 |
 |
Дорога скорби
Автор "Фрэнсис Дик"
Размер 503677 Байт
Страница 7 из 43
|
 |
пором или еще чем?
-- Нет. Так что не мучай себя мыслями об этом.
Она улыбнулась с явным облегчением и, поскольку усидела слева от ме-
ня, положила свою правую руку на мой протез -- деликатно, но без колебаний.
Она потрогала прочный пластик, бесчувственную кожу и с удивлением посмотре-
ла мне в глаза
-- Она не теплая, -- сказала она.
-- Но и не холодная.
Рэчел весело засмеялась.
-- А как она работает?
-- Я говорю ей, что делать, -- просто ответил я. -- Я посылаю команду
из мозга через руку и говорю: отогнуть большой палец, или прижать его, или
схватить что-нибудь. Приказ добегает до очень чувствительных приборов, ко-
торые называются электроды, -- они спрятаны под пластик и касаются моей ко-
жи. -- Я сделал паузу, но Рэчел ничего не спросила, и я продолжал: -- Моя
настоящая рука кончается вот здесь. -- Я показал. -- А пластиковая доходит
до самого локтя. Электроды спрятаны внутри, вот здесь, и прилегают к коже.
Они чувствуют, когда мышцы начинают напрягаться. Вот так они и работают.
-- А эта пластиковая рука -- она привязана или как?
-- Нет. Она просто хорошо подогнана и туго сидит сама по себе. Ее де-
лали специально для меня.
Как все дети, Рэчел принимала чудеса как данность, а для меня техни-
ка, приводимая в движение сигналами нервов, оставалась чем-то необычным,
хотя я носил пластиковую руку уже три года.
-- Тут три электрода, -- продолжал я. -- Один -- чтобы открывать ла-
донь, другой -- чтобы закрывать, и еще один -- чтобы поворачивать кисть.
-- А электроды работают от электричества? -- спросила она. -- Ну, вы
же подключаетесь к розетке в стене и все такое?
-- Ты сообразительная девочка, -- сказал я ей. -- Они работают от
специальной батарейки, которую вставляют снаружи на том месте, где я ношу
часы. Я заряжаю батарейки в зарядном устройстве, которое включается в ро-
зетку.
Она оценивающе посмотрела на меня.
-- Должно быть, иметь такую руку очень полезно.
-- Просто превосходно, -- согласился я.
-- Папе Эллис Квинт говорил, что и не скажешь, будто у вас пластико-
вая рука, пока не прикоснешься к ней.
-- Твой отец знает Эллиса Квинта? -- изумленно спросил я.
Она спокойно кивнула.
-- Они вместе ездят играть в сквош. Он помог папе купить Силвербоя. И
он был так огорчен, когда узнал, что это случилось именно с Силвербоем, и
поэтому сделал свою программу о нем.
-- Да, он это может.
-- Я хотела бы... -- начала Рэчел, взглянув на мою руку, -- чтобы
Силвербою можно было сделать новую ногу... с электродами и батарейкой.
-- Может быть, искусственная нога ему бы и подошла, но он не смог бы
ни идти рысью или галопом, ни прыгать. Он не был бы счастлив, если бы мог
только ковылять понемногу.
Она провела своими пальчиками по моим пластиковым -- ее это не убеди-
ло.
-- Где вы держали Силвербоя? -- спросил я.
-- За тем забором, в конце сада, -- указала она. -- Отсюда не видно
из-за деревьев. Нам придется пройти через дом, выйти и пройти по дорожке.
-- Ты мне покажешь?
Она на мгновение отпрянула, потом сказала:
-- Я вас проведу, если всю дорогу буду держаться за вашу руку.
-- Конечно. -- Я встал и подал ей настоящую, теплую, обычную руку.
-- Нет... -- Она покачала головой, вставая. -- Я хотела сказать --
можно мне держаться за эту руку, которой вы ничего не чувствуете?
Мне показалось, что для нее это важно -- сознавать, что у меня че-
го-то не хватает, что я могу понять больную, у которой нет волос.
-- Ты можешь держаться за ту руку, которая тебе нравится, -- легко
сказал я.
