 |
экспрессивный смысл. Для современного человека ритуал и эмоция - понятия
в какой-то мере взаимоисключающие. Что же касается наших древних пред-
ков, то для них характерно как раз "переплетение примитивного ритуала со
страстной эмоциональностью" .
Начиная с древнейших ритуалов одаривания и кончая сегодняшними ново-
годними подарками, обмен дарами имеет прежде всего символическое значе-
ние: вещь как бы заменяет слова, выражающие стремление к поддержанию
добрых отношений .
По мере дифференциации общественных отношений личные связи становятся
все более подвижными и гибкими. В любой макро- или микросоциальной среде
существуют неписаные правила типа:
Друг моего друга - мой друг.
Враг моего врага - мой друг.
Друг моего врага - мой враг.
Враг моего друга - мой враг.
Но эти правила могут быть более или менее жесткими. В более развитых
обществах расширяется нейтральная, промежуточная категория "не друг, но
и не враг", а сами дружеские отношения становятся все более неформальны-
ми и текучими, утрачивая свою былую ролевую определенность и жесткую
нормативность.
Личные связи выступают теперь как нечто принципиально отличное от со-
циальных отношений, поэтому чисто социологические классификации, игнори-
рующие ценностно-мотивационные аспекты, оказываются применительно к ним
малопродуктивными.
В историко-этнографических исследованиях институт дружбы часто расс-
матривается в контексте эволюции родственных отношений с соответствующей
терминологией. Понятие родства не менее многозначно, чем понятие дружбы.
Хотя в первобытном обществе отношения "свой - чужой", "близкий -
дальний" чаще всего символизировались как родственные, люди уже в глубо-
кой древности отличали прирожденное, кровное родство от искусственного,
создаваемого посредством особого социального ритуала. Характерна в этом
смысле противоречивость понятия свойства. По определению советского эт-
нографа Ю. И. Семенова, "свойство есть отношение, существующее между од-
ним из супругов и родственниками другого, а также между родственниками
обоих супругов" . С одной стороны, свойство является как бы расширением
круга родственных связей. С другой стороны, оно систематически противо-
поставляется "естественному" родству: свойственники - "чужие" люди,
ставшие "своими".
Социальное расстояние "свои - не-свои - чужие - враги" не может быть
полностью выражено в терминах родства, предполагающих иную логику диффе-
ренциации и социальных отношений: "родство - не-родство - антиродство
(категория людей, с которыми никак нельзя породниться, хотя они вовсе не
являются врагами) ".
Соотношение понятий дружбы и родства у разных народов зависит не
столько от уровня их социально-экономического развития, сколько от спе-
цифики их культурного символизма. У одних народов дружба считается про-
изводной от родства. Например, в традиционной культуре полинезийского
народа маори (Новая Зеландия) "друзьями" формально считаются только
родственники, хотя в неформальных отношениях признается также парт-
нерство, или дружба, не основанная на родстве (она обозначалась термином
"хоа"). А вот папуасы телефолмин (Новая Гвинея) даже свои отношения с
кровными родственниками предпочитают описывать в терминах дружбы, разли-
чая "друзей", с кем поддерживаются длительные тесные отношения, и "пос-
торонних", с кем таких отношений нет. В третьем случае, скажем, у мела-
незийцев тангу и орокаива (Новая Гвинея) термины родства и дружбы как бы
параллельны, независимы друг от друга.
Этнокультурные и лингвистические различия в области обозначения дру-
жественных отношений очень велики. Так, описанные Б. Малиновским тробри-
анцы (жители островов Тробриан, в настоящее время часть государства Па-
пуа - Новая Гвинея) имели для обозначения друга-соплеменника и дру-
га-иноплемеп ника два разных термина, которые никогда не смешивались. В
Бирме детская дружба обозначается одним словом, а взрослая - совсем Дру-
гим. Множество тонких лингвистических градаций существует в японской и
корейской терминологии дружбы.
Даже в пределах одного и того же общества разные этносоциальные груп-
пы могут следовать разным канонам дружбы. Например, в одном из городков
горной Гватемалы среди потомков испанских поселенцев, так называемых
"ладинос", преобладает "инструментальный" тип дружбы, основанной на вза-
имной выгоде, тогда как у местных индейцев дружба является высокоиндиви-
дуализированным эмоционально-экспрессивным отношением; эти виды дружбы
обозначаются разными терминами .
