 |
 |
Дорога скорби
Автор "Фрэнсис Дик"
Размер 503677 Байт
Страница 25 из 43
|
 |
-- Болит.
Он кивнул.
-- Можно мне остаться? -- спросил я.
-- Конечно.
После долгого молчания я сказал:
-- Вы знаете человека по имени Арчибальд Кирк?
-- Нет, не думаю.
-- Он сказал, что говорил с вами по телефону. Полагаю, это было нес-
колько месяцев назад. Он государственный служащий и должностное лицо. Живет
неподалеку от Хангерфорда, и я приехал сюда прямо от него. Вы можете при-
помнить? Я думаю, что он спрашивал вас обо мне. Что-то вроде проверки или
рекомендации. Возможно, вы сказали ему, что я играю в шахматы.
Чарльз задумался, роясь в памяти.
-- Я бы всегда дал тебе хорошую рекомендацию, -- сказал он. -- Или
есть какие-то причины, по которым ты предпочитаешь, чтобы я этого не делал?
-- Нет, вовсе нет.
-- Меня несколько раз спрашивали о твоем характере и способностях. Я
всегда говорю, что если они ищут сыщика, то лучшего не найдут.
-- Вы очень любезны.
-- А почему ты спрашиваешь об этом Арчибальде Черче?
-- Кирке.
-- Ну, Кирке.
Я отхлебнул бренди и сказал:
-- Помните тот день, когда вы приехали со мной в Жокейский клуб? Тот
день, когда мы добились увольнения начальника службы безопасности?
-- Это я вряд ли смогу забыть, правда?
-- Вы ведь не рассказывали об этом Арчи Кирку?
-- Конечно, нет. Я никогда об этом не рассказываю. Я дал слово.
-- Кто-то рассказал, -- мрачно сообщил я.
-- На самом деле Жокейский клуб не давал клятвы молчать.
-- Я знаю. -- Я немного подумал и спросил: -- Вы знаете юриста Дэвиса
Татума? Он адвокат и занимается делом Эллиса.
-- Я знаю о нем. Никогда с ним не встречался.
-- Он бы вам понравился. И Арчи тоже. Они оба знают о том дне в Жо-
кейском клубе.
-- Но, Сид... какое это имеет значение? Я имею в виду, что ты оказал
клубу огромную услугу, избавив их от негодяя.
-- Дэвис Татум и, я уверен, Арчи Кирк тоже, наняли меня, чтобы выяс-
нить, кто действует за кулисами и пытается отменить суд над Квинтом. И я
вам этого не говорил.
-- Тайна клиента? -- улыбнулся он.
-- Верно. Ну, Дэвис Татум рассказал мне, что знает все о том, как ру-
ководители клуба уговорили меня снять рубашку и почему они это сделали. Я
думаю, что они с Арчи пытаются уверить себя, что, если они попросят меня
сделать что-то опасное, я это сделаю.
Чарльз долго смотрел на меня все так же спокойно. Наконец он сказал:
-- А ты сделаешь?
Я вздохнул.
-- Возможно.
-- Какого рода опасность?
-- Не думаю, что они сами знают. Но реально -- если у кого-то есть
веские причины для того, чтобы не допустить даже начала суда над Эллисом,
то кто стоит у него на дороге?
-- Сид!
-- Да. Поэтому меня просили разузнать, кто может быть заинтересован в
этом настолько, чтобы обеспечить мое устранение. Они хотят, чтобы я выяс-
нил, кто, что и как.
-- Дьявольщина, Сид!
Для человека, который никогда не переходил границ приличия, это было
крепкое выражение.
-- Итак, -- я вздохнул, -- Дэвис Татум назвал мне имя Оуэна Йоркшира
и сказал, что тот владеет фирмой под названием "Топлайн фудс". "Топлайн
фудс" являлась спонсором ленча в Эйнтри накануне Большого национального.
Эллис Квинт был там почетным гостем. А еще среди гостей присутствовал некий
лорд Тилпит. Он входит в совет директоров "Топлайн фудс" и владеет газетой
"Памп", которая несколько месяцев издевается надо мной.
Чарльз застыл в своем кресле.
