 |
 |
Дорога скорби
Автор "Фрэнсис Дик"
Размер 503677 Байт
Страница 11 из 43
|
 |
нечто большее, чем простое любопытство, но взгляд не выражал, насколько я
мог заметить, ни агрессии, ни страха.
-- Если вы покажете мне, где кухня, -- сказал я миссис Брэккен, -- я
приготовлю вам чай.
-- Но у вас же только одна рука.
-- Я не могу подняться на Эверест, но вполне могу приготовить чай, --
уверил я ее.
Проблеск юмора начал вытеснять утренний ужас из ее глаз.
-- Я пойду с вами, -- сказала она.
Кухня, как и весь дом, была построена в расчете на множество народу.
Без труда мы заварили чай в чайнике и сели за выскобленным старым деревян-
ным столом в центре пить его из больших кружек.
-- Вы совсем не такой, как я себе представляла, -- сказала она. -- Вы
уютный человек.
Она мне нравилась -- ничего не поделаешь.
-- Вы совсем не такой, как мне о вас говорил брат, -- продолжала она.
-- Боюсь, я не сказала вам, что это он остался на поле вместе с ветерина-
ром. Это он сказал, что я должна позвонить вам. Он не говорил, что с вами
так уютно, он сказал, что вы жесткий человек. Я должна была представить вас
ему, но вы же видите, что творится... Так или иначе, я целиком полагаюсь на
него. Он живет в соседней деревне. Брат приехал сразу, как только я ему
позвонила.
-- Это он -- отец вашего племянника? -- спросил я нейтральным тоном.
-- Господи, нет. Мой племянник, Джонатан... -- Она запнулась, качая
головой.
-- Вы не захотите говорить о Джонатане.
-- Попробую.
-- Он -- сын нашей сестры. Ему пятнадцать лет. У него неприятности,
его исключили из школы... отдали на поруки... Его отчим терпеть его не мо-
жет. Моя сестра не знает, что делать, так что я сказала, что он может нем-
ного побыть здесь. Но это не помогает. Я никак до него не достучусь. Но вы
же не думаете, что он что-то сделал жеребцу? - с ужасом спросила она.
-- Нет, ни в коем случае. Что у него за неприятности? Наркотики?
Она вздохнула и отрицательно покачала головой.
-- Он вместе с двумя другими мальчишками украл машину и разбил ее.
Джонатан сидел на заднем сиденье. Парнишке, который был за рулем, было тоже
пятнадцать. Он сломал шею, и его парализовало. Они называют это "покатать-
ся". Покататься! Самое настоящее воровство. И Джонатан нисколько не раска-
ялся. Он бывает настоящим поросенком. Но с жеребцом... это ведь не он?
-- Нет. Точно не он.-Я глотнул горячего чая и спросил: -- В окрес-
тностях было известно, что вы держите своего замечательного жеребца на этом
поле?
Она кивнула.
-- Ева, которая смотрит за ним, ни о чем другом не говорит. Вся де-
ревня знает. Вот почему сюда сбежалось столько народу. Половина деревни, да
еще эти туристы. Да еще в такую рань.
-- А ваши друзья? -- предположил я.
Она мрачно кивнула.
-- Все знали. Я купила его на торгах в октябре. Его родословная --
это мечта. Он поздний жеребенок -- родился в конце апреля, а на следующей
неделе должен был начать тренироваться. Ох, Господи!
-- Мне очень жаль, -- сказал я. Я заставил себя задать неизбежный
вопрос:
-- Кто из ваших друзей приезжал сюда, чтобы полюбоваться жеребцом?
Она не была тупицей.
-- Ни один из приезжавших сюда не мог этого сделать! Как? Лорд и леди
Декстер? Конечно, нет! Гордон и Джинни Квинт, и милый Эллис? Не будьте
глупцом. Хотя я полагаю, -- в ее голосе послышалось сомнение, -- что они
могли сказать о нем другим. Это не было тайной. После тех торгов любой мог
узнать, что жеребец здесь.
