 |
 |
Дорога скорби
Автор "Фрэнсис Дик"
Размер 503677 Байт
Страница 30 из 43
|
 |
Он выдал мне коричневую спецовку большого размера, чтобы надевать ее
поверх одежды, и сказал, чтобы я прикрепил идентификационную карточку по-
верх комбинезона, как носил он сам.
-- Секьюрити не дремлет, -- сказал он мне. -- Оуэн всех построил по
линеечке. Он велит нам не допускать чужаков к смесительным чанам. Я не могу
позволить вам подойти ближе. Наши конкуренты не смогут подбросить чужерод-
ные предметы в корм и убрать нас с дороги.
-- Вы хотите сказать?.. -- с жадным видом переспросил я.
-- Следует быть особо осторожным с кормом для лошадей, -- заверил он
меня, откатывая стеклянную дверь, когда я был готов. -- Например, нельзя
смешивать корм для крупного рогатого скота в тех же самых чанах. Можно за-
нести в него то, что предназначено для скаковых лошадей. Можно обнаружить
следы посторонних веществ в корме для лошадей даже тогда, когда просто ра-
ботал на том же оборудовании, даже если думаешь, что отчистил все кругом.
Последовал известный пример из жизни скаковых лошадей, когда тренер
хлебнул неприятностей, по незнанию дав своим подопечным корм с посторонними
примесями.
-- Впечатляет, -- сказал я.
Я подумал, что, возможно, перестарался, вкладывая во взгляд максимум
изумления, но он воспринял это с одобрением.
-- Здесь мы не делаем ничего, кроме конских кормов, -- разъяснял Вил-
ли. -- Оуэн обещал, что, когда мы расширимся, будем делать корм для рогато-
го скота и цыплят, и все такое прочее, но я останусь здесь. Оуэн говорит,
буду заправлять "конским" отделом.
-- Важная работа, -- с уважением произнес я.
-- Лучшая, -- кивнул он.
Мы прошли по галерее и подошли к другой противопожарной двери, кото-
рую он отворил.
-- Все эти внутренние двери теперь запираются на ночь, и у лас есть
охранник с собакой. Оуэн предусмотрительный мужик. -- Парот посмотрел на-
зад, убедился, что я иду за ним, затем остановился там, откуда нам были
видны упаковки с изображением красного кленового листа, которые ехали на-
верх на транспортере с бесконечной чередой ячеек как раз под размер упаков-
ки, а наверху их подхватывали и уносили двое спокойно работающих мускулис-
тых грузчиков.
-- Я полагаю, вы заметили двух охранников на входе, в холле? -- спро-
сил Вилли Парот: тема секьюрити еще не исчерпала себя.
-- Они обыскали меня. -- Я усмехнулся. -- Я полагаю, это уж слишком.
-- Это личные телохранители Оуэна. -- Вилли Парот произнес это со
смесью трепета и одобрения. -- Это настоящие крутые парни из Ливерпуля. Оу-
эн говорит, они нужны ему на случай, если конкуренты попытаются убрать его.
Я недоверчиво нахмурился:
-- Конкуренты не убивают людей.
-- Оуэн говорит, что не может рисковать, поскольку он определенно пы-
тается вытеснить остальные фирмы из дела, если посмотреть с этой стороны.
-- Так вы думаете, он прав, что обзавелся телохранителями?
Вилли Парот повернул лицо ко мне и сказал:
-- Это не тот мир, в котором я был рожден, приятель. Но мы должны
жить в этом новом мире, так говорит Оуэн.
-- Полагаю, это верно.
-- С такой позицией вам далеко не уйти, приятель. -- Он указал на
поднимающиеся упаковки. -- В этом году пшеница идет прямо из прерии, Оуэн
говорит, что в торговой войне хорошо только самое лучшее.
Он прошел к находившимся поблизости бетонным ступеням и шагнул в еще
одну противопожарную дверь, и я осознал, что мы находимся на нижнем уровне,
за стеной центрального пространства. С удовлетворенной улыбкой он открыл
еще одну дверь, и мы оказались между огромными смесительными чанами -- пиг-
меи в окружении гигантов. Он наслаждался выражением моего лица.
-- Внушительно, -- промолвил я.
-- Вам не нужно возвращаться наверх, чтобы выйти, -- сказал он. --
Дверь на двор вот здесь, внизу.
Я поблагодарил его за советы касательно корма "для лошадей фермера" и
за то, что он показал мне все вокруг. Я провел здесь полчаса и не имел вес-
ких причин оставаться дольше, но на половине моей фразы он посмотрел поверх
моего плеча, и лицо его изменило выражение с начальственного на подобос-
трастное.
