 |
 |
Псы войны
Автор "Форсайт Фредерик"
Размер 833747 Байт
Страница 66 из 78
|
 |
прицельным механизмом. В остальных ящиках находились
боеприпасы. Четыре коробки с ракетными снарядами для базук,
по десять снарядов в каждом, и еще шесть ящиков на триста мин
для минометов. Ящики были из свежеструганного дерева, без
описания содержимого, снабженные только порядковыми номерами
и надписью "Тоскана" на каждом.
Зилиак и шеф таможни лопотали что-то на своем на речии и,
к счастью, пользовались одним и тем же диалектом, ибо в
Югославии основных языков семь, а диалектов и того больше.
Известны случаи, когда это приводило к затруднениям.
Зилиак повернулся к Бейкеру и произнес несколько фраз на
своем запинающемся немецком. Бейкер ответил, и Зилиак перевел
таможеннику. Тот улыбнулся, они пожали друг другу руки и
расстались. Солнечный свет на улице обрушился на голову
сокрушительным ударом.
- О чем шла речь? - спросил Шеннон.
- Таможенник спросил у Кемаля, нет ли в этих ящиках для
него подарка, - пояснил Бейкер. - Кемаль сказал, что подарок
будет, и очень хороший, если бумаги пропустят без волокиты и
корабль загрузят вовремя, к завтрашнему утру.
Шеннон уже отдал Бейкеру первую половину из 1000-фунтовой
доли Зилиака за помощь, и Бейкер отвел югослава в сторону,
чтобы тихонько сунуть деньги. Дружеские объятия веселого
югослава стали еще дружелюбнее по отношению к ним обоим, и
они отправились в гостиницу отметить встречу "за рюмочкой
сливовицы". Это Бейкер сказал "за рюмочкой". Зилиак тоже мог
сказать такое, но только в шутку. Югославы на радостях
рюмочками сливовицу не пьют. Хлопнув себя по карману с пятью
сотнями фунтов, Зилиак заказал бутылку обжигающей сливовой
водки и по блюду с миндалем и оливками на закуску. Солнце уже
садилось, на улицы опускалась тьма адриатического вечера, а
он все продолжал вспоминать военные времена, боевые подвиги в
горах Боснии, на севере, в партизанских отрядах Тито.
Бейкеру пришлось туго в роли переводчика, когда
словоохотливый Кемаль описывал свои дерзкие набеги на села в
Монтенегро за Дубровником, неподалеку от того места, где они
находились, операции в Герцеговине и в богатых, заросших
густыми лесами районах к северу от Сплина, в Боснии.
Несколько раз он повторял, что в свое время его бы сразу
пристрелили, попробуй он только появиться в некоторых
городах, а теперь вот разъезжает по ним беспрепятственно,
выполняя поручения шурина, работающего в министерстве. Шеннон
спросил, раз он был в партизанах, то значит ли это, что он
убежденный коммунист? Зилиак выслушал перевод Бейкера,
который заменил слово "убежденный" словом "хороший", и начал
бить себя мощным кулаком в грудь.
- Guter kommunist! - зарычал он, тыча в себя пальцем.
После этого вдруг испортил произведенное впечатление, лукаво
подмигнув и разразившись веселым смехом. Потом откинул голову
назад и опрокинул в глотку очередной стакан сливовицы. Левой
рукой он весело похлопал себя по набитому карману, и
сложенные купюры выразительно зашелестели. Шеннон
расхохотался и даже пожалел, что этот гигант не поедет с ними
в Зангаро. Он был парнем что надо.
Они не ужинали, а в полночь, пошатываясь, вернулись на
набережную, чтобы посмотреть, как будет подходить "Тоскана".
Она обогнула ограждение гавани и уже через час
пришвартовалась у причала, выложенного местным камнем. На
носу стоял Земмлер и вглядывался в полутьму набережной,
тускло освещенной редкими фонарями. Они чинно кивнули друг
другу. Вальденберг встал у сходней, переговариваясь о чем-то
с помощником. Ему было сказано, согласно письму Шеннона, что
все переговоры поручается вести Земмлеру.
