 |
 |
Дорога скорби
Автор "Фрэнсис Дик"
Размер 503677 Байт
Страница 17 из 43
|
 |
-- Вам не стоит недооценивать его, -- сказал я.
-- А ему -- вас.
-- Мы с ним слишком хорошо друг друга знаем.
В среду во второй половине дня Эллис появился в своей обычной телеви-
зионной студии, как будто все было нормально, и в завершение на глазах сот-
рудников, записывавших спортивные новости, был спокойно арестован тремя
офицерами полиции в форме. Эллис провел ночь в камере, а утром в четверг
был обвинен в том, что отрубил ногу лошади -- точнее, в том, что отрубил
переднюю бабку дорогому чистокровному двухлетке, принадлежащему миссис Эли-
забет Брэккен из Комб-Бассет, Беркшир. Под шумное негодование народа судья
потребовал для него заключения еще на семь дней -- мера пресечения, обычно
применяемая к обвиняемым в убийстве.
Норман Пиктон позвонил мне домой.
-- Я вам этого не говорил, -- сказал он. -- Понятно?
-- Я и не слышал ничего.
-- Это может стоить мне работы.
-- Я понял. Болтать не буду.
-- Ну, в этом я уверен.
-- Норман?
-- Ходили слухи. Я видел копию судебного постановления о том челове-
ке, который изуродовал вам руку. Вы ведь не сказали ему то, что он хотел,
разве не так?
-- Нет... но... каждый может свалять дурака.
-- Некоторые могут. Так или иначе, слушайте. Эллиса задержали на семь
дней потому, что после ареста он пытался повеситься в камере на собственном
галстуке.
-- Что?
-- Никто не забирал у него пояс и галстук, потому что все знали, кто
он такой. Никто в участке не поверил обвинению. Черт знает, что делается.
Высокое начальство относится к этому как к детской игре. Никто никому не
говорит ничего о боли или смерти, Сид...
-- Я обещаю, -- сказал я.
-- Через неделю для него потребуют еще семь дней заключения, отчасти
чтобы предотвратить следующую попытку самоубийства, отчасти чтобы... -- Он
дрогнул перед правдой. Его карьера была под угрозой.
-- Я обещаю, -- торопливо повторил я. -- И если я буду знать, что
именно вы хотите утаить, то я буду знать, о чем не стоит говорить публично,
правильно?
-- Господи, -- сказал он с некоторым облегчением. -- Вот что... В
шарнире секатора нашли лошадиную кровь, в жестянке с маслом -- кровь и
шерсть, кровь и шерсть на мешковине. У жеребца, который находится в ламбор-
нской ветеринарной клинике, взяли пробы и послали вместе с этими для иссле-
дования на ДНК. Результаты будут на следующей неделе.
-- Эллис об этом знает?
-- Я полагаю, именно поэтому он попытался покончить с собой. Но на
нем был фирменный галстук с узором из подков. Простой узел, который он за-
вязал, не затянулся, потому что галстук был из чистого шелка.
-- Ради Бога...
-- Я все забываю, что он ваш друг. Но так или иначе, адвокатов к нему
пускают. Теперь он изображает легкомысленную знаменитость и сожалеет, что
вы, Сид, совершенно несправедливы к нему. Его адвокаты требуют доказать,
что Эллис был ночью в Комб-Бассет, а сами хотят доказать, что его там не
было. Они знают, что мы должны будем прекратить дело, если они смогут пред-
ставить надежное алиби для любого из случаев ампутации, но так далеко они
пока не зашли. Однако все еще только начинается. Могу поспорить, что они
будут копать и копать.
-- О да.
-- Никакие показания о "Лендровере" в газету не попали, потому что
правило о тайне следствия начало действовать с той минуты, как его взяли
под стражу. Это на руку нам, но лично вы, Сид Холли, не сможете оправдаться
перед прессой до самого суда.
-- Если я смогу это сделать даже после него.
-- Присяжные непредсказуемы.
-- И закон очень часто оставляет нас в дураках.
-- Люди уже говорят, что вы чокнутый. Говорят, что Эллис слишком из-
вестен. Говорят, что его узнают всюду, где бы он ни появился, и поэтому ес-
ли его никто не узнал, то это само по себе доказывает, что его там не было.
-- М-м... -- протянул я. -- Я думал об этом. У вас будет свободное
время в этот уик-энд?
