 |
 |
Дорога скорби
Автор "Фрэнсис Дик"
Размер 503677 Байт
Страница 31 из 43
|
 |
Нет монтажа -- нет магии. Нет магии -- нет поступлений. Нет поступлений --
значит, мы с тем же успехом можем свернуть все прямо сейчас. Вы это поняли?
Я снова кивнул.
-- Тогда уматывайте обратно в "Топлайн" и скажите им, что не будет
чека -- не будет монтажа. А значит, не будет и кампании. Ясно?
-- Да.
-- Чудно. Выметайтесь.
Я покладисто убрался, но, не видя срочной необходимости уходить сов-
сем, от его кабинета я направился в противоположном выходу направлении и
стал слоняться между техническими отделами.
Я прошел в открытую дверь, сквозь которую виден был экран. На нем
мелькали начальные кадры ролика, в настоящее время пожинавшего хвалы крити-
ков и феноменальные успехи в области распродажи. Это был взрыв картинок
протяженностью в три секунды, за которым следовал более длинный интервал
черноты. Три секунды действия. Десять секунд мрака.
Я остановился, глядя на экран. В поле моего зрения появился мужчина и
тоже увидел меня.
-- Да? -- спросил он.
-- Вы что-нибудь хотели?
-- Это одна из реклам горного мотоцикла? -- спросил я, кивая на эк-
ран.
-- Будет, когда я ее смонтирую.
-- Потрясающе, -- сказал я и осторожно сделал полшага за его порог.
-- Могу я посмотреть на это немного?
-- Кто вы, вообще-то?
-- Из "Топлайн фудс". Приходил к Нику Кроссу.
-- А. -- В этом единственном слоге крылся целый мир понимания; пони-
мания, которое я решил немедленно переместить из его мозга в свой.
Он был моложе Ника Кросса и не одевался вызывающе, как рокзвезда. Его
уверенность сплеталась из сумасшедшего мелькания трехсекундных кадров и ос-
троумной неслучайности их наложения; ему не нужно было цеплять серьги.
Я процитировал лозунг мотоциклетной кампании:
-- Каждый ребенок младше пятидесяти лет хочет к Рождеству горный мо-
тоцикл.
Он поколдовал с кадрами и бодро сказал: -- Теперь у меня раскошелятся
даже дьяволы из ада.
-- Вы работаете и для рекламы "Топлайн"? -- спокойно спросил я.
-- Нет, слава Богу. Там работают мои коллеги. Восемь месяцев блестя-
щей работы, достойной премии, бездельно валяется в коробках на полках. Ни-
каких премий нам, а ваши боссы совсем в дерьме сидят, верно? Деньжата ис-
трачены, и все псу под хвост. И все потому, что какой-то мелкий урод жизни
подвел под арест самого козырного мэна за то, чего тот не делал.
У меня перехватило дыхание, но парень не имел ни малейшего представ-
ления о том, как выглядит этот "урод жизни". Я сказал, что лучше, пожалуй,
пойду, и он рассеянно кивнул, не отрывая глаз от своей работы.
Я продолжал обшаривать эту твердыню, пока не уткнулся в две большие
двери; на одной сообщалось: "Студия звукозаписи. Соблюдать тишину", а дру-
гая, открывающаяся наружу нажатием на ручку, была помечена как "Запасной
выход". Я приоткрыл эту дверь и снаружи, на открытом воздухе, увидел, как
большой желтый подъемный кран переносит красную спортивную машину, подцепив
ее за ведущую ось. Вокруг него суетились операторы с камерами. Работа шла.
Я вернулся назад. Никто не обратил на меня внимания, пока я шел к вы-
ходу. В конце концов, это был не валютный банк, а фабрика грез. Никто не
может похитить грезы.
Стены вестибюля, как я заметил при входе, были увешаны афишами старых
и новых "роликов-открой-кошелек", всех престижных рекламных кампаний, заво-
евавших призы. Я слышал, что рекламные кампании сейчас расценивались как
вполне нормальная ступень в карьере режиссеров и актеров. Один день прода-
ешь кукурузные хлопья, другой играешь Гамлета. "Интрамайнд имейджинг" может
стать важной вехой на твоем пути.
