 |
 |
Дорога скорби
Автор "Фрэнсис Дик"
Размер 503677 Байт
Страница 21 из 43
|
 |
что-то скажете, то пожалеете об этом.
-- Сид, -- насмешливо-печально сказала она, -- вы не можете не гру-
бить?
Татум возмущенно открыл рот, и я, опасаясь, что он бросится меня за-
щищать, покачал головой. Он посмотрел на меня, затем спросил самым бесприс-
трастным адвокатским тоном:
-- Мисс Кэткарт, почему вы приехали сюда?
-- Как почему? Чтобы встретиться с вами, конечно.
-- Но почему?
Она перевела взгляд с него на меня и обратно. Выглядела она точно
так, как я помнил, -- безупречная фарфоровая кожа, голубые глаза, четко
очерченные губы, черные блестящие волосы. Она была одета в коричневое и
красное с янтарными бусами.
-- Разве это прилично, когда члена коллегии государственной прокура-
туры видят беседующим со свидетелем?
-- Нет, -- сказал Татум и спросил у меня: -- Вы говорили ей, что мы
встречаемся здесь?
-- Нет, конечно.
-- Но тогда каким образом вы, мисс Кэткарт, оказались здесь?
-- Я же вам сказала. Ради репортажа.
-- В "Памп" знают, что я здесь? -- спросил я.
С тенью недовольства она ответила:
-- Я не ребенок. Я действую сама по себе, знаете ли. И как бы там ни
было, меня послала газета.
-- Это в "Памп" вам сказали, что мы здесь? -- спросил Татум.
-- Мой редактор сказал мне пойти и посмотреть. И он был прав!
-- Сид? -- Татум поднял брови.
-- Ага, это интересно.
-- Кевин говорит, что вы ходили в школу в Ливерпуле, -- сказала мне
Индия.
Озадаченный Татум спросил:
-- Что вы сказали?
-- Сид не сказал мне, где он учился, так я это выяснила, -- объяснила
она и посмотрела на меня обвиняюще. -- Вы говорите не как ливерпулец.
-- Правда?
-- У вас скорее итонское произношение. Откуда?
-- Я способный подражатель, -- ответил я. Если бы она и в самом деле
захотела, она могла выяснить также, что от шестнадцати до двадцати одного
года меня почти что усыновил один ньюмаркетский тренер (он-то в Итоне был),
который сделал из меня хорошего жокея, своим примером исправил мне речь и
научил, как жить, как вести себя и как распоряжаться деньгами, которые я
заработал. Он уже тогда был стар и давно умер. Я часто думал о нем. Он все
еще открывал передо мной двери.
-- Кевин сказал мне, что вы были уличным ребенком, -- продолжила Ин-
дия.
-- Уличный -- это положение, а не место.
-- А мы колючие, правда?
Черт, подумал я. Я не позволю ей подстрекать себя. Я улыбнулся, что
ей не понравилось.
Татум, неодобрительно прислушивающийся к этому разговору, спросил:
-- Кто такой этот Кевин?
-- Он работает в "Памп", -- сказал я ему.
-- Кевин Миллс -- ведущий репортер "Памп", -- заявила Индия. -- Он
помог Холли и получил по зубам.
-- Это больно, -- сухо прокомментировал Татум.
-- Такой разговор ни к чему не приведет, -- сказал я. -- Индия, мис-
тер Татум не выступает обвинителем ни по одному процессу, в котором я сви-
детель, и мы можем говорить обо всем, о чем нам угодно, включая гольф, о
котором мы говорили до вашего прихода.
-- Вы не можете играть в гольф одной рукой.
Смутился Татум, не я. Я сказал:
-- Смотреть гольф по телевизору можно без рук, ног и ушей. Откуда ваш
редактор взял, что нас можно найти здесь?
-- Он не сказал. Это не имеет значения.
-- Как раз в этом вся суть дела, -- возразил Татум.
-- Это интересно, -- сказал я, -- потому что все началось с "Памп",
которая подняла шум о покалеченных пони в Кенте. Поэтому я и связался с Ке-
вином Миллсом. Мы установили "горячую линию" под девизом из серии "Спасем
Asarum europaeum".