Она кивнула и повезла Пеготти в дом. Рэчел сказала Линде, что поведет
меня на поле показать, где жил Силвербой. Линда испуганно посмотрела на ме-
ня, но разрешила пойти, и странная пара -- безволосая девочка и однорукий
мужчина -- прошла по короткой дорожке до закрытых ворот.
Поле было чуть побольше акра, трава на нем стояла густая, зеленая,
нетронутая. Поблизости проходила труба, от которой шло ответвление к прос-
той оцинкованной поилке. Возле поилки трава росла гуще, как это всегда бы-
вает.
-- Я не хочу туда входить, -- сказала Рэчел, отвернувшись.
-- Нам это и не нужно.
-- Его нога лежала возле поилки, -- отрывисто сказала она. -- Я хоте-
ла сказать... было видно кровь... и белые кости.
-- Не говори об этом. -- Я обнял ее и повел назад по дорожке, желая,
чтобы мне никогда не пришло в голову попросить ее показать это.
Она вцепилась в протез обеими ручками, и я замедлил шаг.
-- Все в порядке, -- сказала она. -- Это было уже давно. А теперь все
в порядке, когда я не сплю.
-- Это хорошо.
-- Я не боюсь засыпать!
Это был крик души, мольба, которую надо было обратить к комунибудь. Я
остановился, не доходя до двери в дом.
-- Я обычно никому этого не рассказываю, но тебе скажу. Я до сих пор
вижу плохие сны о своей руке. Мне снится, что я могу хлопать. Мне снится,
что я по-прежнему жокей. Мне снится, что у меня кисть разбита. С дурными
снами ничего поделать нельзя. Они внушают страх, когда приснятся. Я не
знаю, как их прекратить. Но ведь можно проснуться.
-- А тогда у тебя лейкоз... или пластиковая рука.
-- Жизнь -- сволочная штука, -- сказал я.
Она прикрыла рот рукой и захихикала.
-- Мама не разрешает мне так говорить.
-- Говори это в подушку.
-- А вы так делаете?
-- Довольно часто.
Мы вошли в дом, и Рэчел снова вывезла Пеготти в садик. Мы с Линдой
стояли в гостиной и смотрели на них в окно.
-- С ней все в порядке? -- тревожно спросила Линда.
-- Она очень храбрая девочка.
Линда заплакала.
-- Вы слышали что-нибудь в ту ночь, когда напали на Силвербоя? --
спросил я.
-- Все об этом спрашивают. Я ничего не слышала.
-- Шума машины не было?
-- Полицейские сказали, что они должны были оставить машину на дороге
и идти по тропинке пешком. Ни окно моей спальни, ни окно комнаты Рэчел туда
не выходят. Но эта дорожка ведет только до поля. Вы же видели -- на самом
деле это всего лишь тропинка, она кончается у ворот.
-- Мог ли кто-нибудь увидеть Силвербоя с дороги?
-- Да, полицейские и об этом спрашивали. Можно было увидеть, как он
подходит попить. С дороги видно поилку, если знать, откуда смотреть. Поли-
цейские говорят, что эти подонки должны были высматривать по всей этой час-
ти Кента оставленных без присмотра пони, таких, как Силвербой. Что бы вы ни
говорили о двухлетках, Силвербоя, должно быть, покалечили эти подонки. По-
чему бы вам не спросить полицейских?
-- Если вы всем сердцем верите полиции, вам незачем было просить меня
о помощи.
-- Только что позвонил Джо, -- призналась она. -- Он сказал, что
звать вас на помощь -- это пустая трата денег.
-- А!
-- Я не знаю, что и думать.
-- Вы платите мне за день работы плюс расходы. Я могу оставить это
дело прямо сейчас, если хотите.
-- Нет. Да. Я не знаю. -- Она вытерла глаза и нерешительно сказала:
-- Рэчел снится, что Силвербой стоит в поле, в луче лунного света. Он сия-
ет, говорит она. А по дорожке наползает темная волна текучих чудовищ...
"Текучих" -- так она говорит... Они бесформенные и злобные и собираются
убить Силвербоя. Она говорит, что старается обогнать их, чтобы предупредить
его, но не может пробиться, они цепляются за нее, как паутина. Она не может
освободиться. А они добираются до Силвербоя и высасывают его свет, и у него
вылезают волосы, а она просыпается и кричит. Всегда один и тот же кошмар. Я
подумала, что, если бы вы смогли найти, кто отрубил бедняге ногу, у чудовищ
появились бы имена и лица, об этом напечатали бы в газете, и Рэчел знала
бы, кто это был, и перестала думать о них как о текучем скопище без глаз,
которое не дает ей пройти.
