 |
 |
Агрессия
Автор "Конрад Лоренц"
Размер 557648 Байт
Страница 39 из 41
|
 |
1 "Wenn die Fahne fliegt, ist der Verstand in der Trompete!" (нем.).
Мы дали приблизительный вариант украинской пословицы и будем призна-
тельны читателям, которые помогут уточнить текст этой поговорки.
В священности этого трепета и в одухотворенности воодушевления усом-
нится тот, кто видел соответствующие поведенческие акты самца шимпанзе,
который с беспримерным мужеством выходит защищать свое стадо или семью.
Он тоже выдвигает вперед подбородок, напрягает все тело и поднимает
локти в стороны; у него тоже шерсть встает дыбом, что приводит к резкому
и наверняка устрашающему увеличению контура его тела при взгляде спере-
ди. Поворот рук внутрь совершенно очевидно предназначен для того, чтобы
вывести наружу наиболее заросшую сторону и тем усилить упомянутый эф-
фект. Общая комбинация осанки и вздыбленной шерсти служит тому же "бле-
фу", что и у горбящейся кошки: она выполняет задачу изобразить животное
более крупным и опасным, чем на самом деле. Так что и наш "священный
трепет" - это не что иное, как попытка взъерошить остатки некогда бывше-
го меха.
Что переживает обезьяна при своей социальной защитной реакции, этого
мы не знаем; однако вполне вероятно, что она так же самоотверженно и ге-
роически ставит на карту свою жизнь, как и воодушевленный человек. Нет
сомнений в подлинной эволюционной гомологии реакций защиты стада у шим-
панзе - и воодушевления у человека; более того, можно очень хорошо
представить себе, как одно произошло из другого. Ведь и у нас те ценнос-
ти, на защиту которых мы поднимаемся с воодушевлением, имеют прежде все-
го общественную значимость. Если мы припомним сказанное в главе "Привыч-
ка, церемония и волшебство", покажется почти невероятным, что реакция,
которая первоначально служила защите индивидуально знакомого, конкретно-
го члена сообщества, все больше и больше брала под свою защиту над-инди-
видуальные, передаваемые традицией культурные ценности, имеющие более
долгую жизнь, нежели группы отдельных людей.
Если наше мужественное выступление за то, что нам кажется высочайшей
ценностью, протекает по тем же нервным путям, что и социальные защитные
реакции наших антропоидных предков, - я воспринимаю это не как отрезвля-
ющее напоминание, а как чрезвычайно серьезный призыв к самопознанию. Че-
ловек, у которого такой реакции нет - это калека в смысле инстинктов, и
я не хотел бы иметь его своим другом; но тот, кого увлекает слепая реф-
лекторность этой реакции, представляет собой угрозу для человечества:
он легкая добыча тех демагогов, которые умеют провоцировать раздража-
ющие ситуации, вызывающие человеческую агрессивность, так же хорошо, как
мы - разбираться в физиологии поведения наших подопытных животных. Когда
при звуках старой песни или какого-нибудь марша по мне хочет пробежать
священный трепет, - я обороняюсь от искушения и говорю себе, что шимпан-
зе тоже производят ритмичный шум, готовясь к совместному нападению. Под-
певать - значит класть палец в рот дьяволу.
Воодушевление - это настоящий автономный инстинкт человека, как, ска-
жем, инстинкт триумфального крика у серых гусей. Оно обладает своим
собственным поисковым поведением, своими собственными вызывающими стиму-
лами, и доставляет - как каждый знает по собственному опыту - настолько
сильное удовлетворение, что противиться его заманчивому действию почти
невозможно. Как триумфальный крик очень существенно влияет на социальную
структуру серых гусей, даже господствует в ней, так и инстинкт воодушев-
ленного боевого порыва в значительной степени определяет общественную и
политическую структуру человечества. Оно не потому агрессивно и постоян-
но готово к борьбе, что разделено на партии, враждебно противостоящие
друг другу; оно структурировано именно таким образом потому, что это
предоставляет раздражающую ситуацию, необходимую для разрядки социальной
агрессии. "Если бы какое-то вероучение на самом деле охватило весь мир,
- пишет Эрих фон Хольст, - оно бы тотчас же раскололось по меньшей мере
на два резко враждебных толкования (одно истинное, другое еретическое),
и вражда и борьба процветали бы, как и раньше; ибо человечество, к сожа-
лению, таково, каково оно есть".
