Дорога скорби Автор "Фрэнсис Дик" Размер 503677 Байт Страница 20 из 43

приходилось часами ждать, пока хищники не покинут свои норы.
      Дэвис опоздал и запыхался -- явно бежал по лестнице, вместо того что-
бы воспользоваться лифтом. Он с присвистом дышал за моей спиной, потом обо-
шел столик кругом и опустил свои телеса на стул напротив меня.
      Он наклонился  вперед и протянул мне  руку. Я сделал  слабое движение
навстречу. Дэвис вскинул брови, но ничего не сказал.
      Он  представлял  собой тот случай, когда необыкновенно быстрый  разум
заключен в совершенно неподходящем теле. У него были  толстые щеки, двойной
подбородок, заплывшие глаза и маленький рот. Темные гладкие волосы не реде-
ли и не седели. Уши у него  были прижаты  к голове,  шея -- как у грузчика,
костюм в розовую полоску обтягивал обширный живот. Я подумал, что  ему зат-
руднительно обозревать некоторые части своего тела. За исключением черепной
коробки природа слепила его кое-как.
      -- У меня плохие новости, -- сказал он.
      -- Что еще  произошло? -- вздохнул  я. Хороших новостей  вообще  было
немного.
      -- Эллис Квинт  взял назад свое  признание и вернулся  к  утверждению
"невиновен".
      -- Взял назад? -- воскликнул я. -- Как можно взять назад признание?
      -- Очень легко. -- Дэвис усмехнулся. -- Квинт говорит, что  был вчера
потрясен смертью своей матери  и что его слова о чувстве вины  были неверно
истолкованы. Точнее, его адвокаты оправились от шока и передумали. Они явно
знают, что вы не  смогли опровергнуть алиби Эллиса Квинта в ту  ночь, когда
было совершено нападение на жеребца в Нортгемптоншире, и думают, что смогут
прекратить дело о жеребце Брэккенов,  несмотря  на  "Лендровер" и подробные
свидетельские показания, так что они ведут дело к полному оправданию,  а не
к психиатрическому  лечению, и, должен вам  с сожалением сказать,  близки к
успеху.
      Он мог  не говорить мне,  что моя репутация никогда не восстановится,
если Эллис выкрутится.
      -- Если бы я был государственным прокурором по этому делу, то меня бы
отстранили за разговоры со свидетелем. Как вам известно,  я старший адвокат
палаты, в которой работает прокурор по  делу Эллиса Квинта. Я виделся с ним
и обсуждал это дело. Я могу абсолютно свободно говорить с вами, хотя, веро-
ятно, некоторые могут счесть это неосторожностью.
      Я улыбнулся.
      -- Ну тогда до свидания.
      -- Я не могу  обсуждать с вами дело, по которому мне  может случиться
допрашивать вас как свидетеля. Но, конечно, я не буду вас допрашивать. Кро-
ме того, мы можем разговаривать о чем-нибудь другом.  Например, о последней
партии в гольф.
      -- Я не играю в гольф.
      -- Не будьте бестолковым, дружище. Вы хорошо схватываете.
      Его глаза блеснули из-под нависших век.
      -- Я видел рапорт, который вы направили в Королевскую прокуратуру.
      -- В Королевскую прокуратуру?
      -- Вот именно. Я поговорил с одним своим приятелем. Я сказал, что ваш
рапорт поразил меня  как своей основательностью,  так и твоими  выводами  и
заключениями. Он сказал,  что  я не должен удивляться.  Он  сказал, что вся
верхушка Жокейского клуба прислушивается к каждому вашему слову. А примерно
год назад  вы внесли ясность одновременно в два  крупных дела, связанных со
скачками. Такого не забывают.
      -- В мае прошлого года, -- сказал я. -- Вы это имеете в виду?
      -- Полагаю, да. Он сказал, что у вас был помощник, которого больше не
видно. При вашей работе нужен помощник.
      -- Чико Барнс?
      Он кивнул.
      -- Да. Что-то в этом роде.
      -- Он женился, -- сказал я. -- Его жене не нравится то, чем я занима-
юсь, так что он ушел. Он  преподает дзюдо. Я продолжаю с ним встречаться --
он дает мне уроки дзюдо, но я не могу требовать от него другой помощи.
