 |
 |
Дорога скорби
Автор "Фрэнсис Дик"
Размер 503677 Байт
Страница 24 из 43
|
 |
-- Нет, -- сказал я.
Он пожал плечами и пошел звать приятеля, чтобы тот помог ему с лод-
кой, а потом занялся ее размещением.
-- Когда у вас впервые возникло чувство, что за сценой появились ка-
кие-то влиятельные фигуры? -- спросил я.
-- Впервые? -- Он задумался, не прекращая работы. -- Несколько меся-
цев назад. Я обсуждал это с Арчи. Я предполагал, что занимаюсь обыкновенным
делом, даже хотя слава Эллиса Квинта и привлекла к нему прессу, однако
старший офицер склонял меня бросить его. Когда я показал ему, насколько
веские там свидетельства, он сообщил, что главный констебль не будет счас-
тлив и причина этому всегда одна и та же- политическое давление сверху.
-- Какого рода эта политика?
Норман пожал плечами.
-- Не то чтобы в этом были замешаны политические партии. Лобби.
Где-то заключается сделка, а в результате -- "спустите на тормозах дело
Квинта, и вам будет то-то и то-то!"
-- Но не прямо наличными?
-- Сид!
-- Ладно, извините.
-- Очень на это надеюсь. -- Он в два слоя завернул снятый мотор. -- Я
не прошу наличные за кусок тряпки из Нортгемптоншира.
-- Я преклоняюсь перед вами.
Он усмехнулся.
-- Это событие.
Он залез в свою лодку и стал укреплять разные штуки, чтобы дорожная
тряска не повредила их.
-- Никто не поддался давлению полностью, -- сказал он. -- Дело против
Эллиса Квинта не бросили. Правда, оно в плачевном состоянии. Вы сами были
безжалостно дискредитированы до такой степени, что стали почти помехой об-
винению, и, хотя это крайне нечестно, это факт.
-- Угу.
В сущности, подумал я, Дэвис Татум уполномочил меня найти, кто же за-
теял кампанию против меня. Я не в первый раз сталкивался с действиями, нап-
равленными на то, чтобы заставить меня бросить дело, но впервые мне плати-
ли, чтобы я спасал себя. В данных обстоятельствах спасти себя означало на-
нести поражение Эллису Квинту -- так что в первую очередь мне платили имен-
но за это. А за что же еще?
Норман подогнал свою машину к трейлеру с лодкой и сцепил их. Потом он
через открытое окно перегнулся внутрь кабины, открыл отделение для перчаток
и вытащил оттуда пластиковый пакет, который отдал мне.
-- Эта тряпка, -- бодро заявил он, -- будет стоить вам шести поклонов
каждое утро на протяжении недели.
Я с благодарностью взял пакет. Внутри был кусок грязной ткани пример-
но трех дюймов в ширину, свернутый в несколько раз.
-- Она примерно метр в длину, -- сказал Норман. -- Это все, что мне
дали. Мне пришлось за нее расписаться.
-- Хорошо.
-- Что вы собираетесь с ней делать?
-- Для начала постирать.
Норман с сомнением заметил:
-- На ней какой-то узор, но на всем куске ни единой метки. Невозможно
определить, откуда она. Ни названия садового центра, ничего.
-- Я не питаю особых надежд, -- сказал я, -- но, откровенно говоря,
сейчас надо хвататься за соломинку.
Норман стоял, расставив ноги и уперев руки в бока. Он выглядел как
столп правосудия, но сейчас в нем чувствовалась нерешительность.
-- Насколько я могу доверять вам? -- спросил он.
-- Речь о молчании?
Он кивнул.
-- Я думал, мы уже обсудили это.
-- Да, но это было несколько месяцев назад.
-- Ничего с тех пор не изменилось.
Он принял решение, опять залез в машину и на этот раз достал коричне-
вый конверт и вручил его мне.
-- Это копия анализа кусочков того самого конского корма, -- пояснил
он. -- Прочитайте и порвите.
-- Ладно. Спасибо.