-- Как вы сказали? -- спросила Индия.
-- Asarum europaeum, -- удивленно повторил Татум. -- Так в ботанике
называют копытень, полевой цветок.
-- Откуда вы это узнали? -- свирепо спросила она.
-- Я участвовал во всем этом.
-- Ох.
-- Как бы то ни было, но стоило мне связать Эллиса Квинта, пусть даже
мимолетно, с покалеченными жеребцами и с пони Рэчел Фернс, как "Памп" резко
сменила направление и начала терзать меня на части в праведном гневе. И я
уж точно могу спросить вас, Индия, почему вы писали обо мне так жестоко?
Это ваша обычная манера? Вы так привыкли орудовать топором, что просто не
можете иначе? Я не ожидал доброжелательности, но вы... каждую неделю... до-
ходили до крайности.
Судя по виду, ей было неуютно. И она совершила то же самое, за что в
одной из еженедельных статеек обозвала меня "размазней": она начала оправ-
дываться.
-- Мой редактор дает мне указания. -- Она почти склонила голову.
-- Вы имеете в виду, он говорит вам, что писать?
-- Да. Нет.
-- Так да или нет?
Она переводила взгляд с меня на Татума и обратно. Потом сказала:
-- Он требует, чтобы мои статьи вписывались в общую политику.
Я промолчал. Татум тоже. Индия с каким-то отчаянием произнесла:
-- Только святые могли дать сжечь себя на костре.
Татум жестко сказал:
-- Если я увижу какую-либо ложь или инсинуацию о моем разговоре с Си-
дом Холли в свете предстоящего суда над Квинтом, я привлеку к суду также
лично вас, мисс Кэткарт, и буду настаивать на возмещении морального ущерба.
Так что сами выбирайте свой костер. Гореть вам так или иначе.
Я почти почувствовал к ней жалость. Она встала, ошеломленная, широко
открыв глаза.
-- Скажите, что нас здесь не было, -- посоветовал я. Я не смог понять
выражение ее застывшего лица. Она пошла прочь по направлению к лестнице.
-- Смутили молодую даму, -- заключил Татум. -- Но откуда она -- или
ее газета -- узнала, что наша встреча произойдет здесь?
Я спросил:
-- Вы ввели данные о том, куда направляетесь, в свой компьютер?
Он нахмурился:
-- Я не делаю это сам. Это делает мой секретарь. У нас существует
система, которая в случае крайней необходимости может сообщить, где нахо-
дятся все партнеры. Она сообщает, где можно найти любого из нас. Я сказал
своему секретарю, что иду сюда, но не то, с кем я собираюсь встретиться.
Это по-прежнему необъяснимо...
Я вздохнул.
-- Вчера вечером вы звонили мне на мой сотовый телефон.
-- Да, и вы перезвонили мне.
-- Кто-то прослушивает частоту моего телефона. Кто-то засек, что вы
звонили мне.
-- Черт! Но вы же перезвонили мне. Они не слышали почти ничего.
-- Вы назвали свое имя... Насколько защищен компьютер в вашем офисе?
-- Мы меняем пароль каждые три месяца.
-- Вы используете пароли, которые каждый может легко запомнить?
-- Ну...
-- Существуют люди, которые взламывают пароли просто ради шутки. А
другие выискивают тайны. Вы можете не поверить, насколько беспечно некото-
рые фирмы обращаются со своей самой секретной информацией. Кто-то недавно
залез в мой собственный сетевой компьютер -- в прошлом месяце. У меня есть
следящая программа, которая сообщила мне об этом. Ничего полезного хакеры
найти там не могли, поскольку я не держу в этом компьютере ничего личного.
Но сочетание сведений с моего сотового телефона и вашего офисного компьюте-
ра должно было доказать возможность того, что вы встречаетесь именно со
мной, кто-то в "Памп" понял это. Поэтому они послали Индию сюда... и вот мы
здесь. И поскольку они добились успеха, мы теперь знаем, что они пытались.
-- Это невероятно.
-- Кто издает "Памп"? Кто определяет политику?
