 |
Хотя ощущение "групповой принадлежности" психологически очень важно
для подростка, жесткая конформность неформальных групп то и дело прихо-
дит в противоречие с потребностью сознавать и чувствовать себя индивиду-
альностью. "Я часто думаю, чем же мы "свои", что у нас общего? - продол-
жает рассуждать упомянутый выше московский мальчик. - Мы отличаемся от
других своей манерой одеваться, то есть не похожи на "других". Но при
этом как две капли воды похожи "друг на друга". Одни и те же диски слу-
шаем, одинаковыми словами выражаем свой восторг или неприязнь, одни и те
же слова говорим девчонкам..."
Юношеское Я не совпадает с групповым Мы и зачастую определяется имен-
но по контрасту с ним.
Группа ленинградских девятиклассников в уже упоминавшемся нашем исс-
ледовании юношеской дружбы оценивала, насколько определенные мо-
рально-психологические качества (доброта, трудолюбие, смелость, способ-
ность понять другого и т. д.) типичны для среднего юноши и девушки их
возраста, а затем - для них самих. Образы собственного Я оказались
нравственно-психологически гораздо тоньше группового образа Мы. Юноши
считают себя менее смелыми, менее общительными и жизнерадостными, зато
более добрыми и способными понять другого человека, чем их ровесники.
Девушки приписывают себе меньшую общительность, но большую искренность,
справедливость и верность. Сходную тенденцию французский психолог Б.
Заззо обнаружила у юных французов. Большинство опрошенных ею юношей, не-
зависимо от возраста и образования, считают, что они больше своих ровес-
ников склонны к одиночеству, острее испытывают потребность в дружбе,
сильнее привязаны к семье и активнее стремятся к профессиональному успе-
ху, зато им меньше, чем большинству, присущи смелость, любовь к риску и
уверенность в себе. В самохарактеристиках девушек также фигурируют повы-
шенная склонность к одиночеству, потребность в дружбе и большая, чем у
юношей, непохожесть на других.
Главное психологическое приобретение ранней юности - открытие своего
внутреннего мира. Для ребенка единственной осознаваемой реальностью яв-
ляется внешний мир, куда он проецирует и свою фантазию. Для юноши внеш-
ний, физический мир - только одна из возможностей субъективного опыта,
средоточием которого является он сам. Это ощущение образно выразила
15-летняя девочка, которая на вопрос психолога: "Какая вещь кажется тебе
наиболее реальной?" - ответила: "Я сама".
Обретая способность погружаться в себя, в свои переживания, подросток
открывает целый мир новых эмоций, красоту природы, звуки музыки, ощуще-
ние собственного тела. Но вместе с осознанием своей уникальности, непов-
торимости, непохожести на других приходит чувство одиночества, ощущение
внутренней пустоты, которую чем-то необходимо заполнить. Отсюда - рост
потребности в общении и одновременно повышение его избирательности,
стремление найти того, с кем не только можно поговорить, но и вместе по-
молчать, насладиться тишиной природы, услышать свой внутренний голос не
заглушенным суетливой
будничной повседневностью. "Теперь нет желания появляться во дворе,
где всегда шум и гам, хочется помечтать или подумать о чем-либо, посто-
ять у картины, побродить по городу, а потом опять вернуться к ребятам",-
пишет ленинградский восьмиклассник.
В переходном возрасте существенно меняются представления о содержании
таких понятий, как "одиночество" и "уединение". Дети обычно трактуют их
как некое физическое состояние ("нет никого вокруг"). Подростки наполня-
ют эти слова психологическим смыслом, приписывая им не только отрица-
тельную, но и положительную ценность .
Английский психолог Д. Колмэн предлагал 11-13-, 15- и 17-летним
мальчикам и девочкам дописать неоконченные фразы: "Когда нет никого вок-
руг" и "Если человек один". Их ответы затем классифицировались на поло-
жительные (например: "Когда нет никого вокруг, я счастлив, потому что
могу делать, что хочу") и отрицательные (например: "Если человек один,
он начинает нервничать"). Оказалось, что от подросткового возраста к
юношескому число положительных суждений растет, а негативных - уменьша-
ется. Если подросток боится остаться один, то юноша начинает ценить уе-
динение, причем способность быть одному связана с большей целенаправлен-
ностью и самостоятельностью личности.
Но не все способны к этому. Как показывают данные массовых опросов и
клинических исследований, подростки и юноши значительно чаще людей стар-
шего возраста чувствуют себя одинокими и непонятыми. Но письма о труд
ностях общения получают и советские молодежные газеты: "У меня стоит те-
лефон, но он постоянно молчит, а так хочется слышать знакомый голос,
знать, что ты кому-то нужен..."