Я взял конверт и пакет и знал, что не могу просто так принять такое
доверие. Он должен быть сильно уверен во мне, подумал я и почувствовал не
гордость, а тревогу.
-- Я думаю, вы помните, как в июне мы забирали вещи из "Лендровера"
Гордона Квинта?
-- Конечно, помню.
-- Там был кузнечный фартук. Свернутый. Мы ведь его не взяли?
Он замер.
-- Этого я не помню, но среди тех вещей, которые мы взяли, его не бы-
ло. А какое он имеет значение?
-- Я все думал, что это странно -- жеребцы стояли спокойно достаточно
долго, чтобы к лодыжке приложили секатор, даже если принять во внимание не-
доуздок и корм. Но у лошадей хорошее обоняние... а все эти жеребцы были
подкованы -- я проверил у ветеринаров, -- и им должен был быть хорошо зна-
ком запах кузнечного фартука. Я думаю, что Эллис надевал этот фартук, чтобы
успокаивать жеребцов. Они могли решить, что он -- тот человек, который их
подковал. Они доверяли ему. Он мог поднять жеребцу ногу и зажать ее в сека-
торе.
Он пристально смотрел на меня.
-- Что вы об этом думаете? -- спросил я.
-- Это же вы разбираетесь в лошадях.
-- Именно так я могу заставить жеребца позволить мне подойти и за-
няться его ногами.
-- Насколько я понимаю, -- сказал Норман, -- так это и делалось.
Он машинально подал мне на прощание руку, затем вспомнил о работе
Гордона Квинта, пожал плечами, усмехнулся и сказал:
-- Если с этой тканью выяснится что-нибудь интересное, вы дадите мне
знать?
-- Конечно.
-- До встречи.
Он уехал и увез свою лодку, а я вернулся в машину, спрятал конверт и
пакет и предпринял короткое путешествие в Шелли-Грин, в дом Арчи Кирка.
Он уже вернулся с работы. Мы сидели в гостиной, пока его улыбчивая
жена хлопотала на кухне.
-- Как дела? -- спросил Арчи. -- Вам виски?
Я кивнул:
-- С водой.
Он указал мне на кресло, и мы сели. Темная комната выглядела совер-
шенно октябрьской -- электрокамин слегка оживлял ее своим светом, что не
удавалось июньскому солнцу.
Я не видел Арчи с тех самых пор. Та же, возможно преднамеренная, нев-
зрачность общего облика и проницательный взгляд темных глаз.
-- У вас сейчас тяжелое время.
-- Это так заметно?
-- Да.
-- Переживу, -- сказал я. -- Вы не ответите мне на несколько вопро-
сов?
-- Зависит от того, какие это вопросы.
-- Для начала -- чем вы занимаетесь? -- спросил я.
-- Я государственный служащий.
-- Это очень неопределенно.
-- Начните с другого конца, -- посоветовал он.
Я улыбнулся.
-- Вот умный человек, который знает, кто ему платит.
Его стакан замер на полпути.
-- Продолжайте, -- сказал он.
-- Ну тогда... Вы знаете Дэвиса Татума?
-- Да, -- ответят он, выдержав паузу. Мне показалось, что он насторо-
жился, ведь он, как и я, должен пройти по минному полю фактов, которые он
не хочет или не может обнародовать. Старая игра -- знает ли он, что я знаю,
что он знает.
-- Как там Джонатан? -- спросил я.
Арчи рассмеялся.
-- Я слышал, вы играете в шахматы, -- сказал он. -- И слышал, что вы
ловко сбиваете с толку. Ваш противник думает, что выигрывает, а потом раз
-- и все.
В шахматы я играл только в Эйнсфорде с Чарльзом, и то не часто.
-- Вы знакомы с моим тестем? -- спросил я. -- Бывшим тестем, Чарльзом
Роландом?
-- Я говорил с ним по телефону.
По крайней мере он мне не врет, подумал я, и этим указывает мне вер-
ное направление. Я еще раз спросил о Джонатане.
