 |
 |
Агрессия
Автор "Конрад Лоренц"
Размер 557648 Байт
Страница 5 из 41
|
 |
3. ДЛЯ ЧЕГО НУЖНА АГРЕССИЯ
Часть силы той, что без числа,
Творит добро, всему желая зла.
Гете
Для чего вообще борются друг с другом живые существа? Борьба - везде-
сущий в природе процесс; способы поведения, предназначенные для борьбы,
как и оружие, наступательное и оборонительное, настолько высоко развиты
и настолько очевидно возникли под селекционным давлением соответствующих
видосохраняющих функций, что мы, вслед за Дарвином, несомненно, должны
заняться этим вопросом.
Как правило, неспециалисты, сбитые с толку сенсационными сказками
прессы и кино, представляют себе взаимоотношения "диких зверей" в "зеле-
ном аду" джунглей как кровожадную борьбу всех против всех. Совсем еще
недавно были фильмы, в которых, например, можно было увидеть борьбу бен-
гальского тигра с питоном, а сразу вслед затем - питона с крокодилом. С
чистой совестью могу заявить, что в естественных условиях такого не бы-
вает никогда. Да и какой смысл одному из этих зверей уничтожать другого?
Ни один из них жизненных интересов другого не затрагивает!
Точно так же и формулу Дарвина "борьба за существование", превратив-
шуюся в модное выражение, которым часто злоупотребляют, непосвященные
ошибочно относят, как правило, к борьбе между различными видами. На са-
мом же деле, "борьба", о которой говорил Дарвин и которая движет эволю-
цию, - это в первую очередь конкуренция между ближайшими родственниками.
То, что заставляет вид, каков он сегодня, исчезнуть - или превращает его
в другой вид, - это какое-нибудь удачное "изобретение", выпавшее на долю
одного или нескольких собратьев по виду в результате совершенно случай-
ного выигрыша в вечной лотерее Изменчивости. Потомки этих счастливцев,
как уже говорилось, очень скоро вытеснят всех остальных, так что вид бу-
дет состоять только из особей, обладающих новым "изобретением".
Конечно же, бывают враждебные столкновения и между разными видами.
Филин по ночам убивает и пожирает даже хорошо вооруженных хищных птиц,
хотя они наверняка очень серьезно сопротивляются. Со своей стороны - ес-
ли они встречают большую сову средь бела дня, то нападают на нее, преис-
полненные ненависти. Почти каждое хоть сколь-нибудь вооруженное живот-
ное, начиная с мелких грызунов, яростно сражается, если у него нет воз-
можности бежать. Кроме этих особых случаев межвидовой борьбы существуют
и другие, менее специфические. Две птицы разных видов могут подраться
из-за дупла, пригодного под гнездо; любые два животных, примерно равные
по силе, могут схватиться из-за пищи и т.д. Здесь необходимо сказать
кое-что о случаях межвидовой борьбы, иллюстрированных примерами ниже,
чтобы подчеркнуть их своеобразие и отграничить от внутривидовой агрес-
сии, которая собственно и является предметом нашей книги.
Функция сохранения вида гораздо яснее при любых межвидовых столкнове-
ниях, нежели в случае внутривидовой борьбы. Взаимное влияние хищника и
жертвы дает замечательные образцы того, как отбор заставляет одного из
них приспосабливаться к развитию другого. Быстрота преследуемых копытных
культивирует мощную прыгучесть и страшно вооруженные лапы крупных кошек,
а те - в свою очередь - развивают у жертвы все более тонкое чутье и все
более быстрый бег. Впечатляющий пример такого эволюционного соревнования
между наступательным и оборонительным оружием дает хорошо прослеженная
палеонтологически специализация зубов травоядных млекопитающих - зубы
становились все крепче - и параллельное развитие пищевых растений, кото-
рые по возможности защищались от съедения отложением кремневых кислот и
другими мерами. Но такого рода "борьба" между поедающим и поедаемым ни-
когда не приводит к полному уничтожению жертвы хищником; между ними
всегда устанавливается некое равновесие, которое - если говорить о виде
в целом - выгодно для обоих. Последние львы подохли бы от голода гораздо
раньше, чем убили бы последнюю пару антилоп или зебр, способную к про-
должению рода. Так же, как - в переводе на человеческикоммерческий язык
- китобойный флот обанкротился бы задолго до исчезновения последних ки-
тов. Кто непосредственно угрожает существованию вида - это не "пожира-
тель", а конкурент; именно он и только он. Когда в давние времена в
Австралии появились динго - поначалу домашние собаки, завезенные туда
людьми и одичавшие там, - они не истребили ни одного вида из тех, что
служили добычей, зато под корень извели крупных сумчатых хищников, кото-
рые охотились на тех же животных, что и они. Местные хищники, сумчатый
волк и сумчатый дьявол, были значительно сильнее динго, но в охотничьем
искусстве эти древние, сравнительно глупые и медлительные звери уступали
"современным" млекопитающим.