Таков Двуликий Янус - человек. Единственное существо, способное с во-
одушевлением посвящать себя высшим целям, нуждается для этого в психофи-
зиологической организации, звериные особенности которой несут в себе
опасность, что оно будет убивать своих собратьев в убеждении, будто так
надо для достижения тех самых высших целей.
Се - человек!
14. НАДЕЮСЬ И ВЕРЮ
Мне не мнится, что знанье могу предоставить,
Чтоб исправить людей и на путь наставить.
Гете
В отличие от Фауста, я представляю себе, что мог бы преподать нечто
такое, что исправит людей и наставит их на путь. Эта мысль не кажется
мне слишком заносчивой. По крайней мере она менее заносчива, нежели об-
ратная, - если та исходит не из убеждения, что сам не способен учить, а
из предположения, что "эти люди" не способны понять новое учение. Такое
бывает лишь в чрезвычайных случаях, когда какой-нибудь гений опережает
свое время на века.
Если современники кого-то слушают и даже читают его книги, можно с
уверенностью утверждать, что это не гений.
В лучшем случае он может потешить себя мыслью, что ему есть что ска-
зать как раз "по делу". Все, что может быть сказано, наилучшим образом
действует как раз тогда, когда говорящий своими новыми идеями лишь
чуть-чуть опережает слушателей. Тогда они реагируют мыслью: "На самом
деле, я сам должен был догадаться!" Так что здесь не самомнение - наобо-
рот: я искренне убежден, что в ближайшем будущем очень многие, может
быть даже большинство, все сказанное в этой книге о внутривидовой агрес-
сии и об опасностях, вытекающих для человечества из ее нарушений, будут
принимать за самоочевидные и даже банальные истины.
Когда я здесь вывожу следствия из содержания этой книги и, подобно
древнегреческим мудрецам, свожу их в практический устав поведения, - мне
наверняка нужно больше опасаться упреков в банальности, нежели обосно-
ванных возражений. После того что сказано в предыдущей главе о современ-
ном положении человечества, предлагаемые меры защиты от грозящих опас-
ностей покажутся жалкими. Однако это отнюдь не говорит против пра-
вильности сказанного. Исследование редко приводит к драматическим пере-
менам в мировых событиях; такие перемены возможны разве что в смысле
разрушения, поскольку новые открытия легко употребить во вред. Напротив,
чтобы применить результаты исследований творчески и благотворно, требу-
ется, как правило, не меньше остроумия и трудной кропотливой работы, чем
для того, чтобы их получить.
Первое и самое очевидное правило высказано уже в "познай себя" - это
требование углубить понимание причин нашего собственного поведения. Нап-
равления, в которых, по-видимому, будет развиваться прикладная этология,
уже начинают определяться. Одно из них - это объективное физиологическое
исследование возможностей разрядки агрессии в ее первоначальных формах
на эрзац-объекты; и мы уже сегодня знаем, что пустая бочка из-под карби-
да - это не самый лучший вариант.
Второе - это исследование так называемой сублимации методами психоа-
нализа. Можно ожидать, что и эта человеческая форма катарсиса существен-
но поможет ослабить напряженные агрессивные побуждения.
Даже на сегодняшнем скромном уровне наши знания о природе агрессии
имеют некоторую практическую ценность. Она состоит хотя бы в том, что мы
уже можем с уверенностью сказать, что не получится. После всего того,
что мы узнали об инстинктах вообще и об агрессии в частности, два "прос-
тейших" способа управляться с агрессией оказываются совершенно безнадеж-
ными. Во-первых, ее наверняка нельзя исключить, избавляя людей от разд-
ражающих ситуаций; и, во-вторых, с ней нельзя совладать, навесив на нее
морально-мотивированный запрет. Обе эти стратегии так же хороши, как за-
тяжка предохранительного клапана на постоянно подогреваемом котле для
борьбы с избыточным давлением пара.
Еще одно мероприятие, которое я считаю теоретически возможным, но
крайне нежелательным, состояло бы в попытке избавиться от агрессивного
инстинкта с помощью направленной евгеники. Мы знаем из предыдущей главы,
что внутривидовая агрессия участвует в человеческой реакции воодушевле-
ния, которое хотя и опасно, однако необходимо для достижения наивысших
целей человечества. Мы знаем из главы о союзе, что агрессия у очень мно-
гих животных - вероятно, так же и у человека - является необходимой сос-
тавной частью личной дружбы. И наконец, в главе о Великом Парламенте
Инстинктов очень подробно показано, насколько сложно взаимодействие раз-
личных побуждений.
