 |
Зевса (в другом варианте - Посейдона). Связь понятий дружбы и родства
сохраняется и в древнегреческой трагедии, поэзии, прозе. Короче говоря,
у древних греков, как и у других народов, первоначальные формы и термины
дружбы связаны с родством.
Но в гомеровской Греции уже существует вид дружбы, принципиально не
связанный ни с кровным, ни с искусственным родством. Это воинское това-
рищество очень похоже на описываемые этнографами ритуализованные личные
отношения.
Эпический синкретизм еще не знает разграничения общественных и личных
отношений. "Боевые соратники", "спутники" гомеровского Одиссея, как пра-
вило, его "друзья", а "друзья" - это те, с кем он делит свои труды, дела
и походы. "Друзьями" в "Илиаде" называются все, кто делает общее дело;
вожди и дружинники, господин и его служители, воины-союзники, люди, свя-
занные узами гостеприимства. Одно и то же слово обозначает и дружбу меж-
ду двумя людьми, и союз между двумя народами. Вместе с тем дружеские от-
ношения различаются по степени расположения и любви. Так, Ахиллу ближе
всех Патрокл, а после него - Автомедон и Алким.
И все же основу эпической дружбы составляют не чувства, а действия,
проявления взаимной поддержки. Подобно описанным Лукианом скифским поб-
ратимам, гомеровские друзья - Патрокл и Ахилл, Главк и Сарпедон - связа-
ны прежде всего взаимными воинскими обязательствами. Они сражаются бок о
бок, живут в одном шатре, делят стол и постель. Такие отношения ставятся
выше всех прочих связей и обязанностей. Оскорбленный Ахилл не участвует
в битвах против троянцев, и соотечественники не осуждают его за это, а
только просят о помощи. Но он, не задумываясь, кидается мстить за смерть
Патрокла.
Для гомеровских героев привязанность к другому есть аспект любви к
себе. Как справедливо подчеркивает французский исследователь Ж. К.
Фрэсс, в то время эти чувства еще не противопоставлялись. Однако
экспрессивные функции дружбы не подчеркивались культурой не потому, что
их не было, а потому, что они молчаливо подразумевались.
В классической Греции картина постепенно усложняется. Разложение об-
щинно-родовых связей, появление классов и государства существенно ослаб-
ляют узы родства, так что свободно выбранные дружеские связи все чаще не
совпадают с родственными. "Не все родные - друзья тебе, но лишь те, у
которых с тобой общая польза" ,- замечает Демокрит. Первоначальное еди-
ное понятие родства и дружбы расчленяется. Эта же мысль своеобразно вы-
ражена в игре слов у Еврипида: "Брат стал врагом и все-таки остается
близким" (Финикиянки, 1448)2. (Здесь обыгрывается двойное значение слова
"филос" - "друг".)
Дружба, основанная на свободном выборе и личной склонности, теперь
даже противопоставляется родственным отношениям. На вопрос Ифигении при
виде связанных Ореста и Пилада: "Вы братья? Мать одна носила вас?" -
Орест гордо отвечает: "Да, братья мы-сердцами, но не кровью" (Ифигения в
Тавриде, 497-498) . Если у гомеровских героев родственные отношения ос-
таются важнейшим эталоном близости, то Еврипид ставит дружбу выше
родства:
Добывайте друга, люди, недостаточно родных.
Верьте: если слит душою с нами чуждый, то его
Мириады близких кровью не заменят одного.
(Орест, 804-806)
Потеряв свою связь с родством, дружба стала более избирательной и ра-
циональной. Она приобрела характер политического товарищества. Понятие
"политическая дружба" распространяется и на межличностные отношения.
Друзьями теперь называют приверженцев, единомышленников, людей, объеди-
ненных общими интересами. Такое понимание дружбы сохраняется и в
дальнейшем: когда римские авторы говорят о "друзьях Гракхов" или
"друзьях Августа", они имеют в виду не интимную личную привязанность, а
политический союз. Но этот союз уже не институционализирован, а вытекаю-
щие из него взаимные обязанности друзей менее определенны. Расширение
сферы индивидуального усмотрения в отношениях дружбы постепенно перево-
дит проблему из социальной в нравственно-психологическую плоскость.
Отражая эти социальные сдвиги, софисты развивают рационалистическую
концепцию дружбы, выводя ее из утилитарных соображений взаимной пользы и
совпадения интересов. Но наряду с прославлением полезности и необходи-
мости дружбы учащаются жалобы на ее неустойчивость, предупреждения про-
тив коварства и неверности друзей.
