 |
 |
Дорога скорби
Автор "Фрэнсис Дик"
Размер 503677 Байт
Страница 13 из 43
|
 |
вернулся на водительское место. Он подошел к дверце, обнаружил, что она за-
перта, и постучал по стеклу, чтобы привлечь к этому мое внимание. Я завел
двигатель, слегка приспустил стекло и сказал ему:
-- До Ламборна всего три мили.
-- Эй, нет! Вы не можете бросить меня здесь!
На что спорим, подумал я и поехал по пустынной дороге. В зеркало зад-
него обзора я видел, что он решительно бежит следом. Я ехал медленно, но
быстрее, чем он бежал. И все же он продолжал бежать.
Примерно через милю, на повороте, я потерял его из виду. Я притормо-
зил и остановился. Джонатан показался из-за поворота, увидел мою машину,
рванул вперед и на этот раз подбежал к водительскому месту. Дверь я не от-
крыл, но спустил стекло дюйма на три или четыре.
-- Ну и зачем все это? -- спросил он.
-- Что -- зачем?
-- Зачем надо было заставлять меня бежать?
-- Ты сломал замок в моем багажнике.
-- Что? -- Он опешил. -- Я только засунул туда гвоздь. У меня не было
ключа.
Ключа нет -- значит, гвоздь. Это же очевидно, говорил весь его вид.
-- А кто будет платить за починку? -- спросил я.
-- Что там с ним сделали? -- нетерпеливо спросил он, как будто не в
силах понять такую мелочность.
-- С кем?
-- С жеребцом.
Уступая, я открыл переднюю дверь. Он обошел машину и уселся рядом со
мной. Я с интересом отметил, что дышит он с трудом.
Когда Джонатан уселся, совершенно проигнорировав ремень безопасности,
я подумал, что его стрижка просто вопиет о проблемах переходного возраста,
о его желании шокировать окружающих или хотя бы быть замеченным. Отдельные
пряди были выкрашены наподобие перьев перекисью. Прямые густые космы были
посередине разделены на две части, падавшие на щеки и свисавшие на глаза.
Сзади от одного уха до другого волосы были коротко обрезаны, а ниже выбри-
ты. Помоему, выглядело это отвратительно, но мне же не пятнадцать лет.
Выделяться посредством стрижки, кроме всего прочего, стремление уни-
версальное. Мужчины с лысиной и поросячьими хвостиками, мужчины с окладис-
тыми бородами, женщины со строго зачесанными назад волосами -- все они как
бы говорят: "Это я, и я не такой". Во времена Карла I, когда нормой были
длинные волосы у мужчин, мятежные сыновья стриглись и становились "кругло-
головыми". Седые волосы Арчи Кирка коротко подстрижены и аккуратно уложены.
Мои собственные темные волосы начинают виться, если им удается отрасти под-
линнее. Прическа так и остается самым безошибочным способом выразить себя.
И наоборот, парик может все изменить.
Я спросил у Джонатана:
-- Ты что-то еще вспомнил?
-- Не совсем.
-- Тогда почему ты залез в багажник?
-- Послушайте, дайте мне передохнуть. Что мне делать весь день в этом
кладбищенском доме? От теткиных придирок с ума сойти можно, а Эстер и сам
Карл Маркс придушил бы.
В этом есть определенный смысл, решил я. В задумчивости я одолел пос-
ледний подъем на пути к Ламборну.
-- Расскажи мне о своем дяде, Арчи Кирке, -- попросил я.
-- А что о нем рассказывать?
-- Что знаешь. Для начала -- чем он занимается?
-- Он работает на правительство.
-- То есть?
-- Чиновник какой-то. Ужасно скучный.
Я подумал, что скучный -- последнее определение, которое я применил
бы к тому, что прочел во взгляде Арчи Кирка.
-- Где он живет? -- спросил я.
-- В Шелли-Грин, в паре миль от тети Бетти. Она и по лестнице не под-
нимется, если он не поможет.
