 |
 |
Агрессия
Автор "Конрад Лоренц"
Размер 557648 Байт
Страница 30 из 41
|
 |
ни одна разнополая пара не в состоянии им противостоять, такая пара гу-
саков приобретает очень высокое, если не наивысшее положение в иерархии
своей колонии. Они хранят пожизненную верность друг другу, по крайней
мере не меньшую, чем в разнополых парах. Когда мы разлучили нашу старей-
шую пару гусаков. Макса и Копфшлица, сослав Макса в дочернюю колонию се-
рых гусей на Ампер-Штаузее у Фюрстенфельдбрюка, то через год траура оба
они спаровались с самками, и обе пары вырастили птенцов. Но когда Макса
вернули на Эсс-зее, - без супруги и без детей, которых мы не смогли пой-
мать, - Копфшлиц моментально бросил свою семью и вернулся к нему. Супру-
га Копфшлица и его сыновья, по-видимому, оценили ситуацию совершенно
точно и пытались прогнать Макса яростными атаками, но им это не удалось.
Сегодня два гусака держатся вместе, как всегда, а покинутая супруга
Копфшлица уныло ковыляет за ними следом, соблюдая определенную дистан-
цию.
Понятие, которое обычно связывается со словом "гомосексуальность",
определено и очень плохо, и очень широко.
"Гомосексуалист" - это и одетый в женское платье, подкрасившийся юно-
ша в притоне, и герой греческих мифов; хотя первый из них в своем пове-
дении приближается к противоположному полу, а второй - во всем, что ка-
сается его поступков, - настоящий супермен и отличается от нормального
мужчины лишь выбором объектов своей половой активности. В эту категорию
попадают и наши "гомосексуальные" гусаки. Им извращение более "прости-
тельно", чем Ахиллу и Патроклу, уже потому, что самцы и самки у гусей
различаются меньше, чем у людей. Кроме того, они ведут себя гораздо бо-
лее "по-людски", чем большинство людейгомосексуалистов, поскольку никог-
да не совокупляются и не производят заменяющих действий, либо делают это
в крайне редких, исключительных случаях. Правда, по весне можно видеть,
как они торжественно исполняют церемонию прелюдии к совокуплению: то
красивое, грациозное погружение шеи в воду, которое видел у лебедей и
прославил в стихах поэт Гельдерлин. Когда после этого ритуала они наме-
реваются перейти к копуляции, то - естественно - каждый пытается взоб-
раться на другого, и ни один не думает распластаться на воде на манер
самки. Дело, таким образом, заходит в тупик, и они бывают несколько рас-
сержены друг на друга, однако оставляют свои попытки без особого возму-
щения или разочарования. Каждый из них в какой-то степени относится к
другому как к своей жене, но если она несколько фригидна и не хочет от-
даваться - это не наносит сколь-нибудь заметного ущерба их великой люб-
ви. К началу лета гусаки постепенно привыкают к тому, что копуляция у
них не получается, и прекращают свои попытки; однако интересно, что за
зиму они успевают это забыть и следующей весной с новой надеждой стара-
ются потоптать друг друга.
Часто, хотя далеко не всегда, сексуальные побуждения таких гусаков,
связанных друг с другом триумфальным криком, находят выход в другом нап-
равлении. Эти гусаки оказываются невероятно притягательны для одиноких
самок, что вероятно объясняется их высоким иерархическим рангом, который
они приобретают благодаря объединенной боевой мощи. Во всяком случае,
рано или поздно находится гусыня, которая на небольшом расстоянии следу-
ет за двумя такими героями, но влюблена - как показывают детальные наб-
людения и последующий ход событий - в одного из них. Поначалу такая де-
вушка стоит или соответственно плавает рядышком, как бедный "третий лиш-
ний", когда гусаки предпринимают свои безуспешные попытки к соитию; но
рано или поздно она изобретает хитрость - ив тот момент, когда ее изб-
ранник пытается взобраться на партнера, она быстренько втискивается меж-
ду ними в позе готовности. При этом она всегда предлагает себя одному и
тому же гусаку! Как правило, он взбирается на нее; однако тотчас же пос-
ле этого - тоже как правило - поворачивается к своему другу и выполняет
для него финальную церемонию:
"Но думал-то я при этом о тебе!" Часто второй гусак принимает участие
в этой заключительной церемонии, по всем правилам. В одном из запротоко-
лированных случаев гусыня не следовала повсюду за обоими гусаками, а
около полудня, когда у гусей особенно сильно половое возбуждение, ждала
своего возлюбленного в определенном углу пруда.
Он приплывал к ней второпях, а тотчас после соития снимался и летел
через пруд назад к своему другу, чтобы исполнить с ним эпилог спарива-
ния, что казалось особенно недружелюбным по отношению к даме. Впрочем,
она не выглядела "оскорбленной".