Разумеется, такие жалобы встречались и раньше. Уже Эсхил грустно за-
мечает, что "немногим людям свойственно друзей счастливых чтить и не за-
видовать" и что "преданность и дружба так же призрачны, как отраженье в
зеркале обманчивом" (Агамемнон, 824-825, 830-831). Неверность и преда-
тельство друзей - одна из любимейших тем Феогнида.
На фоне ненадежности и инструментальности "политической дружбы" инс-
титуционализированная дружба приобретает значение обращенного в прошлое
идеала. Причем этот идеал наполняется качественно новым, несвойственным
реально существовавшим ранее отношениям дружбы содержанием.
Распространение культа героической дружбы, в которой наряду с тради-
ционной верностью все сильнее подчеркиваются эмоционально-экспрессивные
ценности, свидетельствует как раз о проблематичности, неустойчивости
межличностцых отношений. С одной стороны, сами общественные отношения
стали более сложными, текучими, мобильными, а с другой - дифференциация
внутреннего мира личности рождает множество эмоциональных нюансов, неиз-
вестных более примитивной культуре. Институционализированная дружба пер-
вобытного общества однозначна, в ней нет полутонов. Дагомеец точно знает
(обязан знать), кто из его ритуальных друзей, "братьев по ножу", являет-
ся первым, ближайшим, кто - вторым и чем он обязан каждому из них. Греку
периода классической античности подобная ясность уже заказана. Его взаи-
моотношения с другими людьми и сопутствующие им чувства противоречивы.
Живя в атмосфере социального и личного соперничества, он уже познал
чувство психологического одиночества и испытывает потребность разделить
свои переживания с кем-то другим, найти душу, родственную собственной.
Тесен у Еврипида, мотивируя свою непоколебимую верность попавшему в
беду Гераклу, ссылается в первую очередь на традиционные обеты, законы
гостеприимства и т. д.
Та дружба, что ветшает,
Мне ненавистна. Как?
У друга за столом
Отведав брашен сладких, в дни невзгоды
Его корабль покинуть?
(Геракл, 1224-1227) °
Вместе с тем в разговорах о дружбе все больший упор делается на пси-
хологическую близость, необходимость не только помогать другу, но и раз-
делять его чувства: "Скажи мне, царь, иль я достоин не был с тобой де-
лить, как друг, твою печаль?" (Алкеста, 1009-1010) u.
Особенно сильно звучат эти мотивы в античной лирике. Уже у Феогпида
дружба по своей эмоциональной напряженности и индивидуализированности,
по сути дела, не отличается от любви. В многочисленных посланиях Кирну
поэт выдвигает в качестве важнейших критериев дружбы взаимную любовь,
искренность, добровольность, психологическую совместимость.
Еще более индивидуализирован и экспрессивен идеал дружбы в философс-
ком кругу Сократа и Платопа. По словам Сократа, "без дружбы никакое об-
щение между людьми не имеет ценности" (Пир, VIII, 13) . В противополож-
ность утилитаристской тенденции софистов, Сократ видит в дружбе то-
тально-личностное отношение, окрашенное всем спектром человеческих эмо-
ций. Точно так же и Платон ставит дружбу выше остальных человеческих
привязанностей, акцентируя внимание прежде всего на эмоциональной и ду-
ховной природе этой формы общения. Друзья, говорит Платон, "гораздо бли-
же друг к другу, чем мать и отец, и дружба между ними прочнее, потому
что связывающие их дети (имеются в виду совместно вырабатываемые духов-
ные качества.- И. К.) прекрасное и бессмертнее" (Пир, 209в) .
Осознание эмоциональных аспектов дружбы и противопоставление интимной
дружбы и расчетливого товарищества неизбежно порождают вопрос о соотно-
шении дружбы и других эмоциональных привязанностей, прежде всего половой
любви. От дифференциации общественных институтов и социальных ролей гре-
ческая культура переходит, таким образом, к проблеме дифференциации ин-
дивидуальных чувств и привязанностей, а одновременно и к разграничению
понятий, в частности поня тий дружбы и любви. Слова "филия" и "эрос" по
своему первоначальному смыслу противоположны: первое означало близость и
соединение подобного, а второе - борьбу и соединение противоположного. В
дальнейшем эти слова стали обозначать разные виды или оттенки любви:
"эрос" - стихийная страсть и жажда обладания, "филия" - любовь-дружба,
обусловленная социальными связями и личным выбором. По Платону, любовь и
дружба не столько разные чувства, сколько разные аспекты - духовный и
чувственный - одной и той же тотальной личной привязанности, которую фи-
лософ определяет как "жажду целостности и стремление к ней" :(Пир, 193а)
.