Добравшись до Ламборна, я свернул к ветеринарной лечебнице. Хотя я
ехал медленно, ветеринары оказались еще медлительнее. Они все еще выгружали
жеребца.
По выражению напряженного ожидания, застывшему на лице Джонатана, я
предположил, что он впервые видит отрезанную ногу, хотя разглядеть он мог
только наложенную повязку. Я сказал ему:
-- Если ты сможешь полчаса подождать меня, это хорошо. Если нет --
дело твое. Но если ты попробуешь угнать машину, я лично прослежу, чтобы
твое условное освобождение кончилось.
-- Эй, может, дадите мне шанс?
-- У тебя было множество шансов. Полчаса, о'кей?
Он молча и сердито посмотрел на меня. Я подошел к облаченному в белый
халат Биллу Раскину, который наблюдал за прибытием пациента.
-- Привет, Сид, -- рассеянно сказал он, затем взял ведро, в котором
лежала нога, и повел меня в маленькую лабораторию, полную микроскопов и
разнообразных приспособлений для взвешивания и измерения. Развернув ногу,
он установил ее в станке и осмотрел.
-- Хорошая, чистая работа, -- сказал он.
-- Ничего хорошего в этом нет.
-- Вероятно, жеребец почти ничего не почувствовал.
-- Как это сделали? -- спросил я.
Он подумал.
-- На ноге нет другого такого места, в котором можно ампутировать ко-
пыто, не используя пилу. Сомневаюсь, что можно с такой точностью отрубить
ногу одним ударом тяжелого ножа. И сделать это несколько раз, с разными жи-
вотными, ведь так?
Я кивнул.
-- Ну так вот, я думаю, что мы могли бы поискать хозяйственные ножни-
цы.
-- Хозяйственные ножницы? -- воскликнул я. -- Ты имеешь в виду что-то
вроде тяжелых ножниц, которыми отрезают головы уткам и фазанам?
-- Что-то в этом роде, да.
-- Но такие ножницы слишком малы.
Он скривил губы.
-- А как насчет ножа для потрошения? Вроде тех, которыми потрошат
оленей в горах? -- Господи.
-- Однако тут есть следы сжатия. Судя по балансу, я бы сказал, что
это тяжелые хозяйственные ножницы. А как он заставил жеребца стоять спокой-
но?
-- На земле были кусочки конского корма.
Он угрюмо кивнул.
-- Вот мерзавец.
-- Согласен.
Билл пристально уставился на разрубленный конец бабки.
-- Даже если я смогу пришить ногу, жеребец уже никогда не будет бе-
гать.
-- Его хозяйка это знает. Она хочет сохранить ему жизнь.
-- Лучше получить страховку.
-- Страховки нет. Четверть миллиона вылетает в трубу. Но ее волнуют
вовсе не деньги. Она чувствует себя виноватой.
Он понял. Он часто видел такое.
-- Я попробую. Не стал бы ее сильно обнадеживать.
-- Ты сфотографируешь этот обрубок в таком виде?
Он посмотрел на ногу.
-- А, ну да. Фотографии, рентген, пробы крови, микрохирургия и прочая
роскошь. Я начну, как только на жеребца подействует анестезия. Нога нахо-
дится отдельно уже слишком долго... -- Он покачал головой. - Я постараюсь.
-- Позвони мне на сотовый. -- Я дал ему номер. -- В любое время.
-- До встречи, Сид. И поймай этого мерзавца.
Он торопливо ушел, забрав с собой ногу, и я вернулся к машине, где
обнаружил, что Джонатан не только все еще там, но и возбужденно бегает кру-
гом.
-- Что случилось? -- спросил я.
-- Этот "Рейнджровер", который вез трейлер с жеребцом...
-- Что с ним?
-- У него красный дракон на ветровом стекле!
-- Что? Но ты говорил, что голубой...
-- Да, да, на аллее я видел вовсе не ветеринарный "Рейнджровер", но у
него тоже была наклейка с красным драконом. Не точно такая, но определенно
там был красный дракон.
Я огляделся, но трейлера уже не было.
-- Они отогнали его, -- сказал Джонатан, -- но я видел наклейку сов-
сем близко, и на ней была надпись.