-- Нет, только не в этот. Понедельник вас устроит?
-- Я посмотрю, смогу ли я что-нибудь установить вместе с Арчи... и
Джонатаном.
-- Тут есть еще одна тонкость, -- сказал Норман. -- Присутствие "Лен-
дровера" в Комб-Бассет солидная улика, но Джонатан, если решится дойти до
свидетельской скамьи, будет лакомым блюдом для адвокатов Эллиса. Взят на
поруки после угона машин! Что это за свидетель?
-- Я так понимаю, что присяжным не дозволено ничего знать о свидете-
лях. Я был однажды в Центральном суде -- в Олд-Бэйли -- и видел, как прек-
расно одетый очаровательный молодой человек двадцати шести лет давал свиде-
тельские показания -- абсолютно ложные, -- и присяжные не знали, что он уже
заслужил приговор за свои штучки и должен из суда отправиться прямиком в
тюрьму; а все благодаря парикмахеру и гардеробной. Присяжные сочли его ми-
лым молодым человеком. Вот так вот.
-- Так вы не верите в суд присяжных?
-- Я бы верил, если бы им больше рассказывали. Как может присяжный
принять решение, если не знает половины фактов? Тут не должно быть свиде-
тельств, которые не подтверждены фактами.
-- Вы наивный человек.
-- Я -- "Сид-общественность", помните об этом? Закон трактует малей-
шее сомнение в пользу обвиняемого. Жертвы убийц никогда не дают показаний.
Жеребец из Ламборна не может говорить. Убивать животных куда безопаснее.
Простите, но я не могу смириться с тем, чем стал Эллис.
-- Эмоции работают против вас, когда вы даете показания в суде.
-- Не беспокойтесь. В суде я буду куском льда.
-- Об этом мне говорили.
-- Вам говорили чертовски много.
Он рассмеяться.
-- Это все старина Интернет, -- сказал он. -- Все, что вам нужно, --
это пароль, и целый мир перед вами.
-- Какой пароль?
-- Не могу вам сказать.
-- Не морочьте мне голову. Какой пароль?
-- Арчи, -- сказал он.
Я молчал секунд десять, вспоминая взгляд Арчи при нашей первой встре-
че -- взгляд, в котором читалось знание.
-- Что именно делает Арчи на государственной службе? -- спросил я.
-- Я считаю, -- забавляясь, ответил Норман, -- что он очень похож на
вас, Сид. Если он хочет, чтобы вы чего-то не знали, он и не скажет.
-- Где я могу найти вас в понедельник?
-- В участке. Скажите, что вы Джон Поль Джонс.
Кевин Миллс в пятницу занял почти всю первую страницу "Памп" -- это
был короткий отдых от сексуальных похождений кабинета министров, но полное
уничтожение меня лично. "Наша газета, -- напоминал он читателям, -- опубли-
ковала номер "горячей линии" для того, чтобы вы могли сообщить Сиду Холли о
нападениях на лошадей. Владельцам советовали держать своих лошадей в стой-
лах, особенно после дерби. "Памп" снимает с себя всякую ответственность за
Сида Холли, который смехотворно указывает на Эллиса Квинта, выставляя его
демоном, ответственным за мучения беззащитных лошадей. Эллис Квинт, чья
преданность лошадям уходит корнями в его собственную звездную карьеру луч-
шего жокея-любителя страны, популярного героя, храбро встречавшего все
опасности в древних традициях спорта джентльменов..." И остальное в том же
духе. "Читайте также аналитическую статью на странице 10 и статью Индии
Кэткарт на странице 15".
Я полагаю, что к худшему нужно быть готовым. Я прочел колонку редак-
тора: "Можно ли позволить бывшему жокею подвизаться в качестве псевдосыщи-
ка? (Ответ: нет, ни в коем случае.)" В конце концов я открыл страницу Индии
Кэткарт.
"Сид Холли, самодовольно привыкший к тому, что его встречают аплодис-
ментами, как чемпиона, за короткое время потерял карьеру, жену и левую ру-
ку, а затем уязвленно наблюдал за взлетом своего друга к известности и по-
ложению национальной звезды -- и решил, что все это могло бы принадлежать
ему. Кто бы подумал, что этот трогательный человечек обманывает? Это вам не
Эллис Квинт. У него проблемы с эго, и он уничтожает все, чему завидует".
