 |
 |
Дорога скорби
Автор "Фрэнсис Дик"
Размер 503677 Байт
Страница 26 из 43
|
 |
-- Только что. Прежняя Дженни вернулась. Она освободилась от меня.
Она вдруг почувствовала себя совсем свободной... и ей не нужно будет боль-
ше... разрывать меня на части, как вы это называете. Думаю, что вся ее раз-
рушительная ярость наконец ушла. Она выпорхнула из клетки.
-- Надеюсь, -- неуверенно сказал Чарльз. -- Мне надо выпить.
Я улыбнулся и присоединился к нему, но, когда мы сели есть, я обнару-
жил, что чувствую не облегчение, а утрату -- пусть даже Дженни теперь не
будет мучить и презирать меня.
ГЛАВА 10
Утром в четверг, выехав из Эйнсфорда пораньше, я добрался до Лондона
и оставил машину, как обычно, в большом общественном подземном гараже возле
Пойнт-сквер. Оттуда я пешком пошел к прачечной, где стирал рубашки, и по-
дождал, пока дважды прогнали лоскут из Нортгемптона через сухую чистку. В
результате я получил нечто похожее на тесьму бирюзового цвета с зелено-ко-
ричнево-розовым узором. Черные пятна отстирать не удалось. Я уговорил ра-
ботников прогладить полосу, но единственным результатом этого было то, что
полоса из мятой стала гладкой.
-- Что, если постирать ее с порошком? -- спросил я у дородного чис-
тильщика, который заинтересовался этим делом.
-- Ей это уже не повредит, -- саркастически ответил он. Так что я
постирал тряпку и снова отгладил, но кончилось все тем же -- бирюзовая
тесьма, неопределенный узор, упрямые черные пятна.
При помощи "желтых страниц" я отыскал выставку известного дизайнера
по тканям. Неимоверно вежливый старик объяснил мне, что узор на моей тряпке
выткан, а он работает с тисненым рисунком. Разный рынок сбыта, сказал он и
направил меня в торговые фирмы, клиентами которых были толстосумы. Нужно
проконсультироваться с декоратором, сказал старик и любезно написал мне не-
большой список фирм.
Первые две не помогли мне ответить на вопрос. По третьему адресу я
наткнулся на не очень загруженного работой молодого человека лет двадцати,
который с интересом отнесся к моей проблеме. Он развернул бирюзовую ленту и
поднес ее к свету.
-- Это шелк, -- сказал он.
-- Настоящий шелк?
-- Несомненно. Это была дорогая ткань. Узор выткан. Вот посмотрите.
-- Он протянул мне лоскут, показывая изнаночную сторону. -- Это заметно.
Где вы ее взяли? Выглядит очень старой. Прекрасно. Красители органические,
не минеральные.
Я принял во внимание его явную молодость и спросил, не может ли он
поискать второго консультанта.
-- Потому что я только что из школы дизайна? -- предположил он, явно
не обидевшись. -- Но я изучал ткани. За это меня здесь и держат. Я знаю их.
Дизайнеры их не делают, они ими пользуются.
-- Ну тогда скажите мне, что же это такое.
Он ощупал бирюзовый лоскут, приложил его к губам и к щекам -- он об-
ращался с ним так, словно это был хрустальный шар.
-- Это современная копия, -- сказал он. -- Очень искусно сделанная.
Это лампасная ткань, сотканная на жаккардовом станке. Этого мало, чтобы су-
дить уверенно, но я думаю, что это копия шелковой портьеры, сделанной Фи-
липпом де Ласалем в 1760 году. Но фон оригинала не был сине-зеленым, он был
кремовым, с узором из лиан и листьев зеленого, красного и золотого цветов.
Это меня поразило.
-- Вы уверены?
-- Я просто провел три года за изучением этих вещей.
-- Ну а кто же сделал это сейчас? Или мне придется ехать во Францию?
-- Вы можете обратиться в пару английских фирм, но, знаете...
Его бесцеремонно прервала сурового вида женщина в черном платье, с
огромным ожерельем ацтекского стиля на груди -- она влетела в комнату и ос-
тановилась у стола, на котором лежала непрезентабельная тряпка.
-- Чем вы занимаетесь? -- спросила она. -- Я просила, чтобы вы соста-
вили каталог новой партии бисерной отделки. -- Да, миссис Лэйн.
-- Ну так займитесь этим, пожалуйста. Сейчас же.
-- Да, миссис Лэйн.
-- Чем могу вам помочь? -- живо спросила она у меня.
