 |
 |
Дорога скорби
Автор "Фрэнсис Дик"
Размер 503677 Байт
Страница 34 из 43
|
 |
-- Я скажу им, что он ушел черным ходом. Я тоже ухожу. Буду в поне-
дельник, в восемь утра. -- Она спокойно посмотрела на меня и сказала Йор-
кширу: -- Отпустите его. Какой вред он может принести? Он жалок.
-- Жалок? -- нерешительно сказал Йоркшир. -- Почему жалок?
Она ответила уже на полпути к двери и обронила бесценный перл:
-- Так пишут в "Памп".
Никто из этих двоих, думал я, слушая их, еще не был преступником. По-
ка. Хотя Йоркшир был уже почти на грани преступления.
Он все еще держал в руке тяжелый гаечный ключ, постукивая им по ладо-
ни, как будто это помогало ему думать.
-- Пожалуйста, развяжите меня, -- сказал я наконец, сочтя, что моя
роковая болтливость прошла. Я больше не собирался трепать языком от волне-
ния, а просто хотел выговорить себе пропуск на выход.
Сам по себе Тилпит мог бы сделать это. Он явно не привык -- и был
взволнован таким проявлением насилия. Вся его власть основывалась на имени
деда. Сам он был тряпкой. Вот только в британской прессе хватало хороших
редакторов, и Джордж Годбар, редактор "Памп", не собирался рисковать своей
шкурой, чтобы спасти мою. Принципы слишком часто становятся непозволитель-
ной роскошью, и я не был уверен, что на месте Джорджа Годбара, или хотя бы
на месте Кевина Миллса, или Индии я поступил бы иначе.
-- Подождем, -- сказал Йоркшир.
Он открыл ящик стола и вытащил банку корнишонов, выглядевшую совер-
шенно неуместно. На время отложив гаечный ключ, он открыл крышку, поставил
банку на стол, вытащил зеленый огурчик и откусил крупными белыми зубами.
-- Хочешь? -- предложил он Тилпиту. Третий барон сморщил нос.
Йоркшир, пожав плечами, беспрепятственно дожевал огурец и снова потя-
нулся за гаечным ключом.
-- Меня хватятся, -- мягко сказал я, -- если вы продержите меня здесь
слишком долго.
-- Отпустите его, -- с нетерпением сказал Тилпит. -- Он прав, мы не
можем держать его здесь бесконечно.
-- Подождем, -- веско сказал Йоркшир, выуживая еще один корнишон, и
под аккомпанемент шумного чавканья мы ждали. До меня доносился запах уксу-
са. Наконец дверь позади меня открылась, и Йоркшир с Тилпитом вздохнули с
облегчением.
Но мне легче не стало. Новоприбывший обошел кресло и встал передо
мной. Это был Эллис Квинт.
Эллис в рубашке с открытым воротом. Эллис, красивый и мужественный,
пышущий обаянием шоумена. Эллис, всенародный любимец, несправедливо обол-
ганный. После скачек в Эскоте я не видел его, но его обаяние ничуть не по-
меркло.
-- Что делал здесь Холли? -- встревоженно спросил он. -- Что он уз-
нал?
-- Он шлялся вокруг, -- сказал Йоркшир, указывая на меня корнишоном.
-- Я приказал привести его сюда. Он ничего не мог узнать.
-- Холли сказал, что пришел просить меня прекратить кампанию в
"Памп", направленную против него, -- заявил Тилпит.
-- Он не мог так поступить, -- сказал Эллис.
-- Почему же? -- спросил Йоркшир. -- Посмотрите на него. Он просто
тряпка. Ничтожество.
-- Ничтожество?
Несмотря на свое рискованное положение, я невольно улыбнулся --
столько скептицизма было в его голосе. Я даже усмехнулся ему, прикрыв гла-
за, и увидел такую же усмешку на его лице -- в ней было все: тайное знание,
опыт прожитых вместе холодных осенних дней, легкомысленное отношение к
опасности, разочарованиям и травмам, неописуемое торжество. Мы обнимали
друг друга, встав на стременах, в восторге победы после скачки. Мы доверяли
друг другу, были связаны и соединены.
Кем бы мы ни были сейчас, некогда мы были ближе, чем братья. Прошлое
-- наше прошлое -- не изменилось. Яркие общие воспоминания невозможно сте-
реть. Усмешки умерли. Эллис сказал:
-- Это ничтожество проникло к вам, обошло на последних шагах и унич-
тожит нас всех, если мы пренебрежем предосторожностями. Это ничтожество бы-
ло лучшим жокеем пять или шесть лет подряд и могло бы оставаться таким и
дальше, и будет глупо забыть об этом. -- Он наклонился ко мне: -- Ты все
тот же старина Сид, да? Хитрый. Без нервов. Победитель любой ценой.
