 |
 |
Дорога скорби
Автор "Фрэнсис Дик"
Размер 503677 Байт
Страница 38 из 43
|
 |
отсрочки. Придумайте грипп или что-нибудь в этом роде.
Дэвис с сомнением сказал:
-- Насколько вы связаны с этим судом? "Памп" -- или Эллис Квинт, --
они ведь все равно не отстанут от вас? Я имею в виду... Эта кампания нена-
висти... вы не хотите отступить?
Чарльз обиделся за меня.
-- Конечно, он не отступит, -- сказал он. Такая вера! Я прямо сказал
Дэвису:
-- Не дайте вашему коллеге отступить. Вот где настоящая опасность.
Скажите ему, чтобы он настаивал на обвинении, алиби там или не алиби. Ска-
жите прокуратуре, чтобы они нашли немного мужества.
-- Сид! -- Он отпрянул назад. -- Они реалисты.
-- Они до посинения боятся адвокатов Эллиса. Ну а я их не боюсь. Эл-
лис отрубил ногу жеребцу Бетти Брэккен. Больше всего на свете я бы хотел,
чтобы он этого не делал, но он сделал. У него нет алиби на ту ночь. Зас-
тавьте своего коллегу сказать адвокатам Эллиса, что жеребец в Нортгемптоне
-- подражательное преступление. Если мы не можем опровергнуть алиби Эллиса,
то скажем, что это подражание, и будем на этом настаивать, и, если вы име-
ете хоть какое-то влияние на вашего коллегу прокурора, сделайте так, чтобы
он дал мне возможность сказать об этом в суде.
-- Я не должен давать ему инструкций вроде этой, -- тихо сказал Дэ-
вис.
-- Да просто зароните в него эту мысль.
-- Так как, Дэвис? -- сухо сказал Арчи. -- Наш мальчик не выказывает
ни единого признака того, что кампания ненависти имела успех. Скорее наобо-
рот, не так ли?
"Наш мальчик" встал, чувствуя слабость. Это был очень долгий день.
Арчи вышел вместе со мной и Чарльзом в прихожую и протянул руку на проща-
ние. Чарльз сердечно пожал ее. Арчи взялся за мою кисть и посмотрел на
вздувшиеся и глубокие рубцы, уже ставшие багровыми и черными.
-- Вы весь вечер с трудом держали в руке стакан, -- сказал он.
Моя рука оставалась рукой, и только это имело значение.
-- Никаких объяснений? -- спросил Арчи. Я покачал головой.
-- Каменная стена говорит больше, -- спокойно сообщил ему Чарльз.
Арчи, отпустив мою руку, сказал:
-- Британский совет скачек хочет, чтобы вы проверили лояльность неко-
торых членов Совета. Сверхсекретное расследование.
-- Они меня об этом не просили, -- сказал я.
-- Они просили меня, -- сказал Арчи, и в его глазах блеснуло удивле-
ние. -- Я сказал, что это сделаете вы -- или никто.
-- Никто, -- сказал я. Он рассмеялся. -- Вы начнете сразу после окон-
чания дела Квинта.
Проблема в том, думал я, сидя рядом с Чарльзом в машине по пути в Эй-
нсфорд, что дело Квинта имеет шанс никогда не кончиться. Эллиса могут поса-
дить в тюрьму, а могут и не посадить, но для нас обоих это будет не конец.
Одержимость Гордона может сделаться сильнее. Эллис может изуродовать не
только лошадь. В них обоих заложено пренебрежительное равнодушие к живому.
Никто не может быть полностью защищен от человека с навязчивой идеей.
Нужно просто жить и не обращать внимания на угрозы. И я должен как-то отва-
дить Гордона от двери моей квартиры на Пойнтсквер. Чарльз сказал:
-- Ты не думаешь, что перекачка файлов Йоркшира на твой компьютер --
безнравственное дело? Что это... воровство?
Он говорил без осуждения, но оно предполагалось. Я вспомнил наш дав-
ний спор о том, что благородно, а что -- нет. Он сказал, что мое понимание
чести сделало мою жизнь чистилищем, а я сказал, что он не прав, и что чис-
тилище -- это когда отказываешься от чести и знаешь, что сделал это. "Это
только для тебя, Сид, -- сказал он тогда. -- Для всего остального мира это
нетрудно".