Татум задумчиво произнес:
-- Редактор там -- Джордж Годбар. Владелец -- лорд Тилпит.
-- Существует ли какая-либо связь с Эллисом Квинтом?
Он обдумал вопрос и покачал головой:
-- Насколько мне известно -- нет.
-- Есть ли у лорда Тилпита интерес в телевизионной компании, которая
делает программу Эллиса Квинта? Думаю, мне стоит это выяснить.
Дэвис Татум улыбнулся.
Рассудив, что поскольку прошло уже почти тридцать часов с той минуты,
как Гордон Квинт набросился на меня на Пойнт-сквер, то маловероятно, что он
по-прежнему околачивается поблизости с намерением убить меня (следствие по
делу о смерти Джинни должно было отвлечь его внимание не в последнюю оче-
редь), а также чувствуя, что я и так прятался постыдно долго, по выходу из
бара я взял такси и поехал домой, попросив водителя два раза медленно объ-
ехать по кругу находящийся в центре площади скверик.
Все было спокойно. Я расплатился, без малейших неприятностей взошел
на крыльцо к парадной двери, открыл ее своим ключом, поднялся на второй
этаж и укрылся в тихой гавани своего дома. Никакой засады. Ни единого скри-
па. Тишина. Я вынул из почтового ящика несколько запечатанных конвертов и
обнаружил послание на факсе. Мне казалось, что минуло много времени с тех
пор, как я ушел отсюда, хотя это было только прошлым утром.
Моя сломанная рука болела. Что ж, так и должно быть. Мне случалось с
переломами участвовать в скачках -- и побеждать; конечно, приходилось это
скрывать, поскольку публика склонна ставить только на здоровых жокеев.
Странно, но в пылу скачки повреждения не ощущались. И только когда угасал
азарт, возвращалась боль.
Лучшим способом отвлечься от страданий было сосредоточиться на чем-то
другом. Я вспомнил номер телефона и позвонил знакомому умельцу, который ус-
танавливал мне компьютеры.
-- Дуг, -- сказал я, когда жена оторвала его от ремонта машины, --
расскажи мне о прослушивании мобильных телефонов.
-- Я весь в масле, -- недовольно отозвался он. -- Нельзя было выбрать
другое время?
-- Кто-то подслушивает мой мобильный телефон.
-- Ого, -- фыркнул он. -- И ты хочешь узнать, как прекратить это?
-- Ты чертовски прав.
Он снова фыркнул.
-- Мне некогда, -- заявил он. -- Вот-вот должна пожаловать к обеду
теща, а у меня маслосборник забит.
Я не смог удержаться от смеха.
-- Пожалуйста, Дуг.
Он смилостивился.
-- Я полагаю, что у тебя аналоговый сотовый телефон. Их радиосигналы
можно поймать и прослушать. Хотя и трудно. Средний завсегдатай пивнушки
сделать этого не сможет.
-- А ты?
-- Я не средний завсегдатай пивнушки. Я ходячая кризисная служба,
оторванная от проверки маслосборника. Я смог бы это сделать, если бы у меня
было соответствующее оборудование.
-- Что мне с этим делать?
-- Все до смешного просто. -- Он чихнул и яростно фыркнул. -- Мне ну-
жен носовой платок. -- В трубке настало неожиданное молчание, затем послы-
шался отдаленный звук безжалостно прочищаемого носа, а потом хриплый голос
вновь начал излагать мне премудрости дела: -- Значит, так. Выкидываешь ана-
логовый телефон и приобретаешь цифровое устройство.
-- Что?
-- Сид, ремесло жокея явно не дает современному человеку умения вы-
жить в завтрашнем мире.
-- Сам вижу.
-- Любой, у кого есть хоть немного здравого смысла, -- фыркнул он, --
просто обязан обзавестись цифровым устройством.
-- Научи меня.
-- Цифровая система, -- сказал он, -- базируется на двух цифрах, еди-
нице и нуле. Единица и ноль пребывают с нами с самой зари компьютерной эры,
и никто еще не изобрел ничего лучше.
-- Разве?
|
