 |
 |
Дорога скорби
Автор "Фрэнсис Дик"
Размер 503677 Байт
Страница 9 из 43
|
 |
чтобы связаться с вами. Он сказал, что вы можете захотеть узнать обо всех
жеребцах.
Это была правда -- но со звонками вышла полная друида, я смог бы ус-
троить это лучше, если бы он меня предупредил.
За дерби я наблюдал невнимательно. Победил аутсайдер.
Эллис поддразнивал меня из-за этой статьи в "Памп".
-- Звоните Холли по "горячей линии", -- смеясь, сказал он и хлопнул
меня по плечу, сметая вспышки сомнений, которые у меня были. -- Это неверо-
ятное совпадение, Сид, но я действительно видел одного из этих жеребцов.
Живым, конечно же. Я был у одних приятелей в Йорке, а после того, как мы
разъехались по домам, кто-то покалечил их жеребца. Они веселые люди и не
заслужили этого.
-- Никто не заслужил.
-- Это верно.
-- Самое загадочное -- это мотив, -- сказал я. -- Я виделся со всеми
владельцами. Ни один жеребец не был застрахован. Пони Рэчел Фернс тоже не
был застрахован, конечно же.
Он с интересом спросил:
-- Ты думаешь, это связано со страховкой?
-- Это напрашивается само собой, верно? Теоретически возможно застра-
ховать лошадь и забрать барыши так, чтобы хозяин ничего не узнал. Такое бы-
вало. Но если все дело в этом, то, возможно, кто-нибудь в какой-нибудь
страховой компании прочтет статью в "Памп" и увяжет концы. Об этом надо по-
думать. Я могу разослать копии совету директоров каждой подходящей страхо-
вой компании, спросить их и предупредить.
-- Хорошая идея, -- одобрил Эллис. -- Неужели страхование и тому по-
добные вещи у тебя вместо скачек? Мне кажется, что для тебя это слишком се-
рая жизнь после того, к чему мы привыкли.
-- А телевидение заменило тебе скачки?
-- И не надейся. -- Он рассмеялся. -- Опасность затягивает, не так
ли? Единственная опасная работа на телевидении -- это военные репортажи. И
-- ты заметил? -- делают их одни и те же репортеры, говорят с серьезным,
убежденным видом о той или другой заварушке на фоне свиста пуль и выщер-
бленных развалин, чтобы проверить, насколько они храбрые.
-- Ты завидуешь. -- Я улыбнулся.
-- Я страшно устаю иногда от этих ток-шоу со знаменитостями, даже ес-
ли они нравятся. Ты не скучаешь по скорости?
-- Каждый день.
-- Ты чуть ли не единственный меня понимаешь. Никто другой не может
понять, что слава не заменит риска.
-- Зависит от того, чем рискуешь.
Например, руками, подумал я. Можно рисковать руками.
-- Удачи, "горячая линия", -- сказал Эллис. Удача была нужна владель-
цам двухлеток. Мой телефон непрерывно звонил весь вечер и всю ночь, когда я
приехал домой после дерби, но все звонки были от людей, которые получали
удовольствие от своих страхов. Луна освещала тихие поля, на которых не было
ни одного чистокровного жеребца-двухлетки, ни пони, потерявших ногу.
Потом интерес схлынул и сошел на нет. Был двенадцатый день после дер-
би, последний вечер Королевских скачек в Эскоте, когда раздался сигнал тре-
воги.
ГЛАВА 4
В понедельник после дерби я занялся копанием в куче намеков и предпо-
ложений и, даже не поговорив с самой леди-нанимательницей (что вряд ли было
бы полезно), обнаружил достаточно, чтобы позвонить этому тренеру и дать ему
совет.
-- Она хочет избавиться от него, не рискуя навлечь на себя обвинения
в нечестности, -- сказал я. -- Он украл из ее дома какую-то мелочь, которая
прошла через несколько рук и вернулась в местный антикварный магазин. Она
не может признаться, что это ее вещи. Владелец антикварного магазина ску-
лит, что невиновен. Леди четко сказала, что не будет пытаться преследовать
судебным порядком своего слугу, если он уйдет сам. Ее рекомендация входит в
условия сделки. Слуга регулярно помещает местную букмекерскую контору и иг-
рает на скачках. Хотите нанять его?
