 |
 |
Дорога скорби
Автор "Фрэнсис Дик"
Размер 503677 Байт
Страница 40 из 43
|
 |
чаянии выкрикивал одно слово:
-- Папа!
Эллис... Эллис... Он бежал через дорогу с трехфутовым куском черной
железной трубы в руке и кричал отцу: -- Папа... не надо... не делай этого!
Я видел, как он бежит. Все было каким-то расплывчатым. Гордон слышал
крики Эллиса, но они не могли его остановить. Безумная ненависть застыла на
его лице. Рука выпрямилась, и пистолет оказался в ярде от моей груди.
Может быть, я этого не почувствую. Эллис перехватил трубу двумя рука-
ми и изо всей силы ударил отца по голове сбоку.
Пистолет выстрелил. Пуля просвистела у меня над ухом и разбила витри-
ну за моей спиной. Осколки стекла, вспышки света, крики и всеобщее смяте-
ние.
Гордон молча упал без сознания лицом вниз на газон, его правая рука с
зажатым в ней пистолетом оказалась под телом. У скамьи алой лужей растека-
лась моя кровь. Эллис несколько бесконечных секунд стоял со своей трубой и
смотрел мне в глаза, как будто мог читать в моей душе, как будто мог рас-
крыть передо мной свою. Казалось, что между нами произошло короткое замыка-
ние, что на нас снизошло понимание всего на свете. Это могло быть галлюци-
нацией, результатом слишком многих потрясений, но с ним, несомненно, твори-
лось то же самое.
Затем он бросил трубу рядом с телом отца, повернулся и побежал через
Черч-стрит, а там скрылся в тени.
Я вдруг оказался окружен японцами, которые задавали совершенно непо-
нятные вопросы. Они были взволнованы. Они увидели, что я истекаю кровью.
Выстрелы собрали много народу, но люди были осторожны. Нападение Гор-
дона, которое мне показалось очень медленным, на самом деле произошло очень
быстро. Никто не пытался остановить Эллиса. Люди думали, что он побежал за
помощью. Я потерял счет времени. Прибыла полицейская машина, сверкали
вспышки, первое проявление того, что я больше всего ненавидел, -- вопросы,
больницы, форма, шум, яркий свет в глаза, грохот, звон и суета. Никакой на-
дежды на то, что на рану спокойно наложат повязку и оставят меня в покое.
Я сказал полицейскому, что Гордон, хотя он сейчас без сознания, лежит
на заряженном пистолете.
Он хотел знать, не стрелял ли Гордон ради самообороны?
Я не мог собраться с силами и ответить. Толпа все росла, приехала
"Скорая". Молодая женщина расталкивала людей в форме, крича, что она из
прессы. Индия... Индия... она пришла пообедать со мной.
-- Извини, -- сказал я.
-- Сид... -- В ее голосе слышались ужас и отчаяние.
-- Скажи Кевину Миллсу... -- выговорил я. Во рту пересохло от потери
крови. Я попробовал еще раз. Она склонилась ко мне, чтобы разобрать бормо-
тание. Я с юмором сказал:
-- Эти японцы сделали кучу снимков... Я видел вспышки... Так что ска-
жи Кевину, чтобы он поторапливался. Возьмите эти снимки... И у него бу-
дет... его сенсация...
ГЛАВА 15
Индия была журналисткой не за просто так. В понедельник "Памп" вышла
со скромным заголовком на первой странице "Выстрел в спину", под которым
был помещен снимок -- Гордон Квинт, целящийся из пистолета мне в сердце.
Гордон на снимке был виден сбоку и немного не в фокусе. Мое собственное ли-
цо было видно ясно и четко и выражало скорее вежливый интерес, чем тот фа-
талистический ужас, который я на самом деле испытывал.
Кевин и вся "Памп" работали быстро. "Памп" признала, что долгая кам-
пания клеветы против Сида Холли была ошибкой. Политика, сказал я цинично,
сделала поворот на сто восемьдесят градусов. Лорд Тилпит собрался с тем ду-
хом, который у него еще остался, и отделил себя от Эллиса Квинта.
Свидетелей выстрела в Дж. С. Холли было двадцать человек. Кевин, во-
оружившись переводчиком с японского, внимательно все выслушал, рассортиро-
вал и понял все правильно. Его статья была написана так, что никто не мог
оспорить факты. Он ни разу не написал: "Утверждают, что..."