В его голосе слышалось торжество, которое я счел оправданным.
-- Ну тогда давай дальше, -- сказал я. -- Что за надпись?
-- А вы не собираетесь сказать "хорошая работа"?
-- Хорошая работа. Так какая надпись?
-- "АСМ". Буквы были вырезаны в красном круге. Дырки, не напечатанные
буквы.
Он был не уверен, что я понял, о чем речь.
-- Понятно, -- утешил я его.
Я вернулся в лечебницу, чтобы отыскать Билла и спросить, когда он ку-
пил свой "Рейнджровер".
-- Наш местный гараж взял его в одной оксфордской фирме.
-- А что означает "АСМ"?
-- Бог его знает.
-- Бога я спросить не могу. Как называется эта фирма в Оксфорде?
Он рассмеялся и задумался.
-- "Английские спортивные машины". Господи Боже, "АСМ"!
-- Ты можешь мне назвать хоть одно имя? С кем вы вели дела?
-- Послушай, Сид, -- нетерпеливо сказал он. -- Я пытаюсь помыться,
чтобы пришить жеребцу ногу обратно.
-- А я пытаюсь поймать скотину, которая эту ногу отрезала. И не ис-
ключено, что он ездит в "Лендровере", проданном "Английскими спортивными
машинами".
-- Господи, -- сказал он, широко раскрыв глаза, и бросился в помеще-
ние, которое оказалось регистратурой лечебницы и где полно было ящиков с
карточками.
-- Тед Джеймс может тебе помочь. Я заплачу ему. Он вел дела непосред-
ственно с Оксфордом. Тебе нужно спросить Теда Джеймса.
Я поблагодарил его, забрал Джонатана, поехал в Ламборн и нашел Теда
Джеймса, который, судя по всему, был готов на многое ради хорошего клиента,
такого, как Билл Раскин.
-- Нет проблем, -- заверил он меня. -- Спросите в Оксфорде Роджера
Брука. Хотите, я ему позвоню?
-- Да, пожалуйста.
-- Сейчас.
После короткого разговора по телефону он сообщил:
-- Он занят. В субботу всегда много покупателей. Но вам он поможет,
если это ненадолго.
Утро оказалось бесконечным. Было еще только одиннадцать часов, когда
я беседовал с Роджером Бруком, бочкообразным, гладким и самодовольным чело-
веком, в устланном коврами офисе "Английских спортивных машин".
Роджер Брук скривил губы и покачал головой -- не в правилах фирмы да-
вать информацию о покупателях.
Я с сожалением сказал:
-- Я не хочу беспокоить полицию...
-- И, конечно, за труды положено вознаграждение.
Вознаграждение -- это куда респектабельней, чем взятка. За свою жизнь
я раздал немало вознаграждений. По счастью, оказалось, что красный дракон
на наклейке каждый год немного другой -- он улучшается с течением времени,
видите ли.
Я привел Джонатана, чтобы Роджер Брук показал ему старые и новые нак-
лейки, и Джонатан уверенно указал на одну из них. Брук сказал, что это
прошлогодняя наклейка.
-- Великолепно, -- удовлетворенно сказал я. -- Сколько голубых "Лен-
дроверов" вы продали в том году? Я имею в виду имена настоящих покупателей,
а не посредников вроде Теда Джеймса.
Воцарившееся молчание потребовало вознаграждения побольше.
Мисс Денвер помогла с компьютерной распечаткой. Она получила от меня
поцелуй. Роджер Брук с готовностью принял свое вознаграждение, и я вернулся
к "Мерседесу" с именами и адресами двухсот одиннадцати человек, которые не-
давно купили голубые "Лендроверы".
Джонатан пожелал просмотреть этот список после меня. Я передал ему
листы, решив, что он это заслужил. Когда он добрался до конца, вид у него
был разочарованный, и я не стал указывать ему на название, от которого у
меня внутри все сжалось.
Один из "Лендроверов" был продан "Твайфорд Лоуэр фармс лимитед".
|