-- Этот негодный мальчишка все еще в Комб-Бассете, и, поскольку сезон
катания на водных лыжах кончился, он всех сводит с ума. Вы -- единственный,
кто видит в нем что-то хорошее.
-- Норман тоже.
-- Норман видит талантливого водного лыжника с криминальными наклон-
ностями.
-- У Джонатана есть деньги?
Арчи покачал головой.
-- Только то, что мы даем ему на зубную пасту и прочее. У него еще не
кончился испытательный срок. Он бездельник. -- Арчи сделал паузу. - Бетти
платила за водные лыжи. У нее единственной из нашей семьи есть настоящие
деньги. Он вышла замуж сразу после школы. Бобби старше ее на тридцать лет
-- он был богат, когда они поженились, а теперь стал еще богаче. Как вы са-
ми видели, она по-прежнему предана ему. И всегда была предана. У них нет
детей -- она не могла родить. Очень печально. Если бы у Джонатана было хоть
чуть-чуть соображения, он был бы тактичней с Бетти.
-- Не думаю, что он настолько плох. По крайней мере, пока.
-- Он вам нравится? -- удивленно спросил Арчи.
-- Не очень, но я терпеть не могу смотреть, как люди пропадают зря.
-- Глупый мальчишка.
-- Я проведал жеребца, -- сказал я. -- Нога на месте.
Арчи кивнул.
-- Бетти радуется. Жеребец хромает, но они собираются посмотреть, что
из него получится в племенной работе -- с его-то родословной. Бетти на сле-
дующий год хочет пустить его к хорошим кобылам.
Вошла жена Арчи и спросила, не останусь ли я на обед. Я поблагодарил
ее, но отказался, так как уже собрался уходить. Арчи пожал мне руку. Я от
неожиданности поморщился, но он ничего не сказал и вышел проводить меня до
машины. Было уже почти темно.
-- На государственной службе, -- сказал Арчи, -- я работаю в малень-
ком неприметном отделе, который был создан некоторое время назад, чтобы
предсказывать вероятные результаты политических назначений. А еще мы пред-
сказываем грядущие неизбежные последствия предлагаемых законопроектов. --
Он сделал паузу и нехотя продолжил: -- Мы называем себя "группой Кассан-
дры". Мы видим, что может произойти, но нам никто не верит. Мы постоянно
ищем исключительно независимых сыщиков, которые ни с кем не связаны. Их тя-
жело найти. Мы думаем, что вы один из них.
Я стоял возле своей машины и в угасающем свете дня смотрел в эти уди-
вительные глаза. Необычный человек с невообразимой интуицией.
-- Арчи, -- сказал я, -- я стану работать на вас до тех пор, пока бу-
ду уверен, что вы не пошлете меня навстречу опасности, о существовании ко-
торой будете знать, но о которой мне не скажете.
Он глубоко вздохнул, но обещать не стал.
-- Спокойной ночи, -- мягко сказал я.
-- Сид.
-- Я вам позвоню.
Это обещание, подумал я, такое же, как "пойдем пообедаем".
Он еще стоял на дорожке, когда я выехал из ворот. Настоящий государ-
ственный служащий, печально подумал я. Не может дать никаких гарантий, по-
тому что правила игры могут в любую минуту измениться.
Я поехал на север через Оксфордшир, доехал до Эйнсфорда и позвонил в
дверь дома Чарльза. Открыла миссис Кросс, лицо которой при виде меня выра-
зило радость.
-- Адмирал в кают-компании, -- заверила она меня, когда я спросил ее,
дома ли Чарльз, и поспешила сообщить ему новость.
Он ничего не сказал насчет того, что я уже второй раз за три дня
скрываюсь в его убежище. Он просто указал мне на кресло и налил бренди, не
задавая вопросов. Я сидел, пил бренди и наслаждался простотой и сдержан-
ностью этого худощавого человека, который когдато командовал кораблями, а
теперь был моим единственным якорем.
-- Как твоя рука? -- спросил он, и я легко ответил:
|
