 |
 |
Агрессия
Автор "Конрад Лоренц"
Размер 557648 Байт
Страница 6 из 41
|
 |
ведя рискованную игру на границе между дистанцией бегства и критической
дистанцией. В тысяче охотничьих рассказов можно прочесть, что крупные
хищники наиболее опасны в густых зарослях. Это прежде всего потому, что
там дистанция бегства особенно мала; зверь в чаще чувствует себя укрытым
и рассчитывает на то, что человек, продираясь сквозь заросли, не заметит
его, даже если пройдет совсем близко. Но если при этом человек перешаг-
нет рубеж критической дистанции зверя, то происходит так называемый нес-
частный случай на охоте - быстро и трагично.
В только что рассмотренных случаях борьбы между животными различных
видов есть общая черта: здесь вполне ясно, какую пользу для сохранения
вида получает или "должен" получить каждый из участников борьбы. Но и
внутривидовая агрессия - агрессия в узком и собственном смысле этого
слова - тоже служит сохранению вида.
В отношении ее тоже можно и нужно задать дарвиновский вопрос "для че-
го? ". Многим это покажется не столь уж очевидным; а люди, свыкшиеся с
идеями классического психоанализа, могут усмотреть в таком вопросе зло-
намеренную попытку апологии Жизнеуничтожающего Начала, или попросту Зла.
Обычному цивилизованному человеку случается увидеть подлинную агрессию
лишь тогда, когда сцепятся его сограждане или домашние животные; разуме-
ется, он видит лишь дурные последствия таких раздоров. Здесь поистине
устрашающий ряд постепенных переходов - от петухов, подравшихся на по-
мойке, через грызущихся собак, через мальчишек, разбивающих друг другу
носы, через парней, бьющих друг другу об головы пивные кружки, через
трактирные побоища, уже слегка окрашенные политикой, - приводит наконец
к войнам и к атомной бомбе.
У нас есть веские основания считать внутривидовую агрессию наиболее
серьезной опасностью, какая грозит человечеству в современных условиях
культурно-исторического и технического развития. Но перспектива побороть
эту опасность отнюдь не улучшится, если мы будем относиться к ней как к
чему-то метафизическому и неотвратимому; если же попытаться проследить
цепь естественных причин ее возникновения - это может помочь.
Всякий раз, когда человек обретал способность преднамеренно изменять
какое-либо явление природы в нужном ему направлении, он был обязан этим
своему пониманию причинно-следственных связей, определяющих это явление.
Наука о нормальных жизненных процессах, выполняющих функцию сохранения
вида, - физиология, - является необходимым основанием для науки о нару-
шениях этих процессов - патологии. Поэтому давайте забудем на какое-то
время, что в условиях цивилизации агрессивный инстинкт очень серьезно
"сошел с рельсов", и постараемся по возможности беспристрастно исследо-
вать его естественные причины. Как подлинные дарвинисты, исходя из уже
объясненных оснований, мы прежде всего задаемся вопросом о видосохраняю-
щей функции, которую выполняет борьба между собратьями по виду в естест-
венных - или, лучше сказать, в доцивилизованных - условиях. Именно се-
лекционному давлению этой функции обязана такая борьба своим высоким
развитием у очень многих высших животных; ведь не одни только рыбы бо-
рются друг с другом, как было описано выше, то же самое происходит у ог-
ромного большинства позвоночных.
Как известно, вопрос о пользе борьбы для сохранения вида поставил уже
сам Дарвин, и он же дал ясный ответ:
для вида, для будущего - всегда выгодно, чтобы область обитания или
самку завоевал сильнейший из двух соперников. Как часто случается, эта
вчерашняя истина хотя и не стала сегодня заблуждением, но оказалась лишь
частным случаем; в последнее время экологи обнаружили другую функцию аг-
рессии, еще более существенную для сохранения вида. Термин "экология"
происходит от грече-
ского оиуо^, "дом". Это наука о многосторонних связях организма с его
естественным жизненным пространством, в котором он "дома"; а в этом
пространстве, разумеется, необходимо считаться и с другими животными и
растениями, обитающими там же. Если специальные интересы социальной ор-
ганизации не требуют тесной совместной жизни, то - по вполне понятным
причинам - наиболее благоприятным является по возможности равномерное
распределение особей вида в жизненном пространстве, в котором этот вид
может обитать. В терминах человеческой деловой жизни - если в какой-ни-
будь местности хотят обосноваться несколько врачей, или торговцев, или
механиков по ремонту велосипедов, то представители любой из этих профес-
сий поступят лучше всего, разместившись как можно дальше друг от друга.