Я обернулся, чтобы посмотреть, что вызвало такую трансформацию, и об-
наружил, что это не царственная особа, а высокий человек в белом рабочем
комбинезоне, сопровождаемый несколькими озабоченными людьми в синем, при-
вычно державшимися позади.
-- Доброе утро, Вилли, -- сказал человек в белом. -- Все идет хорошо?
-- Да, Оуэн. Прекрасно.
-- Славно. Канадская пшеница прибыла из доков?
-- Ее сейчас разгружают, Оуэн.
-- Хорошо. Мы должны поговорить о планах на будущее. Приходите в мой
новый кабинет сегодня в четыре часа дня. Вы знаете, где это, -- верхний
этаж, от лифта повернуть направо, как в моей старой конторе.
-- Да, Оуэн.
-- Хорошо.
Взгляд бизнесмена мимолетно и безразлично скользнул по мне. Я был
одет в коричневый комбинезон, с личной карточкой, и выглядел как любой из
персонала. Персонала невысокого ранга -- комбинезон собрался у колен гар-
мошкой, а рукава закрывают руки до кончиков пальцев. Вилли не стал объяс-
нять моего присутствия здесь, за что я был ему признателен. Он и так едва
не падал перед Оуэном на колени.
Оуэн Йоркшир, несомненно, впечатлял. Чуть выше шести футов, он был
широк, но не толст. Тяжелые мускулистые плечи и аккуратное подтянутое брюш-
ко. Блестящие волнистые волосы падали на воротничок, в прядях, зачесанных
от висков назад, пробивалась седина. Эта прическа в своем роде так же под-
черкивала его положение, как вихры Джонатана. Оуэн Йоркшир намеревался не
только править, но и запоминаться.
Его акцент был не совсем ливерпульским и не совсем лондонским, но го-
ворил он властно и уверенно. Голос его безошибочно был инструментом для вы-
ражения превосходства. Можно было действительно вообразить, что его гнев
сотрясает все здание. Можно было посочувствовать его подпевалам. Вилли еще
несколько раз произнес: "Да, Оуэн". Я подумал, что "мужские" отношения, ко-
торые так превозносил Вилли, не шли дальше обращения по имени. Действитель-
но, манеры Оуэна Йоркшира в разговоре с Вилли соответствовали руководящему
принципу "мы все здесь заодно" и, казалось, пробуждали в хорошем человеке
все самое лучшее; но я мог представить, как босс также находит способ изба-
виться от Вилли Парота: печально пожмет плечами и: "Вы же знаете, как это
делается в наши дни, нам больше не нужен начальник производства на участке
конских кормов; ваша работа компьютеризована, а должность упразднена. Вы-
ходное пособие? Конечно. Зайдите к моему секретарю. Никаких обид".
Я надеялся, что с Вилли такого не случится. Оуэн Йоркшир со своими
спутниками прошествовал дальше. Вилли Парот смотрел ему вслед с гордостью,
слегка оттененной волнением.
-- Вы работаете завтра? -- спросил я. -- Открыта ли фабрика по суббо-
там?
Он неохотно оторвал взгляд от удаляющегося Йоркшира и начал думать,
что я здесь как-то подзадержался.
-- Мы открыты по субботам со следующей недели, -- ответил он. -- Зав-
тра они снимают рекламный фильм. Всюду будут кинокамеры, и в понедельник
тоже. Мы не сможем заняться ничем полезным до вторника. -- Он был преиспол-
нен недовольства, но было ясно, что он готов вынести все это. -- Идите уже,
приятель. Пройдете к холлу и оставите комбинезон и карточку там.
Я снова поблагодарил его и на этот раз вышел в центральный двор, ко-
торый со времени моего прихода наполнился фургонами и грузовиками с телеви-
зионщиками и рекламщиками. Контингент телевидения был из Ливерпуля. Творцы
рекламы, согласно надписям на их фургончиках, были из "Интрамайнд имейджинг
(Манчестер) Лтд".
Один из шоферов "Интрамайнд" с бездумностью, свойственной его профес-
сии, затормозил и остановился под углом к другим машинам. Я подошел туда,
где он все еще сидел в своей кабине, и попросил его передвинуть свой фур-
гон.
-- А что? -- враждебно спросил он.
-- Я работаю здесь, -- несмотря на инструкции Вилли Парота, я все еще
был в коричневом комбинезоне и не собирался возвращать его. -- Меня послали
попросить вас. Тут ездят грузовики. -- Я указал на разгружавшиеся платфор-
мы. Водитель проворчал что-то, запустил двигатель, развернул свою машину,
выключил мотор и спрыгнул на землю радом со мной.