После того как Бейкер с Зилиаком направились обратно в
гостиницу, Шеннон взобрался по трапу и прошел в тесную каюту
капитана. Никто на берегу ничего не заметил. Земмлер привел
Вальденберга, и они заперлись на ключ.
Не спеша, обстоятельно, Шеннон рассказал Вальденбергу, за
каким грузом на самом деле "Тоскана" пришла в Плоче. Немецкий
капитан воспринял это спокойно. У него на лице даже мускул не
дрогнул, когда Шеннон закончил.
- Я никогда раньше не возил оружия, - сказал он. - Вы
сказали, что этот груз легальный. Насколько легальный?
- Легальный на все сто, - ответил Шеннон. - Он был
закуплен в Белграде, доставлен сюда, и власти, естественно, в
курсе того, что находится в ящиках. Иначе не было бы
разрешения на экспорт. Лицензия не поддельная, никому взяток
давать не пришлось. Это совершенно легальная операция,
согласно югославским законам.
А по законам той страны, в которую направляется груз? -
спросил Вальденберг.
- "Тоскана" не войдет в территориальные воды страны, где
предполагается использовать это оружие, - сказал Шеннон. -
После Плоче нам предстоит зайти еще в два порта. В каждом из
них мы только возьмем на борт грузы. Вам должно быть
известно, что суда, приходящие в порт на дозагрузку, обычно
не досматривают, если только власти не будут специально
предупреждены.
- Тем не менее, такое бывало, - сказал Вальденберг. - Если
у меня на борту эти штуки, а в путевом листе они не значатся,
то после досмотра, если их найдут, корабль конфискуют, а меня
посадят. Я не договаривался возить оружие. Сейчас, когда в
мире орудуют Черный Сентябрь и ИРА, власти повсюду ищут
оружие.
- Но только не в том порту, где груз берут на борт, -
возразил Шеннон.
- Я не договаривался возить оружие, - повторил
Вальденберг.
- Вы договаривались о перевозке нелегальных иммигрантов в
Британию, - уточнил Шеннон.
- Они становятся нелегальными только после того, как
ступят на британскую землю, - парировал капитан. - А
"Тоскана" будет вне территориальных вод. Они могут добраться
на берег на катерах. Оружие - совсем другое дело. Оно
незаконно находится на корабле, если в накладной ничего не
указано. Почему не вписать его в путевой лист? Так и скажите,
что оружие законным образом переправляется из Плоче в Того.
Никто не узнает, что мы потом отклонимся от курса.
- Потому, что если на борту уже есть оружие, испанские
власти не разрешат судну зайти в Валенсию или в любой другой
порт Испании. Даже транзитом. И уж во всяком случае ни о
какой дозагрузке оружием речи быть не может. Поэтому
приходится умалчивать об этом в путевом листе.
- Тогда откуда мы должны прибыть в Испанию? - спросил
Вальденберг.
- Из Бриндизи, - ответил Шеннон. - Вы зашли туда за
грузом, но он вовремя не поступил. После этого руководство
компании велело вам направиться в Валенсию за новой партией
груза для Латакии. Очевидно, что вы подчинились.
- А если испанская полиция обыщет корабль?
- Нет ни малейших поводов для этого, - сказал Шеннон. - Но
если это случится, ящики следует спрятать под пол трюма,
между шпангоутами.
- Если они их там найдут, то нам вообще надеяться не на
что, - заметил Вальденберг. - Они решат, что мы возим товар
для баскских террористов. Нас засадят до конца дней.
Переговоры продолжались до трех часов утра. Шеннону
пришлось раскошелиться на 5000 фунтов. Половину до погрузки и
половину после выхода из Валенсии. Дополнительной платы за
остановку в африканском порту не требовалось. Там проблем
возникнуть не может.
- С командой вы сами разберетесь? - спросил Шеннон.
- С командой я разберусь сам, - решительно сказал ему
Вальденберг. Шеннон в этом и не сомневался.