Кажется, он применил ко мне мое же собственное необдуманное суждение.
Была ли кража сведений оправданна или нет? Я сказал, не извиняясь:
-- Это было воровство и бесчестье, и я снова сделал бы это.
-- А чистилище подождет?
Я с удивление спросил:
-- Вы читали "Памп"?
Миль через пять он сказал:
-- Это похоже на правду.
-- Угу.
-- "Памп" -- это другой вид чистилища.
Я кивнул и лениво добавил:
-- Приемная в чистилище.
Он нахмурился и с отвращением посмотрел на меня.
-- Так значит, ад настал?
Он ненавидел неумеренные эмоции. Я остыл.
-- Нет. Извините. Это был слишком длинный день.
Еще через милю он спросил:
-- Как ты поранил руку?
Я вздохнул.
-- А вы не будете нервничать, Чарльз, если я вам скажу?
-- Нет. Все в порядке. Никакого беспокойства.
-- Ну тогда... это Эллис упражнялся.
-- Эллис?
-- Ага. Лорд Тилпит и Оуэн Йоркшир смотрели, как Эллис развлекается.
Вот откуда они теперь знают, что он виновен в том, в чем его обвиняют. Если
бы у Эллиса был секатор вместо гаечного ключа, у меня бы не было рук -- и
бога ради, Чарльз, смотрите на дорогу.
-- Но, Сид...
-- Не нервничайте. Вы обещали. Это быстро заживет. Если бы он хотел
сегодня убить меня, он мог бы это сделать, но вместо этого он дал мне шанс
на спасение. Он хотел... -- Я сглотнул. -- Он хотел заставить меня запла-
тить за свое поражение... и он заставил меня заплатить... и в понедельник в
суде я постараюсь опозорить его навеки... Но я ненавижу это.
Он доехал до Эйнсфорда в молчании, в котором, как я понял, не было
обвинения. Остановившись у дверей дома, он с сожалением сказал:
-- Если вы с Эллисом были такими хорошими друзьями... ничего удиви-
тельного, что бедная Джинни не вынесла этого.
Чарльз увидел, как у меня застыло лицо.
-- Что такое, Сид? -- спросил он.
-- Я... я мог сделать неверное предположение.
-- Какое предположение?
-- А? -- слабо отозвался я. -- Надо подумать.
-- Тогда думай в постели, -- легко сказал Чарльз. -- Уже поздно.
Я думал половину ночи. Месть Эллиса жестоко терзала мои пальцы. Эллис
связал мне кисти и дал тридцать секунд форы... Я мог бы быть мертв, подумал
я, если бы мы не были друзьями.
В Эйнсфорде у меня были дубликаты всех вещей, оставшихся в автомоби-
ле, -- зарядник для батареек, бритва, одежда и все прочее, кроме сотового
телефона. SIM-карта осталась у меня, но была бесполезна.
Проблема с отсутствием машины опять была решена с помощью "Те-
ле-Драйв" -- за мной заехали утром в воскресенье.
На предложение Чарльза провести день, отдыхая рядом с ним ("Может, в
шахматы сыграем?"), -- я ответил, что собираюсь навестить Рэчел Фернс.
Чарльз кивнул.
-- Возвращайся, если будет нужно.
-- Всегда.
-- Береги себя, Сид.
Рэчел, как сказала мне по телефону Линда, отпустили на один день из
больницы.
-- Да, приезжайте, -- попросила она. -- Вы нужны Рэчел.
Сама Рэчел выглядела бескровной -- бледный призрак девочки из страны
холмов. За те пять дней, что я ее не видел, синие тени у нее под глазами
стали глубже, она похудела так, что впалые щеки, лысая голова и большие,
окруженные тенями глаза делали ее похожей на экзотическую птичку.
На кухне Линда обняла меня и заплакала на плече.
-- У нас хорошая новость, -- сказала она, всхлипывая. -- Они нашли
донора.
-- Но это чудесно.
Как вспышка надежды, подумал я, но Линда продолжала плакать.
-- Он швейцарец. Он приезжает из Швейцарии в среду. Джо оплачивает
его перелет и отель. Джо сказал, что деньги -- не препятствие для его ма-
ленькой девочки.