-- Мне нужны только имена некоторых ткачей.
По дороге к своей бисерной отделке мой источник знаний бросил через
плечо:
-- Похоже, это именно ткач, а не фирма. Спросите Саула Маркуса.
-- Где? -- воззвал я.
Он скрылся из виду. Под негостеприимным взглядом я забрал свою тряп-
ку, одарил миссис Лэйн плакатной улыбкой и вышел.
Я отыскал Саула Маркуса -- сначала его телефон в справочнике, а потом
и его самого в художественной студии поблизости от Чезвика, на западе от
Лондона, где он создавал свои узоры для тканей. Он с интересом посмотрел на
мою тряпку, но покачают головой.
-- Это может быть работой Патриции Хаксфорд, -- неуверенно предполо-
жил он наконец. -- Можете спросить у нее. Она иногда делает - или делала --
такие вещи. Больше я никого не знаю.
-- Где ее можно найти?
-- Суррей, Суссекс. Где-то там.
-- Большое спасибо.
Вернувшись на Пойнт-сквер, я стал искать Патрицию Хаксфорд по всем
телефонным книгам Суррея, Суссекса и граничащих с ними южных районов Кента
и Гемпшира, которые у меня только были. Среди имеющихся там Хаксфордов ни
один не был ткачихой Патрицией.
Мне в самом деле нужен помощник, подумал я, попрощавшись с миссис По-
лой Хаксфорд, женой торговца. Такие поиски отнимают много времени. Черт бы
побрал Чико и его заботливую жену.
Затем я обратился к компьютерной справочной системе. Обычно, чтобы
получить номер телефона, нужно назвать адрес, но компьютерная система высо-
комерно выплюнула обратно Патрицию Хаксфорд из Суррея -- слишком мало дан-
ных.
Я попробовал найти Патрицию Хаксфорд из Гилфорда (это главный город
графства Суррей), но нашел только двух П. Хаксфорд, которых уже проверял.
Кингстон, Суррей -- результата нет. Я последовательно перепробовал все ос-
тальные главные районы: Саттон, Эпсом, Лезерхед, Доркинг... Может, Суррей и
невелик по площади, но очень населен.
По счастью, Хаксфордов не так уж много. Хорошо еще, что ее фамилия не
Смит.
Ну, тогда попробуем Суссекс. Здесь есть Восточный Суссекс (со столи-
цей в Льюисе) и Западный Суссекс (Чичестер). Я мысленно подбросил монетку,
выбрал Чичестер и получил потрясающий результат. Безликий голос сообщил
мне, что номер телефона Патриции Хаксфорд закрыт и получить его можно толь-
ко с разрешения полиции в критической ситуации. Его даже не было в разделе
справочного вызова, когда можно уговорить оператора позвонить по этому но-
меру. У Патриции Хаксфорд была вторая степень закрытия, и таким способом до
нее добраться было невозможно.
Номера самой высокой, третьей степени закрытия, не значатся в спра-
вочниках вообще, так что операторы даже могут не знать, что они существуют,
-- это номера телефонов правительственных служащих, королевской семьи и
шпионов.
Я зевнул, потянулся и перекусил кукурузными хлопьями.
Пока я без особого энтузиазма размышлял о поездке в Чичестер, которая
означала больше семидесяти миль боли в руке, из Эйнсфорда позвонил Чарльз.
-- Рад, что застал тебя, -- сказал он. -- Я говорил с Томасом Уллас-
тоном и подумал, что ты захочешь об этом знать.
-- Верно, -- с интересом согласился я. -- Что он сказал?
-- Ты, конечно, знаешь, что он уже не глава Жокейского клуба? Его
срок кончился.
-- Знаю.
Я сожалел об этом. Новый главный распорядитель был склонен относиться
ко мне как к некой досадной помехе. Полагаю, что он имел к тому основания,
но если приходится обращаться с просьбой, то лучше бы заручиться поддержкой
начальства. Никто больше не испытывал благодарности за то, что я избавил их
от негодяя, -- они предали забвению неприятный инцидент, и с этим я был
согласен, но не возражал против некоторой теплоты в отношениях.
-- Твой вопрос ошеломил Томаса, -- сказал Чарльз. -- Он сказал, что
не хотел причинять тебе неприятностей.
-- Вот как!