Для гусака такая половая связь может постепенно превратиться в "люби-
мую привычку", а гусыня с самого начала была готова добавить свой голос
к его триумфальному крику. С упрочением знакомства уменьшается дистан-
ция, на которой следует гусыня за парой самцов; так что другой, который
ее не топчет, тоже все больше и больше привыкают к ней. Затем она очень
постепенно, сначала робко, а потом со все возрастающей уверенностью на-
чинает принимать участие в триумфальном крике обоих друзей, а они все
больше и больше привыкают к ее постоянному присутствию. Таким обходным
путем, через долгое-долгое знакомство, самка из более или менее нежела-
тельного довеска к одному из гусаков превращается в почти полноправного
члена группы триумфального крика, а через очень долгое время - даже в
совершенно полноправного.
Этот длительный процесс может быть сокращен одним чрезвычайным собы-
тием. Если гусыня, не получавшая ни от кого помощи в защите гаездового
участка, сама добыла себе место, сама устроила гнездо и насиживает яйца
- вот тут может случиться, что оба гусака находят ее и адаптируют (либо
во время насиживания, либо уже после появления птенцов). То есть, строго
говоря, они адаптируют выводок, гусят; но мирятся с тем, что у них есть
мать и что она шумит вместе со всеми, когда они триумфально кричат со
своими приемными детьми, которые в действительности являются отпрысками
одного из них. Стоять на страже у гнезда и водить за собой детей - это,
как писал уже Хейнрот, поистине вершины жизни гусака, очевидно более
нагруженные эмоциями и аффектацией, нежели прелюдия к соитию и оно само;
потому здесь создается лучший мост для установления тесного знакомства
участвующих индивидов и для возникновения общего триумфального крика.
Независимо от пути, в конце концов через несколько лет они приходят к
настоящему браку втроем, при котором раньше или позже второй гусак тоже
начинает топтать гусыню и все три птицы вместе участвуют в любовной иг-
ре. Самое замечательное в этом тройственном браке - а мы имели возмож-
ность наблюдать целый ряд таких случаев - состоит в его биологическом
успехе: они постоянно держатся на самой вершине иерархии в своей коло-
нии, всеща сохраняют свой гнездовой участок и из года в год выращивают
достаточно многочисленное потомство. Таким образом, "гомосексуальные"
узы триумфального крика двух гусаков никак нельзя считать чем-то патоло-
гическим, тем более что они встречаются и у гусей, живущих на свободе:
Питер Скотт наблюдал у диких короткоклювых гусей в Исландии значительный
процент семей, которые состояли из двух самцов и одной самки. Там биоло-
гическое преимущество, вытекающее из удвоения оборонной мощи отцов, было
еще более явным, чем у наших гусей, в значительной степени защищенных от
хищников.
Я достаточно подробно описал, как новый член может быть принят в зак-
рытый круг группы триумфального крика в силу долгого знакомства. Оста-
лось показать еще такое событие, при котором узы триумфального крика
возникают внезапно, словно взрыв, и мгновенно связывают двух индивидов
навсегда. Мы говорим в этом случае - безо всяких кавычек, - что они влю-
бились друг в друга.
Английское "to fall in love" и ненавистное мне из-за его вульгарности
немецкое выражение "втюриться" - оба наглядно передают внезапность этого
события.
У самок и у очень молодых самцов изменения в поведении - из-за неко-
торой "стыдливой" сдержанности - бывают не столь явными, как у взрослых
гусаков, но отнюдь не менее глубокими и роковыми, скорее наоборот. Зре-
лый же самец оповещает о своей любви фанфарами и литаврами; просто неве-
роятно, насколько может внешне измениться животное, не располагающее ни
ярким брачным нарядом, как костистые рыбы, распаленные таким состоянием,
ни специальной структурой оперения, как павлины и многие другие птицы,
демонстрирующие при сватовстве свое великолепие. Со мной случалось, что
я буквально не узнавал хорошо знакомого гусака, если он успевал "влю-
биться" со вчера на сегодня. Мышечный тонус повышен, в результате возни-
кает энергичная, напряженная осанка, меняющая обычный контур птицы; каж-
дое движение производится с избыточной мощью; взлет, на который в другом
состоянии решиться трудно, влюбленному гусаку удается так, словно он не
гусь, а колибри; крошечные расстояния, которые каждый разумный гусь про-
шел бы пешком, он пролетает, чтобы шумно, с триумфальным криком обру-
шиться возле своей обожаемой. Такой гусак разгоняется и тормозит, как
подросток на мотоцикле, и в поисках ссор, как мы уже видели, тоже ведет
себя очень похоже.