Динго настолько уменьшили поголовье добычи, что охотничьи методы их
конкурентов больше "не окупались", так что теперь они обитают лишь на
Тасмании, куда динго не добрались.
Впрочем, с другой стороны, столкновение между хищником и добычей во-
обще не является борьбой в подлинном смысле этого слова. Конечно же,
удар лапы, которым лев сбивает свою добычу, формой движения подобен то-
му, каким он бьет соперника, - охотничье ружье тоже похоже на армейский
карабин, - однако внутренние истоки поведения охотника и бойца совершен-
но различны. Когда лев убивает буйвола, этот буйвол вызывает в нем не
больше агрессивности, чем во мне аппетитный индюк, висящий в кладовке,
на которого я смотрю с таким же удовольствием. Различие внутренних по-
буждений ясно видно уже по выразительным движениям. Если собака гонит
зайца, то у нее бывает точно такое же напряженно-радостное выражение, с
каким она приветствует хозяина или предвкушает что-нибудь приятное. И по
львиной морде в драматический момент прыжка можно вполне отчетливо ви-
деть, как это зафиксировано на многих отличных фотографиях, что он вовсе
не зол. Рычание, прижатые уши и другие выразительные движения, связанные
с боевым поведением, можно видеть у охотящихся хищников только тогда,
когда они всерьез боятся своей вооруженной добычи, но и в этом случае
лишь в виде намека.
Ближе к подлинной агрессии, чем нападение охотника на добычу, инте-
ресный обратный случай "контратаки" добычи против хищника. Особенно это
касается стадных животных, которые всем скопом нападают на хищника, сто-
ит лишь им его заметить; потому в английском языке это явление называет-
ся "мобинг".
В обиходном немецком соответствующего слова нет, но в старом охот-
ничьем жаргоне есть такое выражение - вороны или другие птицы "травят"
филина, кошку или другого ночного хищника, если он попадется им на глаза
при свете дня. Если сказать, что стадо коров "затравило" таксу - этим
можно шокировать даже приверженцев святого Хуберта; однако, как мы вско-
ре увидим, здесь и в самом деле идет речь о совершенно аналогичных явле-
ниях.
Нападение на хищника-пожирателя имеет очевидный смысл для сохранения
вида. Даже когда нападающий мал и безоружен, он причиняет объекту напа-
дения весьма чувствительные неприятности. Все хищники, охотящиеся в оди-
ночку, могут рассчитывать на успех лишь в том случае, если их нападение
внезапно. Когда лисицу сопровождает по лесу кричащая сойка, когда вслед
за кобчиком летит целая стая предупреждающе щебечущих трясогузок - охота
у них бывает основательно подпорчена. С помощью травли многие птицы от-
гоняют обнаруженную днем сову так далеко, что на следующий вечер ночной
хищник охотится где-то в другом месте. Особенно интересна функция травли
у ряда птиц с высокоразвитой общественной организацией, таких, как галки
и многие гуси. У первых важнейшее значение травли для сохранения вида
состоит в том, чтобы показать неопытной молодежи, как выглядит опасный
враг. Такого врожденного знания у галок нет. У птиц это уникальный слу-
чай традиционно передаваемого знания. Гуси, на основании строго избира-
тельного врожденного механизма, "знают": нечто пуши-
1. МоЬ - англ. толпа.
2. Святой Хуберт - покровитель животных и охоты (656 (?) - 727) Стар-
ший сын герцога Бертрана Аквитанского. Согласно легенде, обратился в
христианство, повстречав на охоте оленя с сияющим крестом на рогах. Был
епископом маастрихтским и льежским. Канонизирован в 15-м в.
стое, рыже-коричневое, вытянутое и ползущее - чрезвычайно опасно. Од-
нако и у них видосохраняющая функция "мобинга" - со всем его переполо-
хом, когда отовсюду слетаются тучи гусей, - имеет в основном учебную
цель.