Сказать тут было нечего. Йоркшир надкусил корнишон.
-- И что же нам с ним делать?
-- Для начала -- выяснить, зачем он здесь.
-- Он пришел просить, чтобы "Памп" прекратила... -- сказал Тилпит.
-- Чепуха, -- прервал его Эллис. -- Он врет.
-- Откуда вы знаете? -- возразил Тилпит.
-- Я знаю его, -- веско произнес Эллис, и это была правда.
-- Тогда зачем? -- спросил Йоркшир.
-- Ты не привлечешь меня к суду, Сид, -- сказал мне Эллис. -- Ни в
понедельник, ни потом. Никогда. Ты не сможешь опровергнуть мое шропширское
алиби, а мой адвокат говорит, что без этого у обвинения нет шансов. Они
прекратят дело. Понятно? Я знаю, что ты понимаешь это. Ты уничтожишь свою
собственную репутацию, не мою. Больше того, мой отец собирается тебя убить.
Йоркшир и Тилпит выказали соответственно удовольствие и потрясение.
-- Не дожидаясь понедельника? -- спросил я. Эти дерзкие слова были
тяжелы, как свинец. Эллис обошел кресло и распахнул на мне спецовку и кур-
тку справа. Он расстегнул верхние пуговицы моей рубашки и сильно надавил
пальцами на плечо.
-- Гордон говорит, что сломал тебе ключицу, -- сказал он.
-- Как видишь, нет.
Эллис видел остатки синяков и нащупал бугорки мозолей на местах ста-
рых переломов, но ему было ясно, что его отец ошибся.
-- Мой отец тебя убьет, -- повторил он. -- Тебя это не волнует?
Еще один вопрос, на который нет ответа. Мне показалось, что жестокая
часть Эллиса вдруг взяла верх, друг исчез, и осталась только испуганная
знаменитость, которая могла потерять все. Он резко запахнул мою одежду и
обошел кресло, остановившись слева.
-- Ты не победишь меня, -- сказал он. -- Ты стоил мне полмиллиона. Ты
стоил мне адвокатов. Ты стоил мне сна.
Он мог твердить, что мне его не победить, но мы оба знали, что я смо-
гу, если постараюсь, потому что он был виновен.
-- Ты за это заплатишь, -- сказал он. Эллис взял меня за твердое
предплечье и поднял мою руку, пока локоть не согнулся под нужным углом. Ту-
гая веревка, охватывающая мне грудь и плечи, не давала помешать ему. Сколь-
ко бы ни оставалось силы в моей левой руке (на самом деле немало), она была
бесполезна из-за веревки.
Эллис задрал коричневый рукав спецовки и синий -- куртки. Затем он
разорвал манжет рубашки, задрал и этот рукав и посмотрел на пластиковую ко-
жу.
-- Я кое-что знаю об этой руке, -- сказал он. -- Я прочел брошюру.
Эта кожа -- вроде оболочки, и ее можно снять.
Он ощупал мою руку до локтя и нашел край оболочки. Он стащил ее до
кисти и сосредоточенно снял палец за пальцем, открыв механизм.
Искусно выделанная оболочка придавала руке видимость настоящей -- с
суставами, венами и ногтями. Под ней находились рычаги, пружины и провода.
Обнаженное предплечье было розовым, твердым и сверкающим. Эллис улыбнулся.
Он взялся своей сильной правой рукой за мою электрическую левую, со
знанием дела повернул, потянул и снял ее.
-- Ну как? -- сказал он и заглянул мне в глаза, как будто любуясь.
-- Сволочь.
Он улыбнулся. Разжал пальцы и уронил протез на ковер.
ГЛАВА 13
Тилпит выглядел так, словно его вот-вот вырвет, а Йоркшир смеялся.
-- Это не смешно! -- резко бросил ему Эллис. -- Все пошло наперекосяк
именно из-за него, не забывайте. Сид Холли собирается уничтожить вас, и ес-
ли вы думаете, что ему все равно, что я сделал, -- тут он наступил на упав-
ший протез и сдвинул его на пару дюймов, -- если вы думаете, что в этом
есть что-то смешное, то я вам скажу, что для него это почти невыносимо...
Но не совсем невыносимо, а, Сид? -- Он повернулся ко мне, продолжая обра-
щаться к Йоркширу: -- Никто еще не придумал то, что на самом деле невыноси-
мо для тебя, правда, Сид?
Я не ответил.
-- Но он всего лишь... -- возразил Йоркшир.