-- Конечно, -- сказал я.
Эллис.
Мы допили чай и вернулись в гостиную. Племянник Джонатан неотрывно
смотрел на меня, и, улучив момент, я, чтобы проверить свое впечатление,
кивнул головой по направлению к двери и пошел на выход. И тут же он встал и
пошел следом.
Я пересек холл и через остававшиеся открытыми двери вышел на стоянку.
-- Сид Холли, -- позвал он.
Я обернулся. Он стоял шагах в четырех, все еще не доверяя мне пол-
ностью. Его произношение и общий вид говорили о дорогих школах, деньгах и
привилегиях. Рот и поведение говорили о неряшливости.
-- Что такое важное ты знаешь? -- спросил я.
-- Эй! Послушайте! О чем вы говорите?
-- Ты хотел мне что-то сказать, ведь так? -- без нажима сказал я.
-- Не знаю. Почему вы так подумали?
Я слишком часто видел это выражение, чтобы ошибаться. Он знал что-то,
что должен был рассказать, и только его бунтарство заставляло его молчать
так долго.
Я не стал взывать к лучшей стороне его натуры, поскольку не был уве-
рен в ее существовании.
-- Ты проснулся раньше, чем в четыре часа? -- предположил я. Он бро-
сил на меня свирепый взгляд, но промолчал.
-- Ты что, терпеть не можешь помогать кому бы то ни было? Никто не
уличит тебя в хорошем поведении. Скажи мне, что ты знаешь. Я дам о тебе та-
кой плохой отзыв, какой захочешь. Твоя репутация останется при тебе.
-- Идите к черту.
Я ждал.
-- Она меня убьет, -- сказал он. -- Хуже -- она выгонит меня из дома.
-- Миссис Брэккен?
Он кивнул.
-- Моя тетя Бетти.
-- Что ты сделал?
Он произнес несколько англосаксонских слов, чтобы произвести на меня
впечатление своей взрослостъю. Очень патетично. К сожалению.
-- У нее такие дурацкие правила, -- сказал он. -- Быть дома к полови-
не двенадцатого вечера.
-- А сегодня ночью ты не был? -- предположил я.
-- Меня отпустили на поруки, -- сказал он. -- Она вам сказала?
-- Да.
Он сделал еще два шага по направлению ко мне, подойдя на нормальное
для разговора расстояние.
-- Если она узнает, что я уходил, я опять могу попасть в колонию.
-- Если она тебя посадит, ты хочешь сказать?
Он кивнул.
-- Но... черт... отрубить лошади ногу...
Вполне возможно, где-то и была у его натуры лучшая сторона. Угонять
машины было о'кей, калечить лошадей -- нет. Он не мог выкалывать глаза пони
-- не тот это был тип.
-- Если я улажу это с твоей тетей, ты мне скажешь? -- спросил я.
-- Пусть она пообещает не говорить Арчи. Он хуже.
-- Э... А кто такой Арчи?
-- Мой дядя. Брат тети Бетти. Он из истеблишмента.
Я не давал никаких обещаний.
-- Просто говори.
-- Через три недели мне будет шестнадцать. -- Он внимательно посмот-
рел на меня, ожидая реакции, но его слова меня всего лишь озадачили. Я по-
думал, что возраст, после которого преступление перестает считаться "дет-
ским", на два года больше. Его не могут послать в тюрьму для взрослых. Джо-
натан увидел, что я ничего не понимаю.
-- Нельзя привлечь за секс с парнем, которому нет шестнадцати, -- не-
терпеливо сказал он. -- Только с девчонкой.
-- Ты уверен?
-- Она так сказала.
-- Тетя Бетти? -- растерялся я.
-- Да нет, тупица. Женщина в деревне.
-- А!
-- Ее старик -- водитель-дальнобойщик. Он меня убьет. Тут и колония
сойдет за яблочный пирог.