Рост потребности в интимном общении неизбежно психологизирует понятие
дружбы.
Уже у пятиклассников наряду с развитием групповых товарищеских отно-
шений начинается обособление более интимных группок (из двух-трех чело-
век), связанных общими тайнами, сокровенными разговорами и т. д. Ребята
не только стараются что-то делать вместе, но постоянно беседуют друг с
другом, прекращая разговор, если подходит кто-то посторонний. Если сек-
ретов нет, их специально придумывают: общая тайна цементирует рождающую-
ся дружбу, выделяя друзей из всего остального мира. Умение хранить тайну
и верность - важнейшие критерии оценки друга в этом возрасте. Эта дружба
часто неустойчива. Тем не менее, а может быть, именно поэтому поиск дру-
га и мечты о дружбе занимают все большее место в переживаниях подростка.
Очень непосредственно отражается это в дневниковых записях школьницы
из Ленинградской области Лизы Н. Сначала ее дневник, начатый в 12 лет,
просто перечень разных событий. Но скоро центральное место в нем начина-
ет занимать поиск дружбы и любви. Первые проявления этого еще совсем
детские:
"Как-то Женьке Федорову я говорила, что мне хочется друга. Это была
не ложь, а правда, такого друга я найти не могу. Хотела дружить с
Женькой, по он не хочет. Я у него не спрашивала, но вижу по нему. Со
мной хочет сейчас дружить Танька, и мы с ней немного дружим. Но она -
плохой друг; со сбора ушла чуть лв не первая, а в голове у нее одни
мальчишки да виконт де Бражелон. Больше с ней нельзя даже ни о чем пого-
ворить".
Мальчики и девочки, с которыми Лиза пробует дружить, быстро меняются.
Иногда это ее огорчает. "Вообще мне хочется дружить со всеми, плохими и
хорошими, но настоящего друга я никак не могу найти". Накануне Лизиного
13-летия появляется запись: "Я нашла себе друга, веселого, верного, нас-
тойчивого" (это соседка по парте Галя В.). Но все-таки Лизу больше зани-
мают мальчики. К 15 годам мысли усложняются, появляется стремление раз-
мышлять о жизни, о себе. Лиза - общительная и активная девочка, секре-
тарь школьного комитета комсомола. У нее хорошие отношения с матерью.
Тем не менее ее все чаще навещает одиночество: "Что-то странное стало
твориться. Моя голова пухнет. Каждую свободную минуту я думаю, и все
больше о жизни, о себе. Может, у меня наступает юность, я стала взрос-
лой? Кончилось детство? Иногда из-за этих дум я не могу заснуть по но-
чам, лежу, ворочаюсь и думаю. У меня были и плохие мысли, но, возможно,
правильные. Я стала чувствовать, что никому не нужна, даже своим лучшим,
наверное, уже бывшим друзьям - Галке и Жене".
Чувство одиночества проистекает не от внешней изоляции, не от плохого
окружения, а от невозможности выразить всю полноту чувств: "Как жаль,
что сейчас мы стесняемся говорить друг другу все... Многое, очень нуж-
ное, скрываешь". Но в чем современные юноши и девушки, старшеклассники и
студенты, усматривают сущность своих дружеских отношении? Считают ли они
дружбу исключительным, интимным отношением или, как полагают некоторые
ученые, дружба растворяется в поверхностном приятельстве?
Полагая, что одним из показателей уровня предъявляемых к дружбе тре-
бований может служить суждение о том, насколько часто встречается насто-
ящая дружба среди сверстников, мы включили этот вопрос в анкету опроса,
проведенного в рамках нашего с В. А. Лосенковым эмпирического исследова-
ния. Оказалось, что представления современных юношей и девушек в этом
отношении мало отличаются от взглядов их предшественников. От 45 до 72%
опрошенных ленинградских старшеклассников и студентов считают, что нас-
тоящая дружба встречается редко. Резких возрастных отличий здесь не наб-
людается. Более заметны половые различия: в 7-9-х классах девушки счита-
ют дружбу значительно более редкой, чем юноши, зато в старших возрастах
разница не только уменьшается, но девушки настроены в этом отношении оп-
тимистичнее, чем юноши (40% положительных ответов школьниц 10-го класса
и 41% таких же ответов студенток).