Что какая-то часть биотопа, имеющегося в распоряжении вида, останется
неиспользованной, в то время как в другой части вид за счет избыточной
плотности населения исчерпает все ресурсы питания и будет страдать от
голода, - эта опасность проще всего устраняется тем, что животные одного
и того же вида отталкиваются друг от друга. Именно в этом, вкратце, и
состоит важнейшая видосохраняющая функция внутривидовой агрессии. Теперь
мы можем понять, почему именно оседлые коралловые рыбы так поразительно
расцвечены. На Земле мало биотопов, в которых имелось бы такое количест-
во и такое разнообразие пищи, как на коралловых рифах. Здесь вид рыбы, в
ходе эволюционного развития, может приобрести "всевозможнейшие профес-
сии". Рыба в качестве "неквалифицированного рабочего" может прекрасно
перебиваться тем, что в любом случае доступно каждой средней рыбе - охо-
титься на более мелкую, не ядовитую, не бронированную, не покрытую шипа-
ми или не защищенную еще каким-либо способом живность, которая массой
прибывает на риф из открытого моря: частью пассивно заносится ветром и
волнами в виде планктона, а частью - активно приплывает "с целью" осесть
на рифе, как это делают мириады свободно плавающих личинок всех обитаю-
щих на рифе организмов.
С другой стороны, некоторые рыбы специализируются на поедании орга-
низмов, живущих на самом рифе. Но такие организмы всегда как-то защище-
ны, и потому рыбе необходимо найти способ борьбы с их оборонительными
приспособлениями. Сами кораллы кормят целый ряд видов рыб, и притом
очень по-разному. Остроносые рыбыбабочки, или щетинозубы, по большей
части паразитируют на кораллах и других стрекающих животных. Они посто-
янно обследуют кораллы в поисках мелкой живности, попавшей в щупальца
полипов. Обнаружив нечто съедобное, рыбка взмахами грудных плавников
создает струю воды, направленную на жертву настолько точно, что в этом
месте между кораллами образуется "плешь": струя расталкивает их в сторо-
ны, прижимая вместе с обжигающими щупальцами к наружному скелету, так
что рыба может схватить добычу, почти не обжигая себе рыльца.
Все-таки слегка ее обжигает; видно, как рыба "чихает" - слегка дерга-
ет носом, - но кажется, что это раздражение ей даже приятно, вроде пер-
ца. Во всяком случае, такие рыбы, как мои красавицы бабочки, желтые и
коричневые, явно предпочитают ту же добычу, скажем рыбешку, если она уже
попалась в щупальца, а не свободно плавает в воде. Другие родственные
виды выработали у себя более сильный иммунитет к стрекательному яду и
съедают добычу вместе с кораллами, поймавшими ее. Третьи вообще не обра-
щают внимания на стрекательные клетки кишечнополостных - и поглощают ко-
раллов, гидрополипов и даже крупных, очень жгучих актиний, как корова
траву.
Рыбы-попугаи вдобавок к иммунитету против яда развили у себя мощные
клешнеобразные челюсти и съедают кораллов буквально целиком. Когда нахо-
дишься вблизи пасущейся стаи этих великолепно расцвеченных рыб, то слы-
шишь треск и скрежет, будто работает маленькая камнедробилка, и это
вполне соответствует действительности. Испражняясь, рыба-попугай остав-
ляет за собой облачко белого песка, оседающее на дно, и когда видишь это
- с изумлением понимаешь, что весь снежно-белый коралловый песок, покры-
вающий каждую прогалину в коралловом лесу, определенно проделал путь че-
рез рыбпопугаев.
Другие рыбы, скалозубы, к которым относятся забавные
рыбы-шары, кузовики и ежи, настроились на разгрызание моллюсков в
твердых раковинах, ракообразных и морских ежей. Такие рыбы, как импера-
торские ангелы, - специалисты по молниеносному обдиранию перистых корон,
которые выдвигают из своих известковых трубок иные трубчатые черви. Ко-
роны втягиваются настолько быстро, что этой быстротой защищены от напа-
дения других, не столь проворных врагов. Но императорские ангелы умеют
подкрадываться сбоку и хватать голову червя боковым рывком, настолько
мгновенным, что быстрота реакции червя оказывается недостаточной. И если
в аквариуме императорские ангелы нападают на другую добычу, не умеющую
быстро прятаться, - они все равно не могут схватить ее каким-либо другим
движением, кроме описанного.