Те, кто этого еще не знал, узнают: лисы бывают здесь\ Когда на нашем
озере лишь часть берега была защищена от хищников специальной изгородью,
- гуси избегали любых укрытий, под которыми могла бы спрятаться лиса,
держась на расстоянии не меньше 15 метров от них; в то же время они без-
боязненно заходили в чащу молодого сосняка на защищенных участках. Кроме
этих дидактических целей, травля хищных млекопитающих - и у галок, и у
гусей - имеет, разумеется, и первоначальную задачу:
отравлять врагу существование. Галки его бьют, настойчиво и основа-
тельно, а гуси, по-видимому, запугивают своим криком, невероятным коли-
чеством и бесстрашным поведением. Крупные канадские казарки атакуют лису
даже на земле пешим сомкнутым строем; и я никогда не видел, чтобы лиса
попыталась при этом схватить одного из своих мучителей. С прижатыми уша-
ми, с явным отвращением на морде, она оглядывается через плечо на трубя-
щую стаю и медленно, "сохраняя лицо", трусит прочь.
Конечно, мобинг наиболее эффективен у крупных и вооруженных травояд-
ных, которые - если их много - "берут на мушку" даже крупных хищников.
По одному достоверному сообщению, зебры нападают даже на леопарда, если
он попадается им в открытой степи. У наших домашних коров и свиней инс-
тинкт общего нападения на волка сидит в крови настолько прочно, что если
зайти на пастбище к большому стаду в сопровождении молодой и пугливой
собаки - это может оказаться весьма опасным делом. Такая собака, вместо
того чтобы облаять нападающих или самостоятельно удрать, ищет защиты у
ног хозяина. Мне самому с моей собакой Стази пришлось однажды прыгать в
озеро и спасаться вплавь, когда стадо молодняка охватило нас полукольцом
и, опустив рога, угрожающе двинулось вперед. А мой брат во время первой
мировой войны провел в южной Венгрии прелестный вечер на иве, забравшись
туда со своим скоч-терьером под мышкой: их окружило стадо полудиких вен-
герских свиней, свободно пасшихся в лесу, и круг начал сжиматься, нед-
вусмысленно обнажив клыки.
О таких эффективных нападениях на действительного или мнимого хищни-
ка-пожирателя можно было бы рассказывать долго. У некоторых птиц и рыб
специально для этой цели развилась яркая "апосематическая", или предуп-
реждающая, окраска, которую хищник может легко заметить и ассоциировать
с теми неприятностями, какие он имел, встречаясь с данным видом. Ядови-
тые, противные на вкус или как-либо иначе защищенные животные самых раз-
личных групп поразительно часто "выбирают" для предупредительного сигна-
ла сочетания одних и тех же цветов - красного, белого и черного. И чрез-
вычайно примечательны два вида, которые - кроме "ядовитой" агрессивности
- не имеют ничего общего ни друг с другом, ни с упомянутыми ядовитыми
животными, а именно - утка-пеганка и рыбка, суматранский усач. О пеган-
ках давно известно, что они люто травят хищников; их яркое оперение нас-
только угнетает лис, что они могут безнаказанно высиживать утят в лисьих
норах, в присутствии хозяев. Суматранских усачей я купил специально,
чтобы узнать, зачем эти рыбки окрашены так ядовито; они тотчас же отве-
тили на этот вопрос, затеяв в большом общем аквариуме такую травлю круп-
ного окуня, что мне пришлось спасать хищного великана от этих безобидных
с виду малюток.
Как при нападении хищника на добычу или при травле хищника его жерт-
вами, так же очевидна видосохраняющая функция третьего типа боевого по-
ведения, который мы с X.
Хедигером называем критической реакцией. В английском языке выражение
"сражаться, как крыса, загнанная в угол" символизирует отчаянную борьбу,
в которую боец вкладывает все, потому что не может ни уйти, ни рассчиты-
вать на пощаду. Эта форма боевого поведения, самая яростная, мотивирует-
ся страхом, сильнейшим стремлением к бегству, которое не может быть реа-
лизовано потому, что опасность слишком близка. Животное, можно сказать,
уже не рискует повернуться к ней спиной - и нападает само, с пресловутым
"мужеством отчаяния". Именно это происходит, когда бегство невозможно
из-за ограниченности пространства - как в случае с загнанной крысой, -
но точно так же
может подействовать и необходимость защиты выводка или семьи. Нападе-
ние курицы-наседки или гусака на любой объект, слишком приблизившийся к
птенцам, тоже следует считать критической реакцией. При внезапном появ-
лении опасного врага в пределах определенной критической зоны многие жи-
вотные яростно набрасываются на него, хотя бежали бы с гораздо большего
расстояния, если бы заметили его приближение издали. Как показал Хеди-
гер, цирковые дрессировщики загоняют своих хищников в любую точку арены,
|