-- Итак, -- продолжал я, -- я собираюсь пойти и посмотреть, что из
себя представляют Оуэн Йоркшир и лорд Тилпит, и, если я не вернусь обратно,
вы можете поднять шум.
-- Не делай этого, Сид, -- отдышавшись, сказал Чарльз.
-- Нет. Если я не сделаю этого, Эллис выйдет из зала суда со смехом,
а моя репутация будет навеки спущена в канализацию, если вы понимаете, что
я имею в виду.
Он понимал. Чуть погодя он сказал:
-- Я слабо припоминаю разговор с этим Арчи. Он спрашивал о твоей го-
лове. Он сказал, что знает о твоей физической стойкости. Странный набор
слов -- это я запомнил. Я сказал ему, что в шахматах ты ведешь хитрую игру.
И это так и есть. Но разговор этот был так давно. Еще до того, как все слу-
чилось.
Я кивнул.
-- Он много знал обо мне уже тогда, когда заставил свою сестру позво-
нить мне в полшестого утра и сказать, что ее жеребцу отрубили ногу.
-- Так вот он кто? Брат миссис Брэккен?
-- Да. -- Я допил бренди и сказал: -- Если вы когда-нибудь будете
разговаривать с сэром Томасом Улластоном, не могли бы вы спросить его -- не
драматизируя этого, -не он ли рассказал Арчи Кирку или Дэвису Татуму о том
дне в Жокейском клубе?
В то время сэр Томас Улластон был главой клуба и вел разбирательство,
которое привело к смещению начальника службы безопасности, пытавшегося от-
бить у нас с Чико всякое желание когдалибо заниматься расследованиями. Нас-
колько я понимал, это все было в прошлом, и я больше всего хотел бы, чтобы
там оно и оставалось.
Чарльз сказал, что спросит сэра Томаса.
-- Попросите, чтобы он не дал "Памп" ухватиться за эту историю.
Чарльз думал о такой возможности с не меньшим ужасом, чем я.
Тут зазвонил дверной колокольчик, и Чарльз посмотрел на часы.
-- Кто бы это мог быть? Уже почти восемь.
Это выяснилось весьма скоро. Чрезвычайно знакомый голос позвал из
холла:
-- Папа!
И на пороге появилась Дженни... Младшая дочь Чарльза и моя бывшая же-
на. Моя все еще озлобленная жена, у которой под языком колючки.
Задохнувшись от внезапного смятения, я встал -- и Чарльз тоже.
-- Дженни, -- сказал он, делая шаг ей навстречу. -- Какая приятная
неожиданность!
Она, как всегда холодно, подставила ему щеку и сказала:
-- Мы проезжали мимо. Не могли не зайти. -- Она без особых эмоций
глянула на меня и добавила: -- Мы не знали, что ты здесь, пока я не замети-
ла возле дома твою машину.
Я подошел к ней и тоже поцеловал в щеку. Она -- как всегда -- приняла
это как знак вежливости, цивилизованное примирение с противником после сра-
жения.
-- Ты похудел, -- заметила она по привычке. Я подумал, что она, как
всегда, выглядит прекрасно, но, сказав это, я ничего не выигрывал. Я не хо-
тел, чтобы она смеялась надо мной. Если она пыталась задеть меня словом,
это ей всегда удавалось, а пыталась она часто. Моей единственной защитой
было и оставалось молчание.
Ее симпатичный новый муж вошел в комнату следом за ней, поздоровался
за руку с Чарльзом и извинился за то, что они заехали без предупреждения.
-- Всегда рад вас видеть, дорогой мой, -- уверил его Чарльз.
Энтони Вингхем повернулся ко мне, смущенно-вежливо произнес: "Сид..."
-- и протянул мне руку.
Удивительно, подумал я, вытерпев его сердечное приветствие, как часто
приходится пожимать руки на протяжении одного дня. Раньше я этого не заме-
чал.
Чарльз налил всем выпить и предложил пообедать. Энтони Виндхем побла-
годарил и отказался. Дженни холодно посмотрела на меня и села в золоченое
мягкое кресло.