      -- Жаль.
      -- Да. Он был хорош. Отличный товарищ и способный.
      -- И его напугали. Вот почему он ушел.
      Я был совершенно спокоен.
      -- Что вы имеете в виду? -- спросил я.
      -- Я слышал. -- сказал он,  внимательно глядя мне в глаза, -- что его
избили чем-то вроде цепи, чтобы он не помогал вам. Чтобы он вообще не зани-
мался расследованием. И это сработало.
      -- Он женился, -- сказал я.
      Дэвис Татум откинулся на спинку  своего  стула,  который скрипнул под
его тяжестью.
      -- Я  слышал, -- сказал он, -- что вам тоже досталось и во время док-
лада  руководители  Жокейского клуба попросили вас снять рубашку.  Говорят,
что они никогда ничего подобного не  видели. У вас все тело, все плечи были
черными от синяков, в ужасных красных  полосах. И вы, пряча это все под ру-
башкой,  спокойно  объясняли  им, как и почему на вас напали, и что один из
них, который все это и устроил, -- негодяй.
      -- Кто вам все это рассказал?
      -- У меня есть уши.
      Мысленно я непечатно  выругался. Шесть человек, которые видели меня в
тот день  без рубашки, обещали никогда об этом  не рассказывать. Они хотели
скрыть  ту  мерзость,  которую я обнаружил в их стенах, и ничто меня так не
радовало, как это молчание. Тогда мне  было плохо. Я не хотел, чтобы мне об
этом постоянно напоминали.
      -- И где же вы это услышали? -- спросил я.
      -- Не  будьте ребенком, Сид.  В клубах... в "Баксе", "Турфе", "Гэрри-
ке"... там упоминают о таких случаях.
      -- И как часто...  там об этом упоминают? Сколько раз вы  слышали эту
историю?
      Он помолчал, словно советовался с каким-то  внутренним голосом, потом
сказал:
      -- Один раз.
      -- Кто вам рассказал?
      -- Я дал слово.
      -- Кто-то из Жокейского клуба?
      -- Я дал слово. Если бы вы дали слово, вы бы мне сказали?







Загрузка...








      -- Нет.
      Он кивнул.
      -- Я расспрашивал о  вас. И вот что мне сказали. Сказали  по секрету.
Если это вас так волнует -- я больше ни от кого не слышал этой истории.
      -- Волнует. Это может подать пример другим подонкам.
      -- А что, на вас регулярно нападают?
      -- Нет. Физически меня с тех пор пальцем не тронули. -- До вчерашнего
вечера, подумал я. -- Если же говорить о моральных нападениях... Вы читаете
газеты?
      -- Это оскорбительно. -- Дэвис Татум вертелся на своем стуле, пока не
подозвал бармена. -- Джин с тоником, пожалуйста, а вам, Сид?
      -- Скотч. Воды побольше.
      Бармен принес стаканы и поставил их на белые круглые подставки.
      -- За здоровье, -- провозгласил Татум, поднимая свой стакан.
      -- За выживание, -- ответил я и выпил и за то, и за другое.
      Он поставил стакан и перешел наконец к делу:
      -- Мне нужен  человек  сообразительный, непугливый и способный быстро
сообразить в критических ситуациях.
      -- Таких нет.
      -- А как насчет вас? Я улыбнулся.
      -- Я тупой,  большую часть времени страдаю от собственных комплексов,
и еще мне снятся кошмары. Вы получите совсем не то, на что рассчитываете.
      -- Я получу человека, который написал рапорт о Квинте.
      Я смотрел в стакан и не поднимал взгляда на его лицо.
      -- Если вы собираетесь сделать маленькому ребенку что-то,  что ему не
нравится, -- сказал я, -- например укол, вы сначала рассказываете  ему, ка-
кой он храбрый, и надеетесь, что  он позволит сделать это и не будет сопро-
тивляться.
      Воцарилось молчание, затем он усмехнулся. Здесь был какой-то подвох.
      -- Так  что это  за работа? -- обыденно спросил  я. Он подождал, пока
четыре бизнесмена подойдут,  закажут выпивку и удалятся со своими денежными
разговорами за дальний от нас столик.