-- Да. Он не отрицает, что рассказал кое-кому о том дне, но уверил
меня, что сказал только одному человеку и что этот человек имеет прекрасную
репутацию и безукоризненно честен. Я спросил, это не Арчибальд ли Кирк, и
он открыл рот, Сид. Он сказал, что в начале лета Арчи Кирк обратился к нему
с расспросами о тебе. Арчи Кирк сказал ему, что слышал, будто бы ты хороший
сыщик, и он хочет узнать, насколько ты хорош. Кажется, отдел Арчи Кирка
иногда нанимает втихую независимых следователей, но найти хорошего детекти-
ва, которому они могли бы доверять, тяжело. Томас Улластон сказал ему, что-
бы он доверял тебе. Арчи Кирк стал расспрашивать дальше и дальше, пока То-
мас не обнаружил, что рассказывает о той цепи и оставленных ею следах...
Извини, Сид.
-- Ладно, продолжайте.
-- Томас сказал Арчи Кирку, что с твоим жокейским сложением и физи-
ческой стойкостью -- Томас так и сказал, так что вот откуда Кирк взял эти
слова, -- с твоей врожденной физической стойкостью ты стряхиваешь все ра-
зом, как будто бы ничего и не было.
-- Да, -- сказал я, хотя это было не совсем так. Забыть нельзя. Мож-
но, однако, не вспоминать. Странно, подумал я, что мне не снятся кошмары об
избиении цепью. Чарльз усмехнулся.
-- Томас сказал, что, будь он нечист на руку, не хотел бы, чтобы мо-
лодой мастер Холли висел у него на хвосте.
Молодой мастер Холли почувствовал себя польщенным.
-- Я могу еще что-нибудь для тебя сделать, Сид? -- спросил Чарльз.
-- Вы и так много сделали.
-- Будь осторожен.
Я улыбнулся, уверяя его в этом. Бесполезно советовать жокею быть ос-
торожным, и в душе я так же стремился к победе, как всегда.
По дороге к машине я купил бинт, туго перевязал правую руку, принял
ибупрофен и так доехал до Чичестера в Западном Суссексе, что в семи милях
от побережья.
Был прекрасный день. Мой "Мерседес" цвета кофе с молоком пролетел че-
рез южные холмы и вышел на последнюю милю по ровной дороге к городу Чичес-
теру. Он нес меня довольно быстро, но все же не так совершенно, как лошадь.
Я разыскал публичную библиотеку и попросил посмотреть избирательные
списки. Их было множество: все имена и адреса зарегистрированных избирате-
лей графства, разделенные по избирательным участкам. Где же этот чертов Чи-
ко?
Смирившись с поиском, который мог занять два-три часа, я нашел Патри-
цию Хаксфорд за пятнадцать минут. Рекорд. Ненавижу избирательные списки --
мелкий шрифт, приходится щуриться. "Хаксфорд, Патриция Хелен, Браво-хаус,
Лоуэлл". Аллилуйя.
Я сверился со своей картой дорог, спросил в деревне Лоуэлл о направ-
лении и отыскал Браво-хаус, небольшой дом, перестроенный из церкви, окру-
женный стадом машин и фургонов. Не похоже было на обиталище отшельника, уб-
равшего свой номер телефона из справочника.
Поскольку люди свободно входили и выходили через открытую высокую и
тяжелую западную дверь, я тоже вошел. Я прибыл, как выяснилось, к окончанию
сеанса фотосъемок для глянцевого журнала. Я спросил у молодой дамы с визит-
ной карточкой:
-- Патриция Хаксфорд?
И получил в ответ сияющую улыбку.
-- Разве, она не удивительна? -- сказала дама. Я проследил за ее
взглядом. Невысокая женщина в умопомрачительном платье спускалась с чего-то
похожего на трон, который был устроен на возвышении там, где некогда тран-
септ пересекался с нефом. Яркие театральные софиты стали гаснуть, и фотог-
рафы принялись отсоединять и сматывать свои кабели. Царила атмосфера благо-
дарности, удовлетворения и хорошо сделанной работы. Я ждал, оглядываясь по
сторонам и отмечая переделки, которым подверглась перестроенная в жилой дом
церковь. Стекла в высоких окнах были не цветными, а обычными. Каменный пол
нефа был устлан ковром, отсутствовали скамьи, удобные современные диваны
были сдвинуты к стенам, чтобы освободить место для толпы и телевизионного
оборудования.
Выкрашенная белым часть за тронным возвышением не позволяла видеть то
место, где некогда размещался алтарь, но ничто не портило сводчатый пото-
лок, сложенный из летящих каменных арок во славу Господа.
Чтобы жить в таком месте, подумал я, приходится принимать меры безо-
пасности.
Стая фотографов покинула неф и удалилась. Патриция Хаксфорд помахала
|