Я поехал в центр Манчестера и анонимно заказал себе просторный уютный
номер в отеле "Корона-Плаза". Дэвис Татум будет оплачивать расходы, но, ес-
ли необходимо, я могу заплатить и сам. Я хотел принять душ, заказать еду в
номер и побаловать себя -- и плевать на цену.
Я позвонил Татуму домой и попал на автоответчик. Я попросил его пе-
резвонить мне на сотовый и повторил номер, а потом уселся в кресло посмот-
реть по телевизору скачки -- гладкие скачки в Эскоте.
На ипподроме Эллиса не было видно. Комментатор упомянул "смехотвор-
ный" суд над ним, каковой должен состояться через три дня, в понедельник.
Сид Холли, сказал он, благоразумно не высовывается, поскольку половина пок-
лонников Эллиса жаждет его крови.
Эта маленькая шпилька была получена от комментатора, который не так
давно именовал меня чародеем и силою добра. Времена меняются; они всегда
меняются. Вот на экране фотография: улыбающийся Эллис, а рядом я -- без
шлема, но еще в жокейских цветах.
-- Они так долго были лучшими друзьями, -- горестно вещал коммента-
тор. -- Теперь они лягают и бодают друг друга, словно быки. Чтоб ему пусто
было, подумал я. Я также надеялся, что миссис Зеленый Джемпер, Марша Роуз,
миссис Доув, Вилли Парот, шофер "Интрамайнд", Ник Кросс и монтажер не вклю-
чили телевизоры и не смотрят скачки в Эскоте. Я не думал, что мимолетный
взгляд Оуэна Йоркшира, скользнувший по моему комбинезону, оставил хоть
что-то в его памяти, но остальные должны запомнить меня на день или два.
Такой риск мне был знаком, иногда все сходило удачно, иногда нет.
Когда скачки завершились, я позвонил в "Интрамайнд имейджинг" и задал
несколько общих вопросов, над которыми не подумал во время моей краткой
карьеры в качестве служащего "Топлайн фудс".
Я хотел знать, записывались ли рекламные ролики изначально на пленку,
на диски или на кассеты и не может ли публика купить копии. Мне любезно от-
ветили, что "Интрамайнд", особенно для высокобюджетного заказа, обычно ис-
пользует пленку и публика не может купить копии. Законченный фильм перепи-
сывается на качественную видеокассету "ВЕТАСАМ". Эти кассеты и становятся
собственностью клиента, платившего телекомпаниям за эфирное время. "Интра-
майнд" в качестве агента не выступает.
-- Большое вам спасибо, -- вежливо сказал я. Всегда полезно что-то
узнать.
Вскоре позвонил Дэвис Татум.
-- Сид, -- сказал он, -- вы где?
-- В Манчестере, городе дождя.
В этот день было солнечно.
-- Э... -- продолжал Дэвис, -- продвижение есть?
-- Кое-какое, -- ответил я.
-- И, э... -- Он снова поколебался. -- Вы читали сегодня утром Индию
Кэткарт?
-- Она не написала, что видела нас в "Ле Меридиен", -- сказал я.
-- Нет. Она последовала вашему превосходному совету. Но все осталь-
ное!..
-- Кевин Миллс звонил мне специально для того, чтобы сообщить, что
она не писала остального. Это сделал он сам. Политика. Давление сверху. Все
та же старая штука.
-- Но неприятная.
-- Он извинялся. Большое достижение.
-- Вы принимаете это так легко, -- произнес Дэвис.
Я не стал разубеждать его и просто спросил:
-- Завтра утром сможете вы приехать в дом Арчи Кирка?
-- Думаю, да, если это важно. В какое время?
-- Вы можете согласовать это с ним? Около шести утра, я полагаю. Я
сам приеду туда, как смогу. Не знаю, когда именно.
С нотой недовольства он сказал:
-- Звучит довольно неопределенно.
Я решил не говорить ему, что если затеваешь кражу со взломом, то точ-
ное время назвать затруднительно.
ГЛАВА 12
Я позвонил в "Памп" и попросил позвать Индию Кэткарт. Простота!