В обыденном сознании позднейших периодов платоническая любовь ассоци-
ировалась преимущественно с духовностью, в противоположность чувствен-
ности. На самом деле ее специфика состоит в том, что она абстрагируется
от различия полов. Как писал Ф. Энгельс, "для классического поэта древ-
ности, воспевавшего любовь, старого Анакреонта, половая любовь в нашем
смысле была настолько безразлична, что для него безразличен был даже пол
любимого существа" .
В древнегреческой культуре дружба мыслится как исключительно мужской
институт и нередко ассоциируется с эротическими отношениями. Ученые
по-разному объясняют этот феномен. Прежде всего отмечают наличие в Гре-
ции значительных пережитков древней традиции закрытых "мужских союзов".
Какие-то формы сегрегации полов и выведения мальчиков из-под женского
влияния существовали, как известно, почти во всех первобытных обществах.
В Греции - на Крите, в Спарте, в Фивах - активно проявляли себя тра-
диции мужского воинского братства и обучения. Совершенно очевидно, писал
Ксенофонт, что "нет фаланги сильнее той, которая составлена из соратни-
ков-друзей..." (Киропедия, VIII, 1, 30) . По словам Плутарха, именно на
основе такого принципа в Фивах был сформирован особый "священный отряд",
считавшийся непобедимым. "Ведь родичи и единоплеменники мало тревожатся
друг о друге в беде, тогда как строй, сплоченный взаимной любовью, не-
расторжим и несокрушим, поскольку любящие, стыдясь обнаружить свою тру-
сость, в случае опасности неизменно остаются Друг подле друга" (Пелонид,
XVIII) .
Сложнее обстояло дело в Афинах. Сократ и Платон не случайно делают
акцент на духовной стороне дружеских и любовных отношений. Разложение
общинно-родовых связей в сочетании с усложнением человеческой личности
пробуждает у нее напряженную потребность в интимности, которая не удов-
летворяется примитивно-чувственными формами.
В общении с кем мог древний афинянин удовлетворить потребность в пси-
хологической близости? С женой? Приниженное социальное положение афинс-
кой женщины делало духовную близость с ней для мужчины невозможной. "Та
скромная доля супружеской любви, которую знает древность,- не субъектив-
ная склонность, а объективная обязанность, не основа брака, а дополнение
к нему". Социальные роли полов в Афинах резко разделялись; отношения
между женщиной и мужчиной не отличались душевной близостью. Обязанностью
женщины было вести хозяйство и рожать детей. И дело здесь не столько в
психологических различиях между полами, сколько в подчиненном социальном
статусе женщины. Понимая сложность проблемы равенства, Платон тем не ме-
нее констатирует:
"Истинная древняя пословица, что равенство создает дружбу..." (Зако-
ны, 757а-в) . Зависимое положение женщины и обусловленная этим ее интел-
лектуальная неразвитость исключают возможность глубокой дружбы с ней.
Может быть, возможны дружеские отношения между родителями и детьми?
Но мужчина-афинянин проводит дома слишком мало времени. Кроме того, се-
мейные устои, основанные на безусловной родительской власти, уже начали
расшатываться. Греческие авторы классического периода сетуют на растущую
непочтительность сыновей, на то, что "отец привыкает уподобляться ребен-
ку и страшиться своих сыновей, а сын - значить больше отца..." (Госу-
дарство, 562е) . Проблема "отцов и детей" стоит в Афинах достаточно ост-
ро.
Мало давала в смысле интимного общения и школа. Древнегреческая тео-
рия воспитания ("пайдейя") не знает понятия формального обучения, сводя-
щегося к более или менее безличной передаче знаний и навыков. По словам
Ксенофонта, "никто не может ничему научиться у человека, который не нра-
вится" . Воспитание мыслится здесь исключительно как глубокое личное об-
щение, в котором старший должен быть одновременно наставником, другом и
идеалом младшего и в свою очередь испытывать к нему чувство любви. Наем-
ный педагог для этого не годится, и не только из-за его зависимого,
рабского статуса.
Прогрессивные педагоги нового времени сравнивали школу, основанную на
|
BIGLIB