-- Черта с два.
-- Я напишу рапорт и перешлю вам, -- сказал я ему. -- Занесите его в
раздел "Работа с персоналом". Можете получить за это налоговую скидку.
Он сухо рассмеялся.
-- Когда тебе понадобится рекомендация, я напишу ее под присягой.
-- Ну, это еще неизвестно, -- сказал я. -- Но заранее спасибо.
Я звонил из гаража станции техобслуживания по пути домой. Был уже
сумрачный вечер, но, когда я добрался до Пойнт-сквер, стало еще темнее. Ме-
ня ждали две переданные по факсу страницы, которые я прочитал, не присажи-
ваясь, и все мысли о стакане скотча растворились в недоверии и предчувствии
несчастья.
Факс был от Кевина Миллса. "Не знаю, зачем тебе нужны имена великих
мира сего, -- написал он, -- но поскольку я обещал, вот тебе список гостей,
которых "Топлайн фудс" пригласила на ленч в Эйнтри накануне Большого наци-
онального".
Как я и ожидал, в списке значилось имя гневного ланкаширского ферме-
ра. Но меня морально убило имя в начале списка.
Там значилось: "Почетный гость -- Эллис Квинт". Все сомнения, которые
я гнал от себя, нахлынули с новой силой. Я не мог поверить, что это Эллис
покалечил -- и тем заведомо убил -- пони и трех молодых скаковых лошадей.
Только не Эллис! Нет! Это невозможно.
Ведь должны были существовать десятки других людей, которые знали,
где найти всех четырех животных -- беззащитных, без охраны. Было глупо при-
давать значение невероятному совпадению. И все же я вытащил свою таблицу из
ящика и очень маленькими буквами, как будто хотел умалить смысл этого фак-
та, вписал в каждую клетку графы "Кто знал о доступности жертвы" немыслимые
слова -- "Эллис Квинт".
В графе "Мотивы" клетки оставались пустыми. Не было никакого видимого
рационального мотива. Зачем выкалывать глаза пони? Зачем выслеживать незна-
комого человека и писать письмо отравленными чернилами? Зачем мучить и уби-
вать детей, записывая на пленку их крики?
Я написал "самоудовлетворение", но этот мотив казался незначительным.
Сумасшествие? Психоз? Непреодолимая тяга к бесцельному, безжалостному раз-
рушению?
Это не походило на того Эллиса, которого я знал. На человека, с кото-
рым я состязался на скачках, с которым смеялся и с которым мы много лет бы-
ли близкими друзьями. Нельзя знать другого человека так хорошо и все же не
знать совсем. Или можно? Нет.
Неотступные мысли не давали мне уснуть всю ночь, и утром я отослал
Линде Фернс ее чек обратно.
"Я не продвинулся в расследовании, -- написал я. -- Весьма сожалею".
Через два дня тот же самый чек вернулся ко мне. "Дорогой Сид, -- пи-
сала в ответ Линда, -- оставьте эти деньги. Я знаю, что однажды вы поймаете
этих подонков. Я не знаю, что вы сказали Рэчел, но она повеселела, и после
вашего визита на прошлой неделе ей перестали сниться страшные сны. За одно
только это я должна заплатить вам вдвое больше. С любовью, Линда Фернс".
Я отложил чек в ящик, покончил с бумажной работой и пошел на свою
обычную тренировку по дзюдо. Дзюдо, которым я занимался, -- это тонкое ис-
кусство самозащиты, изменение равновесия за счет собственного движения на-
падающего, чтобы одолеть его. Дзюдо -- это ритм, рычаг, скорость и иногда
-- воздействие на болевые точки, но, насколько я знал, всегда штука тихая.
Крики и удары карате, хлопанье по матам ради выражения агрессии мне никогда
не нравились и были не нужны. Я не стремился к физическому превосходству и
не затевал драк. С покалеченной рукой, жокейским весом и ростом в пять фу-
тов семь дюймов мне нужно было только выживание.
Я проделывал привычные упражнения, думая о другом. В лучшем случае
мое знание дзюдо было моральной опорой. От многих опасностей нельзя спас-
тись умением бросить нападающего через плечо. Меня не оставляли мысли об
Эллисе. Я ошибся. Конечно же, я ошибся. Все знали его в лицо. Он не мог
рисковать, что увидят, как он крадется ночью к пастбищу, вооруженный чем-то
вроде мачете.