Очень велики и индивидуальные различия в форме дружеских отношений.
Так, у таусугов острова Джоло (этническая группа, населяющая архипелаг
Суду) они в целом укладываются в классификацию Коэна (здесь наличествуют
все четыре типа дружбы - неотчуждаемая, тесная, временная и дружба по
расчету), но разные типы дружбы не связаны с общественным положением лю-
дей, а, скорее, выражают разные социально-психологические потребности
одного и того же населения.
Этнография общения тесно связана с новой отраслью знания - проксеми-
кой {от лат. ргоximus-"ближайший"), изучающей пространственную организа-
цию человеческих отношений и влияние пространственных факторов на об-
щественную и личную жизнь. Какие это факторы? Во-первых, окружающие ин-
дивида личное пространство, территория, которую индивид считает своей и
на которую другие при нормальных обстоятельствах не входят. Во-вторых,
специфическая для разных ситуаций дистанция, на которой происходит обще-
ние. Она может быть интимной, на которой общаются только самые близкие
люди, личной, составляющей норму бытового общения лицом к лицу, соци-
альной, принятой в обращении с посторонними, и публичной, принятой в си-
туациях публичного общения. В-третьих, взаимная ориентация, местополо-
жешге партнеров по отношению друг к другу.
"Принцип территориальности" (персонализация пространства) существует
уже у животных, причем его проявления зависят от ситуации общения и от
статуса особи: более влиятельные особи, как правило, контролируют
большее пространство, занимают центральное положение в общении и т. д.
Знание культурно-специфических территориальных норм позволяет объек-
тивно оценить статус и степень психологической близости взаимодействую-
щих индивидов, даже не зная содержания их коммуникации.
Сравнительно-историческое изучение пространственных факторов общения
позволило также преодолеть ошибочное мнение, что обособление жизненного
мира личности начинается только в развитом обществе. Сегодня мы знаем,
что потребность в обособлении так же органически присуща человеку, как и
потребность в общении. Хотя индейцы мехинаку (Центральная Бразилия) не
имеют личной социальной автономии, живут в общих хижинах и вся их жизнь
проходит на глазах соплемен ников, у них существует сложная система тер-
риториального и психологического обособления. Территория семейной хижины
нераздельна, но посторонним вход в чужую хижину запрещен. Каждый человек
имеет в лесу свой "тайник", где может при желании уединиться. В племени
действуют строгие правила сегрегации мужчин и женщин, ритуальная изоля-
ция подростков в период инициации. Специальные правила запрещают расска-
зывать другим о своих чувствах и переживаниях и т. п. Такие соци-
ально-психологические барьеры, ограничивая свободу индивида, вместе с
тем позволяют ему поддерживать чувство своей индивидуальности. Аналогич-
ные механизмы существуют и в других обществах.
Таким образом, межкультурные различия в степени персонализации личных
отношений - фундаментальная проблема теории и истории дружбы! - являются
не просто количественными, а качественными, причем нормативная дифферен-
циация физического пространства перекрывается дифференциацией прост-
ранства социального.
Как и любые другие отношения, дружба имеет свой специфическии этикет,
производный от более общих норм культуры, которые предусматривают, кто,
с кем, когда, где, как и ради чего может, должен или не может и не дол-
жен поддерживать контакт или вступать в личные отношения.
У народов мира существуют многочисленные и весьма разнообразные пра-
вила избегания контактов, запреты общения между определенными категория-
ми людей. Запреты эти различаются как по степени строгости (одни катего-
рии людей не могут вступать друг с другом в брак или сексуальную связь,
другие не должны даже разговаривать друг с другом, третьи не смеют нахо-
диться в одном помещении, четвертым запрещается даже видеть друг друга),
так и по своей длительности (одни запреты действуют постоянно, всю
жизнь, другие - только на протяжении определенной фазы жизненного цикла
или в определенной ситуации). Субъектные (кто с кем?) и пространствен-
но-временные (где и когда?) ограничения и предписания контактов дополня-
ются процессуальными (как?).