Влюбленная юная самка никогда не навязывается своему возлюбленному,
никогда не бегает за ним; самое большее - она "как бы случайно" находит-
ся в тех местах, ще он часто бывает. Благосклонна ли она к его сва-
товству, гусак узнает только по игре ее глаз; причем когда он совершает
свои подвиги, она смотрит не прямо на него, а "будто бы" куда-то в сто-
рону. На самом деле она смотрит на него, но не поворачивает головы, что-
бы не выдать направление своего взгляда, а следит за ним краем глаза,
точь-в-точь как это бывает у дочерей человеческих.
Как это, к сожалению, бывает и у людей, иногда волшебная стрела Амура
попадает только в одного. Судя по нашим протоколам, это чаще случается с
юношей, чем с девушкой; но тут возможна ошибка, за счет того, что тонкие
внешние проявления девичьей влюбленности у гусей тоже труднее заметить,
чем более явные проявления мужской. У самца сватовство часто бывает ус-
пешным и тогда, когда предмет его любви не отвечает ему таким же
чувством, потому что ему дозволено самым беззастенчивым образом пресле-
довать свою возлюбленную, отгонять всех других претендентов и безмерным
упорством своего постоянного, преисполненного ожиданий присутствия пос-
тепенно добиться того, что она привыкает к нему и вносит свой голос в
его триумфальный крик. Несчастная и окончательно безнадежная влюблен-
ность случается главным образом тогда, когда ее объект уже прочно связан
с кем-то другим. Во всех наблюдавшихся случаях такого рода гусаки очень
скоро отказывались от своих притязаний. Но об одной очень ручной гусыне,
которую я сам вырастил, в протоколе значится, что она более четырех лет
в неизменной любви своей ходила следом за счастливым в браке гусаком.
Она всегда "как бы случайно" скромно присутствовала на расстоянии нес-
кольких метров от его семьи. И ежегодно доказывала верность своему воз-
любленному неоплодотворенной кладкой.
Верность в отношении триумфального крика и сексуальная верность свое-
образно коррелируются, хотя и по-разному у самок и у самцов. В идеальном
нормальном случае, когда все ладится и не возникает никаких помех, -
т.е. когда пара здоровых, темпераментных серых гусей влюбляется друг в
друга по первой своей весне, и ни один из них не теряется, не попадает в
зубы к лисе, не погибает от глистов, не сбивается ветром в телеграфные
провода и т.д., - оба гуся, скорее всего, будут всю жизнь верны друг
другу как в триумфальном крике, так и в половой связи. Если судьба раз-
рушает узы первой любви, то и гусак, и гусыня могут вступить в новый со-
юз триумфального крика, - тем легче, чем раньше случилась беда, - хотя
при этом заметно нарушается моногамность половой активности, причем у
гусака сильнее, чем у гусыни. Такой самец вполне нормально празднует
триумфы со своей супругой, честно стоит на страже у гнезда, защищает
свою семью так же отважно, как и любой другой; короче говоря, он во всех
отношениях образцовый отец семейства - только при случае топчет других
гусынь. В особенности он предрасположен к этому греху в тех случаях,
когда его самки нет поблизости; например, он ще-то вдали от гнезда, а
она сидит на яйцах. Но если его "любовница" приближается к выводку или к
центру их гнездового участка, гусак очень часто нападает на нее и гонит
прочь. Зрители, склонные очеловечивать поведение животных, в таких слу-
чаях обвиняют гусака в стремлении сохранить его "связь" в тайне от суп-
руги, - что, разумеется, означает чрезвычайное преувеличение его
умственных способностей.
В действительности, возле семьи или гнезда он реагирует на чужую гу-
сыню так же, как на любого гуся, не принадлежащего к их группе; в то
время как на нейтральной территории отсутствует реакция защиты се-
мейства, которая мешала бы ему видеть в ней самку. Чужая самка является
лишь партнершей в половом акте; гусак не проявляет никакой склонности
задерживаться возле нее, ходить с ней вместе и уж тем более защищать ее
или ее гнездо. Если появляется потомство, то выращивать своих внебрачных
детей ей приходится самой.
"Любовница", со своей стороны, старается осторожно и "как бы случай-
но" быть поближе к своему другу. Он ее не любит, но она его - да, т.е.
она с готовностью приняла бы его предложение триумфального крика, если
бы он такое сделал. У самок серых гусей готовность к половому акту го-
раздо сильнее связана с влюбленностью, чем у самцов; иными словами, из-
вестная диссоциация между узами любви и сексуальным влечением у гусей
тоже легче и чаще проявлетя среди мужчин, чем среди женщин. И войти в
новую связь, если порвалась прежняя, гусыне тоже гораздо труднее, чем
гусаку. Прежде всего это относится к ее первому вдовству.
|