-- Тогда не плачьте.
-- Да, но это может не сработать.
-- Но ведь может и помочь. Где тут джин?
Она неуверенно засмеялась. Налила два стакана. Я не очень хотел джи-
на, но ей нравился только джин. Мы выпили за будущее, и она заговорила о
том, что на ленч будет паэлья.
Рэчел полусидела-полулежала на маленьком диване, который вынесли в
гостиную и поставили так, чтобы она могла наблюдать за рыбками в аквариуме.
Я сел рядом с ней и спросил, как она себя чувствует.
-- Мама сказала вам про трансплантат? -- спросила она.
-- Замечательная новость.
-- Я смогу опять бегать.
До этого -- судя по тому, как быстро она уставала, -- было далеко,
как до луны.
-- Я попросилась домой, чтобы увидеть рыбок. И я должна вернуться се-
годня вечером. Я надеялась, что вы приедете. Я просила Бога.
-- Ты знала, что я приеду.
-- Но именно сегодня, пока я дома.
-- Я был занят делами после того, как навестил тебя в четверг.
-- Я знаю. Сиделка говорила мне, когда вы звонили каждый день.
Пеготти ползал по полу, он подрос, стал проворней, тащил все, что ему
попадалось, в рот и этим очень смешил сестру.
-- Он такой забавный, -- сказала Рэчел. -- Они не разрешали ему при-
ходить в больницу. Я просилась посмотреть на него и на рыбок. Мне сказали,
что от трансплантата я буду болеть, поэтому я хотела сначала съездить до-
мой.
-- Да, -- сказал я.
Линда приготовила рис с цыпленком и креветками, и мы ели его ложками.
-- А что у вас с рукой? -- спросила Линда. -- Местами она почти чер-
ная.
-- Это всего лишь синяки.
-- У вас пальцы как сосиски, -- сказала Рэчел.
-- Завтра все уже будет нормально.
Линда вернулась к предмету, который был для нее важнее всего.
-- Этот швейцарский донор -- он старше меня! У него самого трое де-
тей. Он школьный учитель... приятный человек, и врачи говорят, что он рад
поделиться с Рэчел костным мозгом.
-- Я хотела бы, чтобы это был Сид, -- сказала Рэчел. Я сам прошел
тесты, в самом начале, но не подошел. Ни Линда, ни Джо не подходили больше
чем на пятьдесят процентов.
-- Мне сказали, что он подходит на девяносто процентов, -- сказала
Линда. -- Ста процентов никогда не бывает, даже у родных. Девяносто процен-
тов -- это отлично.
Она старалась радоваться. Я не стал бы спорить насчет девяноста про-
центов. Мне это казалось прекрасным, и врачи не стали бы убивать костный
мозг Рэчел, если бы не верили, что смогут заменить его.
-- Они посадят меня в пузырь, -- сказала Рэчел. -- Это вроде пласти-
кового полога над кроватью. Я смогу прикоснуться к этому швейцарцу только
через пластик. И еще он не говорит по-английски. Он говорит на немецком.
Данке шен. Я это выучила, чтобы сказать ему. Большое спасибо.
-- Он счастливый человек, -- сказал я. Линда убрала тарелки и предло-
жила к пудингу мороженое. Она спросила, не останусь ли я с Рэчел, пока она
пойдет погулять с Пеготти.
-- Конечно.
-- Мы недолго.
Когда она ушла, мы с Рэчел сидели на диване и смотрели на рыбок.
-- Видите вот этого? -- спросила Рэчел. -- Это тот, которого вы при-
везли в четверг. Посмотрите, как быстро он плавает. Он быстрее всех осталь-
ных.
Черная с серебром рыбка мелькала по аквариуму, энергично работая
плавниками.
-- Это вы, -- сказала Рэчел. -- Это Сид.
-- Я думал, что половина из них Сиды, -- поддразнил я ее.
-- Сид -- всегда самый быстрый. Вот это Сид, -- показала она. -- А
остальные больше не Сиды.
-- Бедолаги.
Она засмеялась.
-- Я бы хотела взять рыбок в больницу. Мама спросила, но они не раз-
решили.
-- Жалко.
|