Это было только начало. В следующем абзаце безжалостно, но неаккурат-
но исследовались побуждения, которые заставляют участвовать в скачках (при
этом игнорировался тот факт, что сам Эллис, по идее, тоже должен был испы-
тывать нечто подобное).
Мое якобы безжалостное стремление к победе, как писала Индия Кэткарт,
разрушило все лучшее в моей личной жизни. И то же самое стремление теперь
было нацелено на уничтожение моего друга Эллиса Квинта.
"Памп" не допустит, чтобы это произошло. Сид Холли -- это таракан,
которого пора раздавить. "Памп" это сделает. Миф Холли -- всего лишь заве-
са".
Черт ее подери, подумал я и впервые за восемнадцать лет напился.
Утром в субботу, слоняясь по квартире со страшной головной болью, я
обнаружил в своем факсе послание. Записка на знакомом бланке "Памп" от Ке-
вина Миллса. "Сид, извини, но ты сам напросился. Сволочь ты".
Большую часть воскресенья я выслушивал голоса, высказывающие моему
автоответчику примерно то же самое.
Два звонка немного развеяли мрак. Один был от Чарльза Роланда, моего
бывшего тестя: "Сид, если у тебя проблемы, Эйнсфорд всегда к твоим услу-
гам". Второй был от Арчи Кирка: "Я дома. Норман Пиктон сказал, что вы хоти-
те увидеться со мной".
Они похожи, с благодарностью подумал я. Два человека с холодным бес-
страстным рассудком, которые выслушают, прежде чем обвинять.
Я перезвонил Чарльзу, который, кажется, вздохнул с облегчением, услы-
шав мой голос.
-- У меня все нормально, -- сказал я.
-- Однако Эллис -- рыцарь в сверкающих доспехах.
-- Ага.
-- Ты уверен, Сид?
-- Безусловно.
-- Но Джинни... и Гордон... Они мои друзья.
-- Ладно, -- сказал я. -- Если бы я отрубил ногу лошади, что бы вы
сказали?
-- Но ты же не будешь этого делать.
-- Нет.
Я вздохнул. Вот в чем проблема. Никто не может поверить, что это Эл-
лис.
-- Сид, приезжай в любое время, -- еще раз пригласил Чарльз.
-- Вы моя крепость, -- сказал я, стараясь, чтобы это прозвучало лег-
ко. -- Я приеду, если будет нужно. -- Хорошо.
Затем я перезвонил Арчи Кирку и спросил, по-прежнему ли Джонатан ос-
тается у Бетти Брэккен.
-- Я разговаривал с Норманом, -- сказал Арчи. -- Джонатан теперь ув-
лекся водными лыжами и целыми днями торчит на озере. Бетти платит за это
сотни фунтов и говорит, что это достойная цена, чтобы держать его вне дома.
Завтра он тоже будет на озере. Может, нам всем там встретиться?
Мы договорились о времени -- и встретились. Когда мы приехали, Джона-
тан был на воде.
-- Вот он, -- указал Норман.
Стремительная фигура в алом костюме взлетела по трамплину, взвилась в
воздух, перекувыркнулась и опустилась на воду на обе лыжи.
-- Это -- Джонатан? -- недоверчиво спросил Арчи.
-- Он самый, -- сказал Норман. -- Я бывал здесь понемногу все эти
дни. У него не только прирожденное чувство равновесия, но он еще и бесстра-
шен.
Мы с Арчи молча смотрели, как Джонатан выбрался на берег, уверенно
бросил веревку и лыжи на причале почти с тем же щегольством, что и сам Нор-
ман. Джонатан усмехался. Мокрые полосатые волосы Джонатана были зачесаны
назад. Переменившийся Джонатан выглядел ослепительно счастливым.
Однако радость его заметно потускнела от мрачного предчувствия, когда
он увидел застывшее на лице Арчи ошеломленно-бесстрастное выражение. Я при-
нес из машины спортивную сумку, вручил ему и сказал, чтобы он унес ее в
раздевалку.
-- Ладно, -- ответил он.
Джонатан ухватился за ремень сумки и пошел к раздевалке босиком, уно-
ся свои лыжи.
-- Невероятно, -- сказал Арчи, -но он в жизни на лыжи не вставал.
-- Это только начало, -- отозвался Норман. Через несколько минут, в
|