      -- Вы знаете такого Оуэна Йоркшира? -- спросил Татум. Для новоприбыв-
ших он выглядел праздно, но только не для меня.
      -- Оуэн Йоркшир. -- Я пошарил  в памяти в поисках этого имени и нашел
одни догадки. -- Владелец пары лошадей?
      -- Да. А еще он владелец "Топлайн фудс".
      -- "Топлайн"...  спонсор скачек в  Эйнтри? А Эллис Квинт был почетным
гостем на ленче, который давала "Топлайн" накануне Большого национального?
      -- Вот именно.
      -- Так в чем проблема?
      -- Надо проверить, не он ли манипулирует делом Квинта ради своей лич-
ной выгоды.
      -- Я слышал, что за этим делом кто-то стоит, -- задумчиво сказал я.
      -- Найдите, кто это и что им надо.
      -- Попытаюсь. Но почему я? Почему не полиция? Почему не  "старина Ин-
тернет"?
      Он прямо посмотрел на меня.
      -- Потому что вы включаете в свои услуги молчание.
      -- Я беру дорого, -- сказал я.
      -- Аванс и дополнительное вознаграждение, -- пообещал он.
      -- Кто платит? -- Все будет идти через меня.
      -- И  подразумевается, -- сказал я, -- что  если будут результаты, то
они ваши. А предъявлять иск или нет -- это тоже будет ваше дело.
      Он кивнул.
      -- Если вы желаете знать, --  сказал я, -- когда дело дошло до Эллиса
Квинта, я вернул своему клиенту деньги, чтобы остановить его самому. Клиент
поначалу не поверил, что это сделал Эллис. Я сделал свой выбор. Должен ска-
зать, что вам придется пойти на этот риск.
      Он наклонился вперед и протянул свою толстую руку.
      -- Пожмем друг другу руки, --  сказал он и схватил мою с такой силой,
что я зашипел от боли. -- В чем дело? -- спросил он.
      -- Ни в чем.
      Незачем ему знать  слишком  много, подумают  я.  Мое доброе имя  было
превращено в  лохмотья, сломанная кость  болела, а в перспективе меня ждало
препарирование адвокатами Эллиса. Они мной займутся, точно так же, как Джо-
натаном, моим приятелем с разноцветными волосами.
      -- Мистер Татум, -- начал я.
      -- Дэвис. Мое имя Дэвис.
      -- Вы дадите мне гарантию, что  не будете рассказывать об этом деле в
Жокейском и прочих клубах?
      -- Гарантию?
      -- Да.
      -- Но я же говорил вам... это к вашей чести.
      -- Это личное дело. Я не люблю шумихи.
      Он задумчиво посмотрел на меня.
      -- Я даю вам гарантию.
      Я хотел верить ему, но... Он был уж слишком клубный  человек, завсег-
датай комнат с темными панелями, полных давно подорванных репутаций и смач-
но повторяемых тайн: "Только тебе по секрету, старина".
      -- Сид.
      -- Да?
      -- Что бы ни писали газеты, те, к чьему мнению  реально прислушивают-
ся, уважают вас.
      -- И кто же это?
      -- В клубах легко распространяются слухи, но в наши дни власть имущие
там не лгут.
      -- Власть имущие блуждают кругом, как северный магнитный полюс.
      -- Кто это сказал?
      -- Я.
      -- Нет, я имею в виду, вы это придумали?
      -- Понятия не имею.
      -- Власть в наши дни раздроблена, -- сказал он.
      Я добавил:
      -- И где есть власть, там необязательно появляться.
      Он просиял, как будто сам это придумал. Тут у меня над ухом зашуршала
одежда и донесся цветочный аромат, молодая женщина придвинула к нашему сто-
лику кресло и с торжествующим видом уселась.
      --  Вот  так  так, -- сказала она. -- Мистер Дэвис Татум и Сид Холли!
Какой сюрприз!
      Я повернулся к озадаченному Татуму и сказал:
      -- Это  мисс Индия Кэткарт, которая пишет для  "Памп". Если вы ничего
не скажете, то прочитаете, что говорили  то, чего никогда не думали, а если