Если бы одно из них, причем одно из сильнейших, полностью исчезло -
последствия были бы непредсказуемы. Мы не знаем, насколько важны все по-
веденческие акты человека, в которых агрессия принимает участие как мо-
тивирующий фактор; не знаем, сколько их всего. Я подозреваю, что очень
много. Всякое "начинание", в самом изначальном и широком смысле слова;
самоуважение, без которого, пожалуй, исчезло бы все, что человек делает
с утра до вечера, начиная с ежедневного бритья и кончая наивысшими дос-
тижениями в культуре и науке; все, что как-то связано с честолюбием, со
стремлением к положению, и многое, многое другое, столь же необходимое,
- все это было бы, вероятно, потеряно с исчезновением агрессивных побуж-
дений из жизни людей. Исчезла бы, наверное, даже очень важная и сугубо
человеческая способность - смеяться.
Перечислению того, что не получится совершенно точно, я, к сожалению,
могу противопоставить только такие мероприятия, успех которых мне всего
лишь кажется возможным.
Наиболее вероятен успех того катарсиса, который создается разрядкой
агрессивности на эрзац-объект. Этим путем, как изложено в главе "Союз",
уже пошли и Великие Конструкторы, когда нужно было воспрепятствовать
борьбе между определенными индивидами. Кроме того, здесь есть основания
для оптимизма и потому, что каждый человек, сколь-нибудь способный к са-
монаблюдению, в состоянии намеренно переориентировать свою пробудившуюся
агрессию на подходящий эрзац-объект. Когда я - как рассказано в главе о
спонтанности агрессии, - будучи в лагере для военнопленных, несмотря на
тяжелейшую полярную болезнь, не ударил своего друга, а расплющил пустую
жестянку из-под карбида, - это произошло наверняка лишь потому, что я
знал симптомы инстинктивных напряжений.
А когда моя тетушка, описанная в 7-й главе, была так непоколебимо
уверена в безграничной испорченности своих горничных, - она упорствовала
в своем заблуждении лишь потому, что ничего не знала о физиологических
процессах, о коих идет речь. Понимание причинных связей нашего собствен-
ного поведения может предоставить нашему разуму и морали действительную
возможность властно проникнуть туда, где категорический императив, пре-
доставленный самому себе, безнадежно рушится.
Переориентирование агрессии - это самый простой и самый надежный спо-
соб обезвредить ее. Она довольствуется эрзац-объектами легче, чем
большинство других инстинктов, и находит в них полное удовлетворение.
Уже древние греки знали понятие катарсиса, очищающей разрядки; а психоа-
налитики прекрасно знают, какая масса похвальнейших поступков получает
стимулы из "сублимированной" агрессии и приносит добавочную пользу за
счет ее уменьшения. Разумеется, сублимация - это отнюдь не только прос-
тое переориентирование. Есть существенная разница между человеком, кото-
рый бьет кулаком по столу вместо физиономии собеседника, - и другим, ко-
торый гнев, не израсходованный на своего начальника, переплавляет в воо-
душевляющие боевые статьи, призывающие к благороднейшим целям.
Особой ритуализованной формой борьбы, развившейся в культурной жизни
людей, является спорт. Как и филогенетически возникшие турнирные бои, он
предотвращает социально вредные проявления агрессии и одновременно под-
держивает в состоянии готовности ее функцию сохранения вида. Однако кро-
ме того, эта культурно-ритуализованная форма борьбы выполняет задачу,
важность которой не с чем сравнить: она учит людей сознательному контро-
лю, ответственной власти над своими инстинктивными боевыми реакциями.
Рыцарственность спорта, которая сохраняется даже при сильных раздражени-
ях, вызывающих агрессию, является важным культурным достижением челове-
чества.
Кроме того, спорт благотворен в том смысле, что создает возможности
поистине воодушевленного соперничества между над-индивидуальными сооб-
ществами. Он не только открывает замечательный клапан для накопившейся
агрессии в ее более грубых, более индивидуальных и эгоистических прояв-
лениях, но и позволяет полностью проявиться и израсходоваться ее более
специализированной, сугубо коллективной форме. Борьба за иерархическое
положение внутри группы, общий и трудный бой за вдохновляющую цель, му-
жественное преодоление серьезных опасностей, не считающаяся с собствен-
|