-- Вряд ли.
-- Она этого хотела, ясно? А я никогда этого раньше не делал. Я купил
ей джину в пабе.
Что было определенно незаконно для пятнадцатилетнего.
-- Так... этой ночью ты возвращался из деревни... Когда? Точное вре-
мя.
-- Было темно. Перед самым рассветом. Раньше луна светила ярче, но я
припозднился. Я бежал. Она -- тетя Бетти -- встает с петухами. Выпускает
собак в шесть часов.
Я подумал и спросил:
-- Ты видел каких-нибудь бродяг или туристов?
-- Нет. Для них было слишком рано.
Я задержал дыхание. Я должен был задать следующий вопрос и боялся от-
вета.
-- Итак, кого ты видел?
-- Не кого, а что. -- Он умолк и пересмотрел свою позицию. -- Я не
ходил в деревню. Я откажусь от этого.
Я кивнул.
-- Тебе не спалось. Ты вышел прогуляться.
-- Ага, именно так, -- с облегчением сказал он. -- И что ты увидел?
-- "Лендровер".
Не кого, а что. Отчасти с облегчением, отчасти с недоумением я ска-
зал:
-- Не слишком исключительное событие в деревне.
-- Нет, но это не был "Лендровер" тети Бетти. Он был поновее и цвета
не зеленого, а голубого. Он стоял на дорожке неподалеку от ворот загона. В
нем никого не было. Я не стал об этом задумываться. От этой дорожки можно
пройти к дому. Я всегда хожу этим путем. Подальше от окон тети Бетти.
-- Ты шел через двор, где стоят мусорные баки?
Он сильно удивился. Я не стал объяснять, что его тетя водила меня
этим путем. Вместо этого я сказал:
-- Этот "Лендровер" мог быть машиной туристов?
-- Не знаю, почему я напрягаюсь и рассказываю вам об этом.
-- Что еще ты заметил в этом "Лендровере", кроме его цвета?
-- Ничего. Я же сказал вам, меня больше интересовало, как вернуться в
дом, чтобы никто не заметил.
Я подумал немного и спросил:
-- Как близко ты к нему подходил?
-- Я коснулся его. Я не видел машину, пока не оказался совсем рядом.
Я же вам говорил -- я бежал по дорожке. Я больше смотрел под ноги, и было
еще почти темно.
-- Она стояла к тебе передом или ты подбежал к ней сзади?
-- Спереди. Лунного света еще хватало, и он отражался в ветровом
стекле. Это я и увидел сначала -- отражение.
-- К какому месту ты прикоснулся?
-- К капоту, -- сказал он и добавил, удивляясь собственной памяти: --
Он был еще горячий.
-- Ты видел номер?
-- Не было возможности. Я не заглядывал.
-- Что еще ты увидел?
-- Ничего.
-- А откуда ты узнал, что в машине никого не было? Там могла лежать
парочка.
-- Да нет, не лежала. Я заглянул через окно.
-- Окно было открыто или закрыто?
-- Открыто. -- Он опять удивился сам себе. -- Я заглянул быстро, на
ходу. Там никого не было, только какие-то инструменты за передними сидень-
ями.
-- Какие инструменты?
-- Откуда я знаю? Там только ручки торчали. Что-то вроде газонокосил-
ки. Я не смотрел. Я торопился. Не хотел, чтобы меня заметили.
-- Ясно, -- согласился я. -- А как насчет ключа зажигания?
-- Что? -- Я задел его за живое. -- Я не угонял эту машину.
-- Почему же нет?
-- Я же не угоняю каждую машину, которая попадается мне на глаза. И
никогда не делаю этого в одиночку.
-- Когда один, нет удовольствия?
-- Маловато.
-- Так был ли там ключ зажигания?
-- Полагаю, да. Был.
-- Это был просто ключ или связка?
-- Не знаю.
|