Гордон Квинт, хотя и был еще без сознания, в свое время "поможет по-
лиции в проведении расследования". Кевин отметил, что местонахождение Элли-
са Квинта неизвестно.
Далее в газете были еще снимки. На одном был Эллис Квинт с занесенной
над головой трубой, которой он намеревался ударить отца. Все японцы вместе
взятые и фотограф в отдельности не знали, кто такой Эллис Квинт. На телеэк-
ранах Японии Эллис не появлялся.
Откуда столько фотографий? Оттуда, говорил Кевин, что мистер Холли
был любезен с японскими молодоженами и многие из них смотрели, как он идет
по Черч-стрит.
Я читал "Памп", сидя на высокой кровати в маленькой белой палате Хам-
мерсмитской больницы в блаженном одиночестве -- если не считать постоянного
потока врачей, сиделок, полицейских и людей с пропусками.
Хирург, который имел дело с моей раной, пришел осмотреть меня в де-
вять утра, прежде чем приступать к своим ежедневным обязанностям. Я поду-
мал, что от усталости он выглядит хуже, чем я.
-- Как вы себя чувствуете? -- спросил он.
-- Как видите... прекрасно, благодаря вам.
Он взглянул на газету, которая лежала на кровати.
-- Ваша пуля, -- сказал он, -- прошла вдоль ребра и вышла из руки.
Она пробила плечевую артерию -- вот почему было столько крови. Мы зашили ее
и влили в вас целое ведро крови и физиологического раствора, хотя может по-
надобиться еще переливание. Посмотрим, как вы будете поправляться. Повреж-
дены мышцы, но после физиотерапии будете почти как новенький. Вы, наверное,
повернулись, когда он выстрелил в вас.
-- Я как раз поворачивался. Мне повезло.
-- Можете считать и так, -- сухо сказал он. -- Полагаю, вы знаете,
что у вас был еще и полузаживший перелом правого предплечья? И сильная
травма кисти?
Я кивнул.
-- И мы наложили вам швы на лице.
-- Отлично.
-- Я видел вас на скачках, -- сказал он. -- Я знаю, как быстро выздо-
равливают жокеи. Не сомневаюсь, что бывшие жокеи -- тоже. Вы сможете выпи-
саться, как только почувствуете себя готовым к этому.
Я сердечно поблагодарил его, он устало улыбнулся и ушел.
Я точно мог шевелить пальцами правой руки, хотя и едва заметно. Ночью
был момент совершенного малодушия, когда я постепенно отходил от анестезии
и не мог почувствовать руку ниже плеча. Я не собирался признаваться в этом
или вспоминать унизительный страх, с которым я заставил себя посмотреть. И
увидел не пустоту, а длинную белую повязку, из-под которой торчали кончики
пальцев. Но даже так они казались не принадлежащими мне. Я долго пытался
преодолеть паралич и, когда наконец вернулась боль, испытал неимоверное об-
легчение -- только совершенно здоровые нервы могут передавать такие ощуще-
ния. У меня было плечо... и рука... и жизнь.
По сравнению с этим все остальное не имело значения.
Во второй половине дня Арчи Кирк и Норман Пиктон прорвались мимо таб-
лички "Посещения запрещены" на двери моей палаты и принесли хорошую новость
и плохую.
-- Полиция Фродшема нашла вашу машину, -- сказал Норман. -- Но боюсь,
ее раздели. Сняли колеса.
-- А содержимое? -- спросил я.
-- Ничего не осталось.
-- Двигатель?
-- Большая его часть. Аккумуляторов, конечно, нет. Все, что можно бы-
ло свинтить, свинтили.
Бедная старая машина. К счастью, она была застрахована.
-- Чарльз шлет вам привет, -- сказал Арчи.
-- Поблагодарите его.
-- Он сказал, что вы выглядели так, как будто ничего особенного не
случилось. Я ему не поверил. Вы почему не лежите?
-- Сидеть гораздо удобней.
Арчи нахмурился. Я мягко добавил:
-- Где-то под лопаткой у меня ожог от пули.