Помолчав, я сказал:
-- Дайте мне еще неделю.
Она резко отвернулась от меня и, наклонившись над столом, выписала
мне чек.
-- Две недели -- одна прошла, и еще одна.
Я взглянул на сумму.
-- Здесь больше, чем мы договаривались.
-- Что бы там ни говорил Джо, я хочу, чтобы вы попробовали.
Я осторожно поцеловал ее в щеку. Она улыбнулась, хотя глаза остава-
лись сумрачными и влажными.
-- Ради Рэчел я заплачу сколько угодно, -- сказала она.
Я не спеша вернулся в Лондон, думая по дороге о старом циничном быв-
шем полицейском, который преподал мне основы розыска.
-- В этом деле есть два главных правила, -- говорил он. -- Первое.
Никогда не верь ничему, что говорит тебе клиент, и всегда будь уверен, что
он может сказать больше. Если задавать правильные вопросы. И второе. Никог-
да, никогда не заводи с клиентом "эмоциональных" отношений.
Это, конечно, хорошие правила, но не в том случае, когда твой клиент
-- умная и искренняя девочка девяти лет, ведущая безнадежное сражение с по-
вышающимся уровнем лимфобластов.
* * *
По дороге домой я купил кэрри и съел его, прежде чем сесть за обычную
вечернюю работу с бумагами.
Я предпочитаю ту часть работы, которая требует действия, но клиенты
хотят все точно знать -- и заслуживают этого, и платят по подробным счетам
с описанием того, что я для них сделал, предпочитая те результаты, которые
им нравятся. Закончив печатать отчет, я выставил итоговый счет, добавив
подробный список дополнительных расходов с квитанциями. Я почти всегда иг-
рал честно, даже если клиент мне не нравился, -- детективов обычно обвиняют
в том, что они растягивают на семь дней ту работу, которую при минимальном
старании могут сделать за три. Мне такая репутация была не нужна. В моем
новом занятии, как и в старом, к успеху приводила скорость.
Помимо кухни и ванной, моя славная квартира прямо скажем, довольно
дорогая, состояла из трех комнат: спальни, большой светлой гостиной и не-
большой комнаты, которую я использовал как офис. У меня не было ни секрета-
ря, ни помощника, никто не был посвящен в расследуемые мной тайны, кроме
меня и клиента, и, что бы клиент с этой информацией ни делал, то, за что он
платил, было его личным делом. Конфиденциальность -- вот что заставляло
множество людей консультироваться у меня, и они эту конфиденциальность по-
лучали.
Я прослушал несколько незначительных посланий, записанных на автоот-
ветчике, завел отчет в компьютер, отпечатал его и положил отдельно, чтобы
отправить по почте. Для составления отчетов и всяких личных дел я пользо-
вался компьютером, который не был подключен к сети. Никто не мог в него за-
лезть, а для защиты от воров я пользовался паролями. В мой второй компьютер
теоретически можно было залезть - он был подключен через модем к глобальной
сети. Любой проныра мог свободно пошарить там.
Насчет соблюдения секретности мой циничный наставник сказал так:
-- Пусть никогда твоя правая рука не знает, что делает левая. Э... --
Он закашлялся и добавил: -- Извини, Сид.
-- Это обойдется вам в пинту пива.
-- А еще, -- продолжал он позже за кружкой, -- храни запасные копии
законченных расследований в банковском сейфе, а из всех компьютеров в офисе
стирай. Если ты пользуешься случайными паролями и меняешь их каждую неделю,
этого хватает, пока ты ведешь дело, но, как только ты закончил, прячь копии
в банк и уничтожай в офисе, как я уже говорил.
-- Хорошо.
-- Никогда не забывай, -- сказал он мне, -- что люди, против которых
ты ведешь расследование, могут прибегнуть к насилию, чтобы остановить тебя.
И в этом он был прав.
-- Никогда не забывай, что у тебя нет такой защиты, как у полицейско-
го. Ты должен сам позаботиться о себе. Ты должен быть осторожен.
|