Однако уровень запросов ничего не говорит об их содержательных крите-
риях. Значительно информативнее в этом плане было задание дописать неза-
конченное предложение: "Друг и приятель - не совсем одно и то же, так
как..." От 37 до 65% опрошенных, в зависимости от возраста, подчеркивали
близость и доверительность дружбы ("друг знает о тебе все", "друг намно-
го ближе", "с приятелем никогда не поделишься тем, что доверяешь дру-
гу"). Остальные отмечали большую прочность, устойчивость дружбы ("друга
выбирают на всю жизнь"), взаимопомощь и верность ("приятель подведет,
друг-никогда").
Еще более рельефную картину дает распределение ответов по предложе-
нию: "Друг - это тот, кто..." В определениях, не связанных заданными
рамками сравнения, преобладают два мотива - требование взаимопомощи и
верности и ожидание сочувствующего понимания со стороны друга.
Характерно, что с возрастом мотив понимания заметно усиливается (у
юношей-с 16% в 7-м классе до 40% в 10-м; у девушек-соответственно с 25
до 50%), у девушек он вообще выражен сильнее. Эта частичная (поскольку
оба мотива переплетаются и предполагают друг друга) переориентация с
инструментальных ценностей (взаимопомощь) на экспрессивные (понимание),
несомненно, связана с развитием самосознания.
Однако более тонкие и дифференцированные психологические запросы
удовлетворить труднее. Не отсюда ли и рост сомнений в распространенности
"настоящей дружбы"?
Из 162 крымских старшеклассников, охваченных нашей пробной анкетой,
только восемь человек сказали, что у них нет близких друзей. Но когда
потом ребята должны были указать, в какой мере их лично тревожат некото-
рые проблемы, типичные для их ровесников, выяснилось, что "отсутствие
настоящего друга" тревожит 29% мальчиков и 35% девочек, от "непонимания
со стороны друзей" страдает каждый седьмой мальчик и каждая четвертая
девочка и т. д. Парадокс? Недостаток методики исследования? Нет, нор-
мальное и типичное внутреннее противоречие юношеской психики. Да и
только ли юношеской? Близость с теми, кого мы любим, очень редко кажется
нам "достаточной".
Как реализуются эти установки в реальном поведении? Если дружба и
приятельство разграничиваются более или менее строго, то число друзей не
должно быть особенно велико. Эта гипотеза подтвердилась. Среднее число
друзей своего пола у юношей от 7-го класса к 10-му несколько уменьшается
(у девушек такой тенденции нет), а число приятелей, наоборот, растет.
Это свидетельствует о растущей индивидуализации и избирательности друж-
бы. При этом у девушек во всех возрастах друзей своего пола меньше, а
друзей противоположного пола больше, чем у юношей.
Индивидуальные вариации, стоящие за средними цифрами, очень велики.
Из числа ленинградских девятиклассников вовсе не имеют близких друзей,
по их собственной оценке, 2,9% юношей и 3,9% девушек, по одному другу
своего пола имеют 23% юношей и 29% девушек; двоих друзей-31% юношей н
30% девушек. Таким образом, дружба выглядит достаточно избирательной и
индивидуальной. Юноши с числом друзей свыше четырех составляют 12%, а
девушки-10% общего числа обследованных.
С кем же дружат старшеклассники?
Соседство (по крайней мере в городских условиях) играет в установле-
нии и поддержании дружбы меньшую роль, чем совместная учеба. Внутрикол-
лективные отношения также не исчерпывают круг дружеских привязанностей
старших школьников. Среди друзей своего пола у семиклассников однокласс-
ники составляют 50%, а у десятиклассников - только 37%.
В ответах на вопрос, где состоялось знакомство с внешкольными
друзьями, прежняя совместная учеба занимает второе место после совмест-
ного летнего отдыха. Вместе с тем принадлежность к одному и тому же
учебному коллективу как ведущий фактор формирования дружеских привязан-
ностей с возрастом теряет былое значение, дружеское общение все больше
выходит за школьные стены.
Выяснить психологические функции дружбы с помощью простых вербальных
методов (типа самоотчета) невозможно. Даже при полной искренности чело-
веку трудно раскрыть содержание своего общения, темы бесед с друзьями и
т. п. Многое забывается, кроме того, истинный смысл дружеского общения
зачастую не осознается. Поэтому, спрашивая старшеклассников, как часто
они обсуждают со своими друзьями те или иные темы и какие у них сущест-
вуют общие виды деятельности, мы не питали иллюзий относительно психоло-
гической ценности полученных данных. Тем не менее эти сведения бросают
некоторый свет на соотношение вербального общения и предметной дея-
тельности.
В. А. Сухомлинский писал, что уже у 13- 14-летних подростков основой
дружбы чаще становятся духовные интересы и потребности, чем увлечение
|
BIGLIB