-- Не говорите всего лишь, -- твердо и громко прервал его Эллис. --
Вы еще не поняли? Что, по-вашему, он здесь делал? Что он знает? Он не ска-
жет вам. Знаете, какое у него прозвище? Карбид Вольфрама. Это самый твердый
сплав, он тверже стали. Я его знаю. Я его почти люблю. Вы не представляете
себе, с кем имеете дело. И мы должны решить, как с ним поступить. Сколько
человек знает, что он здесь?
-- Мои телохранители, -- сказал Йоркшир. -- Они привели его.
Лорд Тилпит сообщил самое неприятное известие:
-- Это съемочная группа сказала Оуэну, что в здании видели Сида Хол-
ли.
-- Телевизионщики!
-- Они хотели взять у него интервью. Миссис Доув обещала сказать им,
что он ушел.
-- Миссис Доув!
Если Эллис встречался с миссис Доув, он должен был знать, как знал я,
что ради Йоркшира она не станет лгать. Миссис Доув меня видела и так об
этом и скажет.
-- Видела ли миссис Доув его привязанным к этому креслу? -- с яростью
спросил Эллис.
-- Да, -- слабо выговорил Тилпит.
-- Вы идиоты... -- Эллису не хватало слов. Затем он прямо сказал: --
Ну тогда вы не можете убить его здесь.
-- Убить его? -- Тилпит не мог поверить своим ушам. Все его лицо
вспыхнуло. -- Я не... вы говорите об убийстве?
-- Да, милорд, -- сухо сказал я. -- Именно так. Они думают о том, что
вас посадят за решетку как соучастника. В каталажке вам понравится.
Я хотел только показать Тилпиту чудовищность того, что предлагал Эл-
лис, но сделал ошибку, разозлив этим Йоркшира.
Он шагнул вперед и пнул мою искусственную руку с такой силой, что она
пролетела через всю комнату и ударилась о стену. Потом я увидел сам удар,
но не смог повернуть голову, чтобы уклониться от него. Тяжелый гаечный ключ
ударил меня по скуле и рассек кожу, но на этот раз не оглушил.
У Оуэна Йоркшира совершенно отказали тормоза. Возможно, что именно
мой вид -- без руки, с кровью на лице, неспособного защищаться -- довершил
дело. Он снова поднял руку с ключом, и я увидел на его лице злобу и неумо-
лимое стремление убить. Я ни о чем особенном в тот миг не думал, и потом,
это казалось странным.
Остановил его Эллис. Эллис перехватил опускавшуюся руку и дернул Йор-
кшира в сторону, так что, хотя тяжелое орудие и рухнуло вниз, оно все же не
попало по мне.
-- Безмозглый идиот! -- крикнул Эллис. -- Я же сказал -- не здесь. Вы
сошли с ума. Слишком много людей знают, что он был тут. Вы хотите забрыз-
гать его кровью и мозгами весь свой новенький ковер? С тем же успехом може-
те залезть на крышу и покричать об этом. Придержите свой проклятый темпера-
мент и найдите, чем перевязать рану.
-- Что?
-- Что-нибудь, чтобы остановить кровь. Вы что, совершенно рехнулись?
Когда он не вернется к тем, кто его ждет, сюда нагрянет полиция и станет
искать его. Съемочная группа! Миссис Доув! Вся эта проклятая страна! Если
вы прольете здесь хоть каплю его крови, получите двадцать пять лет.
Йоркшир, сбитый с толку натиском Эллиса, угрюмо сказал, что никаких
бинтов здесь нет. Верни Тилпит предложил носовой платок -- белый, чистый,
вышитый коронами. Эллис выхватил у него платок и прижал к моей щеке. Я за-
думался, смогу ли при любых обстоятельствах, даже ради спасения жизни,
умышленно убить его -- и так и не нашел ответа.
Эллис убрал платок, посмотрел на красные пятна на белом и прижал его
обратно.
Йоркшир расхаживал вокруг, помахивая гаечным ключом, как будто его
дергали за веревочки. Тилпит выглядел совершенно несчастным. Я мрачно раз-
думывал о своем возможном будущем, а Эллис, убрав платок и критически ос-
мотрев мою щеку, заявил, что кровотечение почти остановлено. Он вернул пла-
ток Тилпиту, который запихал его в карман, затем отобрал у Йоркшира гаечный
ключ и велел ему остыть и составить план.
Планирование заставило их выйти и закрыть за собой дверь. Верни Тил-
питу как минимум не нравилось оставаться со мной наедине, и он смотрел в
окно, только чтобы не смотреть на меня.
-- Развяжите меня, -- с силой сказал я. Без результата. Он даже не
показал, что слышит меня.
|