Все эти нормы культурно-специфичны. Территориальная дистанция, кото-
рую обычно поддерживают между собой американцы, почти вдвое больше при-
нятой у арабов или греков. Объятия и поцелуи при встречах или прощаниях
между мужчинами в древности были широко распространены по всей Европе. В
Англии начиная с XVII в. этот ритуал стал казаться слишком интимным и
был заменен рукопожатием; у романских же народов он сохранился. Эти фак-
ты весьма существенны для понимания исторической эволюции норм интимнос-
ти и самораскрытия.
Кроме "субъектных" норм избегания существуют содержательные, объект-
ные запреты, "табу слов", предусматривающие то, о чем нельзя говорить.
При этом одни слова и сюжеты абсолютно запретны, о других можно говорить
намеками, третьи допустимы лишь в определенном кругу (например, в мужс-
ком обществе) или при определенных условиях. Без учета таких культурных
норм и запретов оценить степень доверительности, интим ности дружеских
отношений невозможно.
Но при всех межкультурных различиях дружба имеет одну общую особен-
ность - ей почти везде приписывается исключительность, экстраординар-
ность, выход за рамки общепринятых норм и правил. Но не противоречит ли
это утверждение приведенным фактам об институционализированных отношени-
ях дружбы, которая была элементом упорядоченной социальной структуры и
сама жестко регламентировалась? Дело, однако, не в том, что дружба стоит
вне этикета, а в том, что ее собственный этикет выходит за рамки общеп-
ринятого. Как эпический герой обязательно нарушает какие-то запреты, до-
казывая этим свою предызбранность, так и героическая дружба всегда пред-
полагает совершенно каких-то исключительных действий. Родовые фетиши
неприкосновенны, но ради друга юноша-квома должен их похитить; нарушение
правила в данном случае составляет обязанность.
То же самое и с другими нормами, например правилами вежливости. Их
соблюдение обеспечивает поддержание между людьми определенной социальной
дистанции, уменьшая тем самым вероятность возникновения конфликтов. Од-
нако интимная дружба не только уменьшает такую дистанцию, но и предпола-
гает частичное пересечение личных пространств. Грубоватая шутка или
жест, оскорбительные для всякого постороннего человека, между друзьями
часто выражают близость, право на интимность. В этнографии есть специ-
альный термин для обозначения такой признаваемой обществом связи - "шу-
точные отношения".
Конечно, проявления исключительности дружеских отношений отнюдь не
единообразны. У некоторых народов (например, горных народов Кавказа)
дружба, чаще всего мужская, связанная с традицией воинского братства,-
предмет настоящего культа, ставится выше всех прочих отношений и привя-
занностеи. Другие народы отводят дружбе более скромное место.
На степень персонализации дружбы существенно влияет и специфический
культурный код, посредством которого общество передает накопленный опыт
следующим поколениям. В одних обществах обучение культуре осуществляется
преимущественно путем индивидуального примера, а в других - путем усвое-
ния системы более или менее общих правил^. Поскольку первый тип обучения
является более личным, верность учителю здесь нередко важнее, чем вер-
ность учению. Это хорошо иллюстрирует курдская поэма XIV в., излагающая
принципы суфизма. В ней рассказывается, как престарелый благочестивый
шейх Санан, влюбившись в прекрасную армянку, отрекся от Корана, стал
пить вино и пасти свиней. Пятьсот суфиев, учеников шейха, оскорбленные
его поведением, с плачем покинули учителя. Но когда они явились к "главе
пророков", тот не одобрил их поступка, сказав, что ради учителя им сле-
довало отречься от учения, даже если бы они при этом погибли. Противопо-
ложный полюс представляет древнеримская формула: "Пусть погибнет мир,
лишь бы торжествовала справедливость". Нормативный идеал дружбы в таких
культурах неизбежно будет различным: в первом слу чае личная преданность
другу абсолютизируется ("какой он мне друг, если он меня судит?"), а во
втором - действует формула: "Платон мне друг, но истина дороже".
Но может быть, все эти нормативные образцы и образцы дружбы - только
идеологические фикции, не имеющие ничего общего с реальными чувствами и
переживаниями людей? Хотя важнейшие эмоциональные состояния - страх,
гнев, стыд, радость и т. п. - общи для всех народов и имеют одни и те же
психофизические предпосылки, в разных культурах .они получают неодинако-
вое значение. Изучение словаря эмоций у разных народов свидетельствует,
|
BIGLIB