Риф предоставляет и много других возможностей "профессиональной спе-
циализации" рыб. Там есть рыбы, очищающие других рыб от паразитов. Самые
свирепые хищники их не трогают, даже если они забираются к тем в пасть
или в жабры, чтобы выполнить там свою благотворную работу. Что еще неве-
роятнее, есть и такие, которые паразитируют на крупных рыбах, выедая у
них кусочки кожи; а среди них - что самое поразительное - есть и такие,
которые своим цветом, формой и повадкой выдают себя за только что упомя-
нутых чистильщиков и подкрадываются к своим жертвам с помощью этой мас-
кировки. Кто все народы сосчитает, кто все названья назовет?!
Для нашего исследования существенно то, что все или почти все эти
возможности специального приспособления - так называемые "экологические
ниши" - часто имеются в одном и том же кубометре морской воды. Каждой
отдельной особи, какова бы ни была ее специализация, при огромном обилии
пищи на рифе для пропитания нужно лишь несколько квадратных метров пло-
щади дна. И в этом небольшом ареале могут и "хотят" сосуществовать
столько рыб, сколько в нем экологических ниш - а это очень много, как
знает каждый, кто с изумлением наблюдал толчею над рифом. Но каждая из
этих рыб чрезвычайно заинтересована в том, чтобы на ее маленьком участке
не поселилась другая рыба ее же вида. Специалисты других "профессий" ме-
шают ее процветанию так же мало, как в вышеприведенном примере при-
сутствие врача в деревне влияет на доходы живущего там велосипедного ме-
ханика.
В биотопах, заселенных не так густо, где такой же объем пространства
предоставляет возможность для жизни лишь трем-четырем видам, оседлая ры-
ба или птица может позволить себе держать от себя подальше любых живот-
ных других видов, которые, вообще говоря, и не должны бы ей мешать. Если
бы того же захотела оседлая рыба на коралловом рифе - она бы извелась,
но так и не смогла бы очистить свою территорию от тучи неконкурентов
различных профессий. Экологические интересы всех оседлых видов выигрыва-
ют, если каждый из них производит пространственное распределение особей
самостоятельно, без оглядки на другие виды. Описанные в первой главе яр-
кие плакатные расцветки и вызываемые ими избирательные боевые реакции
приводят к тому, что каждая рыба каждого вида выдерживает определенную
дистанцию лишь по отношению к своим сородичам, которые являются ее кон-
курентами, так как им нужна та же самая пища. В этом и состоит совсем
простой ответ на часто и много обсуждавшийся вопрос о функции расцветки
коралловых рыб.
Как уже сказано, обозначающее вид пение играет у певчих птиц ту же
роль, что оптическая сигнализация у только что описанных рыб. Несомнен-
но, что другие птицы, еще не имеющие собственного участка, по этому пе-
нию узнают: в этом месте заявил свои территориальные притязания самец
такого-то рода и племени. Быть может, важно еще и то, что у многих видов
по пению можно очень точно определить, насколько силен поющий, - возмож-
но, даже и возраст его, - иными словами, насколько он опасен для слушаю-
щего его пришельца. У многих птиц, акустически маркирующих свои владе-
ния, обращают на себя внимание значительные индивидуальные различия из-
даваемых ими звуков. Многие исследователи считают, что у таких видов мо-
жет иметь значение персональная визитная карточка. Если Хейнрот перево-
дит крик петуха словами "Здесь петух", то Боймер - наилучший знаток кур
- слышит в этом крике гораздо более точное сообщение: "Здесь петух Бал-
тазар!" Млекопитающие по большей части "думают носом";
нет ничего удивительного в том, что у них важнейшую роль играет мар-
кировка своих владений запахом. Для этого есть различнейшие способы, для
этого развились всевозможнейшие пахучие железы, возникли удивительнейшие
ритуалы выделения мочи и кала, из которых каждому известно задирание ла-
пы у собак. Некоторые знатоки млекопитающих утверждают, что эти пахучие
отметки не имеют ничего общего с заявкой на территорию, поскольку такие
отметки известны и у животных, кочующих на большие расстояния, и у об-
щественных животных, не занимающих собственных территорий, - однако эти
возражения справедливы лишь отчасти. Во-первых, доказано, что собаки -
и, безусловно, другие животные, живущие стаями, - узнают друг друга по
запаху меток индивидуально, потому члены стаи тотчас же обнаружат, если
чужак осмелится задрать лапу в их охотничьих владениях. А во-вторых, как
доказали Лейхаузен и Вольф, существует весьма интересная возможность
размещения животных определенного вида по имеющемуся биотопу с помощью
не пространственного, а временного плана, с таким же успехом. Они обна-
ружили на примере бродячих кошек, живших на открытой местности, что нес-
колько особей могут использовать одну и ту же охотничью зону без ка-
ких-либо столкновений. При этом охота регулируется строгим расписанием,
точь-в-точь как пользование общей прачечной у домохозяек нашего Институ-
|