Они оба посмотрели на высокую стойку возле моей кровати и трубку,
спускающуюся от емкости на ее вершине к моему локтю. Я и это им объяснил:
-- Это "обезболивание по требованию". Если мне делается больно, я на-
жимаю на кнопку, и все проходит.
Арчи взял экземпляр "Памп".
-- Внезапно вы стали святым Сидом, который не сделал ничего плохого,
-- прокомментировал он.
-- Адвокаты Эллиса от этого будут рыдать, -- сказал я.
-- Но вы же не думаете, что адвокаты Эллиса способствовали кампании
против вас? -- с сомнением спросил Арчи.
-- Потому что они такие нравственные люди?
-- Да.
Я пожал плечами.
-- Есть новости об Эллисе? -- спросил я. -- Или о Гордоне?
-- Гордон Квинт, -- полицейским голосом сказал Норман, -- еще час на-
зад лежал без сознания с повреждением черепа. Ему делают операцию, чтобы
снизить внутричерепное давление. Никто не берется предсказать, когда он
придет в себя и в каком будет состоянии, но, как только он сможет понять
суть дела, ему предъявят официальное обвинение в покушении на убийство. Как
вам известно, тому было множество свидетелей.
-- А Эллис?
-- Никто не знает, где он, -- сказал Арчи.
-- Ему очень трудно остаться незамеченным, -- сказал я.
Норман кивнул.
-- Его может кто-то укрывать. Но мы его найдем, не беспокойтесь.
-- А что было сегодня утром в суде?
-- Слушание отложено. Поручительство за Эллиса Квинта аннулировано,
поскольку он не явился, и, кроме того, он будет обвинен в нанесении тяжких
телесных повреждений своему отцу. Выписан ордер на его арест.
-- Он хотел удержать отца от убийства, -- сказал я. -- Он не мог на-
меренно тяжело ранить его.
-- Запутанное дело, -- согласился Арчи.
-- А Джонатан -- он ездил в Шропшир? -- спросил я. Они оба выглядели
подавленными. -- Так он не ездил?
-- Да нет, ездил, -- тяжело промолвил Норман. -- И он отыскал парков-
щика.
-- Молодец, -- сказал я.
-- Не такой уж и молодец. -- Арчи, как и подобает государственному
служащему, принес портфель, из которого и извлек бумагу.
Я прижал ее своей все еще не починенной левой рукой и пробежал содер-
жание.
Парковщик подписал заявление о том, что Эллис Квинт обедал со своими
коллегами с телевидения и привез некоторых из них с собой на танцы примерно
в одиннадцать тридцать. Парковщик его запомнил -- конечно же -- не только
из-за того, кто он такой (там была толпа других известных людей, начиная с
членов королевской фамилии), но главным образом потому, что Эллис дал ему
чаевые и предложил свой автограф. Он знал, что это было до полуночи, потому
что они кончали работу ровно в двенадцать. Тех, кто приезжал позже, обслу-
живал только один парковщик -- друг того, обязанности которого закончились.
Коллеги с телевидения! Черт побери, подумал я. Я не проверил это у
герцогини.
-- Это непробиваемое алиби, -- мрачно заметил Норман. -- Он был в
Шропшире, когда напали на жеребенка.
-- Угу.
-- Но вы не кажетесь разочарованным, Сид, -- озадаченно сказал Арчи.
-- Нет.
-- Но почему?
-- Я думаю, что вы должны позвонить Дэвису Татуму. Он сейчас у себя в
офисе?
-- Может быть. А зачем он вам нужен?
-- Я хочу удостовериться, что прокурор не отказался от обвинения.
-- Вы сказали ему это в субботу.
Он надо мной смеется, подумал я.
-- Это не бред после ранения, Арчи, если вы об этом подумали. С суб-
боты я кое-что выяснил, и дела обстоят не так, как кажется.
-- Какие дела?
-- Например, алиби Эллиса.
-- Но, Сид...
-- Послушайте, -- сказал я. -- Это все не так легко сказать, поэтому
не смотрите на меня, смотрите на свои руки или еще куда-нибудь. -- Они и
бровью не повели, так что взгляд отвел я. -- Я должен объяснить вам, что я
не тот, каким кажусь. Когда люди смотрят на меня, они видят в большинстве
своем безобидного человека, который кажется моложе, чем есть, не представ-
|