Но он устал от известности. Слава не заменит опасности, сказал он.
Ему было мало того, что он имел. И все-таки... он не мог.
Спустя неделю после дерби я поехал на четыре дня в Эскот, покрутился
там, повосхищался лошадьми и экстравагантными женскими шляпками. Я должен
был получить от этого наслаждение как обычно. Но вместо этого я чувствовал
себя так, как будто передо мной разворачивался бессмысленный фарс, танцы
над бездной.
Эллис бывал там каждый день и, конечно же, разыскал меня.
-- Как дела, "горячая линия"?
-- "Горячая линия" молчит.
-- Так, значит, ты здесь для того, чтобы напугать своего торговца ло-
шадиными ногами? -- с дружеской иронией спросил он.
-- Надеюсь на это.
-- А что, если он просто не сможет удержаться? -- спросил Эллис.
Я повернулся и посмотрел ему в глаза.
-- Я поймаю его.
Он улыбнулся и отвел взгляд.
-- Все знают, что ты ловко справляешься с такими делами, но готов
поспорить...
-- Не спорь, -- прервал его я. -- Не спорь, это не к добру.
Кто-то подхватил его под руку, требуя обратить внимание. Он хлопнул
меня по плечу и сказал с обычной приветливостью:
-- До встречи, Сид.
Его увлекли в сторону, а я не мог поверить, я не мог поверить, что он
сказал мне зачем, даже если не сказал как.
"Что, если он не сможет удержаться ?" Можно ли совершать бессмыслен-
ные жестокости помимо собственной воли? Нет...
Да, можно, и да, так часто бывает. Но только не Эллис. Нет, не Эллис.
Алиби, подумал я, отыскивая рациональный выход. Я выясню, где был Эллис в
те ночи, когда происходили нападения на лошадей. Я смогу подтвердить к сво-
ему удовольствию, что это не он, что у меня нет подозреваемых вообще, и я
никогда не отыщу этих подонков. И со спокойной душой запишу себе поражение.
В пять тридцать на следующее утро после Золотого кубка в Эскоте я
проснулся от телефонного звонка и услышал в трубке взволнованный высокий
женский голос, который сказал:
-- Я хочу поговорить с Сидом Холли.
-- Вы с ним говорите, -- сказал я, заставляя себя сесть и щурясь на
часы.
-- Что?
-- Вы говорите с Сидом Холли. -- Я сдержал зевоту. Черт побери, пол-
шестого!
-- Но я звонила в "Памп" и просила "горячую линию"!
Я терпеливо объяснил:
-- Они переадресовывают звонки прямо мне. Так что вы разговариваете с
Сидом Холли. Чем могу вам помочь?
-- Боже, -- растерянно выдавила она. -- У нас жеребец с отрезанной
ногой.
У меня перехватило дыхание.
-- Где вы?
-- Дома. Ох... то есть в Беркшире.
-- А точнее?
-- Комб-Бассет, к югу от Хангерфорда.
-- И... э-э... Что у вас делается?
-- Всеобщий плач и стенания.
-- А ветеринар?
-- Я только что ему позвонила. Он едет.
-- А полиция?
-- Они кого-то послали. Но мы решили, что лучше позвонить вам.
-- Да, -- ответил я. -- Я сейчас же приеду, если вы не против.
-- Для этого я вас и побеспокоила.
-- Тогда как вас зовут? Ваш адрес?
-- Бетти Брэккен, Мейнор-хаус, Комб-Бассет, -- она спотыкалась на
каждом слове, как будто не могла упомнить.
-- Пожалуйста, -- попросил я, -- попросите ветеринара не отвозить ни
жеребца, ни ногу на живодерню, пока я не приеду.
-- Я постараюсь, -- отрывисто сказала она. -- Бога ради, скажите мне
почему? Почему наш жеребец?
-- Я приеду через час.
Что, если он не сможет удержаться... Пусть это будет не Эллис, поду-
мал я. Пусть это окажется делом рук какого-нибудь несчастного психа, движи-
мого собственным больным подсознанием. Эллис был бы способен контролировать
такие порочные побуждения, даже если бы они у него были. Пусть это будет не
Эллис.
|