Чарльз болтал с Энтони о пустяках, пока им не надоела тема погоды. Я
стоял c ними, но смотрел на Дженни, а она -- на меня. Во внезапно наступив-
шей тишине она сказала:
-- Ладно, Сиl, не думаю, что ты хочешь услышать это от меня, но на
этот раз ты попал в изрядный переплет.
-- Нет.
-- Что -- нет?
-- Нет, я не хочу слышать об этом от тебя.
-- Эллис Квинт! Этим куском ты подавишься. И все лето мне надоедали
репортеры. Я полагаю, тебе это известно?
Я невольно кивнул.
-- Эта репортерша из "Памп", -- пожаловалась Дженни. -- Индия Кэт-
карт. Я не могла отвязаться от нее. Она хотела знать все о тебе и нашем
разводе. Ты знаешь, что она написала? Она написала, что я ей сказала, будто
бы, не говоря уж о том, что ты можешь покалечиться, ты - не тот мужчина,
которого мне хватало.
-- Я читал это, -- отрывисто сказал я. -- Ты читал? И тебе понрави-
лось? Тебе это понравилось, Сид?
Я не ответил.
-- Не надо, Дженни! -- яростно запротестовал Чарльз. Ее лицо вдруг
смягчилось, вся злость исчезла, открыв нежную девушку, на которой я ког-
да-то женился. Преображение совершилось мгновенно, как будто упали засовы
темницы. Ее освобождение, подумал я, наконецто произошло.
-- Я ничего этого не говорила, -- смущенно сказала мне Дженни. --
Правда не говорила. Она выдумала это.
Я вздохнул. Я обнаружил, что возвращение прежней Дженни тяжелее вы-
нести, чем ее презрение.
-- А что ты говорила? -- спросил я.
-- Ну...я...я...
-- Дженни, -- снова сказал Чарльз.
-- Я сказала ей, -- она повернулась к нему, -- что я не смогла жить в
суровом мире Сида. Я сказала ей, что она может писать все, что угодно, но
не сможет сокрушить его или уничтожить, потому что это никогда никому не
удавалось. Я сказала ей, что он не выказывает своих чувств, и что он тверже
стали, и что я не могла с этим жить.
Мы с Чарльзом много раз слышали это от нее раньше. А вот Энтони был
удивлен. Он с высоты своего роста изучают мою безобидную внешность и явно
думал, что она ошиблась во мне.
-- Индия Кэткарт тоже не поверила Дженни, -- утешил его я.
-- Что?
-- И мысли он тоже читает, -- сказала Дженни, поставив стакан и вста-
вая. -- Энтони, дорогой, нам пора.
Отцу она сказала:
-- Извини за такой короткий визит, -- а мне: -- Индия Кэткарт -- су-
ка.
Она взглянула мне в глаза.
-- Я не могла с этим жить. Я сказала ей правду.
-- Я знаю.
-- Не дай ей сломать тебя.
-- Не дам.
-- Ладно. -- Она говорила отрывисто, громко, улыбаясь. Когда птицы
вылетают из клетки, они поют и радуются. -- Прощай, Сид.
Она выглядела счастливой. Она смеялась. Я желал вернуться в то время,
когда мы встретились и она всегда была такой, но вернуться назад нельзя.
-- Прощай, Дженни, -- сказал я. В совершенном изумлении Чарльз вышел
проводить их и вернулся, нахмурившись.
-- Я просто не понимаю свою дочь, -- сказал он. -- А ты?
-- Я понимаю.
-- Она разрывает тебя на части. Я не могу этого вынести, даже если ты
можешь. Почему ты никогда не отвечаешь?
-- Посмотрите, что я с ней сделал.
-- Она знала, за кого выходила замуж.
-- Не думаю. Всегда нелегко быть замужем за жокеем.
-- Ты слишком многое ей прощаешь! И потом, ты знаешь, что она сказала
мне только что на прощание? Я ее не понимаю. Она обняла меня -- обняла, а
не просто клюнула в щеку -- и сказала: "Позаботься о Сиде".
Я почувствовал, как слезы подступают к глазам.
-- Сид...
Я тряхнул головой.
-- Мы заключили мир.
-- Когда?
|