Номер раз: ее никогда не бывает в редакции по пятницам.
Номер два: "Памп" никогда не дает домашних телефонов сотрудников не-
известным.
-- Скажите ей, что с ней хотел бы поговорить Сид Холли, -- сказал я и
дал оператору номер своего сотового телефона, попросив его повторить -- для
полной уверенности, что он записал номер. Он сказал, что ничего не обещает.
Я посидел, размышляя о том, что я видел и узнал, и строя планы на следующий
день. Подобные планы довольно часто меняются в зависимости от обсто-
ятельств, но я обнаружил, что результат никогда не бывает нулевым. Если все
провалилось, попробуйте план Б. В моей стратегии план Б состоял в том, что-
бы убраться, сохранив шкуру целой. План Б пару раз приносил мне неприятнос-
ти, но неприятности похожи на падение на скачках -- никогда не поверишь,
что они случатся, пока не ткнешься носом в землю.
В десять пятьдесят мой сотовый телефон зажужжал.
-- Сид? -- нервно спросила Индия.
-- Привет.
-- Ничего не говорите! Я заплачу, если вы что-нибудь скажете. -- Она
помолчала, потом сказала: -- Сид! Вы слушаете?
-- Да. Но я не хочу, чтобы вы плакали, и поэтому ничего не говорю.
-- О Господи. -- Это было наполовину рыдание. Наполовину смех. -- Как
вы можете быть таким... таким вежливым?
-- С огромным трудом, -- сообщил я. -- Вы не заняты в воскресенье ве-
чером? Ваш ресторан или мой?
-- Вы приглашаете меня пообедать? -- недоверчиво спросила она.
-- Ну, это же не предложение руки и сердца. И не нож между ребер.
Просто обед.
-- Как вы можете смеяться?
-- А почему вас назвали Индия? -- спросил я.
-- Потому что моя мать забеременела в Индии. Но какое это имеет отно-
шение?
-- Мне просто интересно, -- сказал я.
-- Вы пьяны?
-- К несчастью, нет. Я мрачно сижу в кресле, размышляя о строении
вселенной и прочем.
-- Где? То есть -- где это ваше кресло?
-- На полу.
-- Вы мне не доверяете!
-- Нет, -- вздохнул я, -- не доверяю. Но я хочу пообедать с вами.
-- Сид, -- почти умоляюще сказала она, -- будьте благоразумны.
Я всегда считал, что это дурной совет. Но если бы я был благоразум-
ным, у меня были бы две руки и гораздо меньше шрамов, а я считал, что бла-
горазумным надо родиться, я же, кажется, с этим промахнулся.
-- Ваш владелец, лорд Тилпит, -- сказал я. -- Вы когда-либо видели
его?
-- Да, -- озадаченно проговорила она. -- Он бывает в редакции на рож-
дественских вечеринках. Пожимает всем руки.
-- Что он собой представляет?
-- То есть как он выглядит?
-- Для начала.
-- Он очень высокий. Светло-каштановые волосы.
-- Негусто, -- сказал я, когда она замолчала.
-- Я же не встречаюсь с ним каждый день.
-- Вот только он сжигает святых, -- заметил я.
После короткого молчания она сказала:
-- На этот раз ресторан ваш.
Я улыбнулся.
-- Исходит ли от лорда Тилпита ощущение властности? -- спросил я. --
Ощущается ли его влияние на людей?
-- Да нет.
-- Может ли кто-нибудь физически трепетать перед ним?
-- Нет. -- Судя по ее голосу, она сочла эту мысль смешной.
-- Так все его влияние -- экономическое?
-- Полагаю, что да.
-- А ему самому никто не внушает трепет?
-- Не знаю. А почему вы спрашиваете?
-- Этот человек уже несколько месяцев заставляет свою газету... ну...
уничтожать меня. Вы должны признать, что я могу интересоваться им.
-- Но вы же не уничтожены. По крайней мере, не выглядите уничтожен-
ным. Все равно ваша бывшая жена сказала, что это невозможно.
-- Что невозможно?
-- Это...
-- Говорите.
-- Сбить вас с ног. Заставить просить пощады.
Я молчал.
|