В гостинице Шеннон вручил Бейкеру половину оставшейся
суммы за оружие, 3600 долларов, и попытался немного поспать.
Это оказалось не просто. Было душно, пот катил с него градом,
а из головы не выходила "Тискана", стоящая у причала, и ящики
с оружием на складе. Как бы чего не вышло. Он понимал, что
осталось совсем немного, всего три короткие процедуры,
которые отделяют его от того момента, когда никто и никаким
образом не сможет его остановить.
Погрузку начали в семь. Солнце уже давно встало. В
сопровождении вооруженного винтовкой таможенника,
вышагивающего рядом, ящики на автокаре подвозили к причалу,
где "Тоскана" брала их на борт с помощью своего грузового
крана. Ящики были не особенно, громоздкие, и внизу, в трюме,
Вламинк и Чиприани без особого труда ворочали их, прежде чем
установить так, чтобы можно было надежно закрепить груз. К
девяти утра все было сделано и люки задраены.
Вальденберг приказал механику разводить пары, и дважды
повторять не пришлось. Позже Шеннон узнал, что механик вдруг
неожиданно разговорился, когда через три часа после выхода из
Бриндизи понял, что "Тоскана" направляется к берегам его
родной страны. Оказалось, что его там по каким-то причинам
разыскивают. Все время стоянки он прятался в машинном
отделении, и никто к нему не спускался.
Провожая глазами "Тоскану", выходящую из гавани, Шеннон
вложил Бейкеру в боковой карман оставшиеся 3600 долларов и
500 фунтов для Зилиака. Они не знали, что, когда ящики
оказались в трюме, Вламинк наугад вскрыл пять из них,
проверил содержимое, дал отмашку Земмлеру, стоящему у
открытого люка на палубе, а Земмлер вытащил платок и
высморкался, подав условный сигнал Шеннону. На всякий случай.
Вдруг в ящиках окажется металлолом. Такое случалось, и не
раз, в мире торговцев оружием.
Бейкер, получив деньги, вручил югославу 500 фунтов, как
будто бы от своего имени, а Зилиак позаботился, чтобы шеф
таможни не отправился домой натощак. После этого Алан Бейкер
и его "помощник" - англичанин тихо уехали из города.
На личном календаре Шеннона из ста дней, отпущенных сэром
Джеймсом Мэнсоном на подготовку переворота, прошло уже
шестьдесят семь.
Как только "Тоскана" вышла в открытое море, капитан
Вальденберг начал проводить на корабле организационную
работу. Члены команды по одному вызывались на
конфиденциальную беседу. Хотя никто не догадывался об этом,
но если бы кто-то отказался дальше служить на "Тоскане",
несчастных случаев на борту избежать бы не удалось. Нет лучше
места для внезапного исчезновения человека, чем корабль ночью
в открытом море. А Вламинк и Дюпре, на пару, могли забросить
любого далеко-далеко за борт при необходимости. Может быть,
их присутствие повлияло, но никто из членов команды не стал
возражать.
Вальденберг потратил тысячу фунтов из двух с половиной,
которые получил от Шеннона в аккредитивах. Механик-югослав,
довольный, что снова оказался далеко от своей страны, взял
свои 250 фунтов, запихнул в карман и отправился в машинное
отделение. Он не стал комментировать происходящее. Первый
помощник, Нор-биатто, очень разволновался при мысли об
испанской тюрьме, но, положив в карман 600 фунтов долларовыми
купюрами, прикинул, сколько придется добавить, чтобы когда-
нибудь купить собственный корабль, и успокоился. Матрос
Чиприани, похоже, обрадовался перспективе оказаться на
корабле, набитом контрабандой, взял свои 150 фунтов, радостно
сказал: "Спасибо!" и удалился, восторженно бормоча: "Вот это
жизнь!" Он был человеком недалеким и ничего не знал об
испанских тюрьмах.
После этого все ящики были вскрыты, содержимое осмотрено,
завернуто в полиэтилен и спрятано под пол трюма, вплотную к
|