-- Пойдет? -- саркастически спросил он.
-- У вас, должно быть, интересная работа, -- с завистью сказал я. --
Вы видите всех этих кинозвезд?
Он фыркнул.
-- Мы делаем рекламные фильмы. Конечно, иногда мы снимаем знаменитос-
тей, но по большей части нам достаются вещи.
-- Какого рода вещи?
-- Спортивное снаряжение, часто обувь.
-- И конский корм?
У него было время побездельничать, пока остальные разгружали оборудо-
вание. Он был не прочь слегка порисоваться.
-- Они привлекли кучу ведущих жокеев к рекламе конского корма.
-- Да? -- заинтересованно спросил я.
-- А почему не тренеров?
-- Жокеев публика знает в лицо. Я знаю, о чем говорю. Я сам любитель
футбола.
Я с благодарностью понял, что мое собственное лицо ему ни о чем не
напоминает, поскольку годы прошли с тех пор, когда оно часто появлялось на
страницах национальных спортивных газет.
Кто-то отозвал его, а я пошел прочь, проскользнул к своей собственной
машине и беспрепятственно выехал через неохраняемые внешние ворота. Удиви-
тельно, подумал я, что помешанный на безопасности Оуэн Йоркшир не оснастил
ворота электронным шлагбаумом и зловещими регистраторами имен. И единствен-
ной мыслимой причиной такого упущения я счел то, что ему не всегда хоте-
лось, чтобы в записях оставались имена посетителей.
Слепая страна, думал я, ей нравится, когда с черного хода к великим
проникают разнообразные Индии Кэткарт, узнают о тайных визитах и разоблача-
ют пороки.
Быть может, черным ходом к Оуэну Йоркширу был лифт на пятый этаж.
Возможно, миссис Зеленый Джемпер и охранники в синем знали, кого пропускать
без обыска.
Возможно то, возможно это. Я видел общую расстановку и был возле си-
лы, ведущей свои дела, но в целом, не считая разведки, сделал мало.
Я остановился на общественной автостоянке, снял коричневый комбинезон
и решил отправиться в Манчестер.
Путешествие было довольно коротким, но почти столько же времени у ме-
ня заняли поиски "Интрамайнд имейджинг (Манчестер) Лтд", которая, несмотря
на то что располагалась на задворках, была куда более солидным предприяти-
ем, чем я рисовал себе. Я сбросил дорожную куртку, убрал ливерпульский ак-
цент и вошел в приемную в деловом костюме и деловой ауре.
-- Я прибыл от "Топлайн фудс", -- сказал я. -- Я хотел бы поговорить
с тем, кто у вас отвечает за дела в этой области.
Назначена ли мне встреча? Нет, это личный вопрос.
Я обнаружил, что если кто-то достаточно хорошо притворяется власть
имущим, то двери перед ним открыты, как было и в "Интрамайнд имейджинг".
Мистер Кросс готов принять меня. Электронный замок на двери зажужжал, и я
прошел через вестибюль во внутренний коридор, экономно выкрашенный кремовой
краской и не застеленный ковром. Показуха осталась вовне.
Мистер Кросс находился за "третьей дверью слева". На двери мистера
Кросса была табличка с его именем и обращением: "Ник Кросс: какую рекламу
вы хотите?" Ник Кросс окинул меня взглядом.
-- Кто вы, черт побери? Вы не из шишек "Топлайн фудс" и к тому же
слишком хорошо одеты.
Сам он был одет в черную атласную рубашку, щеголял длинными волосами
и золотой серьгой. Сорок пять лет, плавно переходящие в пятьдесят, подумал
я, и все еще цепляется за извращения ушедшей молодости. Однако не слабак.
Жесткие черты молодого-старого лица.
-- Вы делаете рекламу для "Топлайн", -- сказал я.
-- Ну и что? А если вы один из их нытиков-бухгалтеров, присланных
попросить о лучших условиях, то ответ таков. Это не наша вина, что вы не
можете получить выгоду от этих фильмов, потратив на них миллионы. Во всех
них лучшие исполнители, бриллианты. Так что возвращайтесь к своему мистеру
Оуэну жмоту Йоркширу и скажите ему, что так дела не делают. Нечего скупер-
дяйничать. Если он хочет получать серии о жокеях по той же цене, что и
раньше, то пусть присылает чек каждую неделю. Каждую неделю, или мы выкинем
эти серии, ясно?
Я кивнул. Ник Кросс продолжал:
-- И скажите ему, чтобы он не забывал, что в рекламе вся магия заклю-
чается в монтаже, а монтаж делается последним. Нет чека -- нет и монтажа.
|
