 |
биокосмической симфонии.
Лично я был бы только заинтересован в том, чтобы эту теорию
кто-то опроверг. Хорошая идея не должна быть хлипкой - она способна
вынести большую нагрузку. От того, что произошло в Ла Чоррере,
нельзя отделаться поверхностными отговорками. Напротив, случившееся
ждет вразумительных объяснений. Если оно вовсе не то, что я
утверждаю, так что же оно тогда, это сращение, эта вспышка, эта
встреча с абсолютно Иным? Что же оно являет собой в
действительности?..
А может быть, оно именно то, чем кажется, - наступление эпохи
высшего измерения, чьи отзвуки пронизывают всю историю? Или это
ударная волна, порожденная неким эсхатологическим событием в конце
времени? Законы природы бывает легче понять, если предположить, что
они не универсальные константы, а скорее постепенно развивающиеся во
времени, непрерывно изменяющиеся феномены. В конце концов, принятая
в качестве универсальной константы, скорость света была измерена в
последние сто лет. И экстраполировать принцип неизменности скорости
света на все места и времена - это чисто индуктивный способ
мышления. Но любой добросовестный ученый знает: индукция - не что
иное, как полет воображения. И тем не менее вся наука базируется на
принципе индукции. Этот принцип и есть то, чему бросает вызов
временная волна. Индукция предполагает: из факта, что следствием
действия А явился результат Б, вытекает, что следствием действия А
всегда будет результат Б. Но в действительности ни А, ни Б не
происходят в вакууме - это очевидно. В любую реальную ситуацию могут
вмешаться другие факторы, приведя ее к иному, может быть, совершенно
непредвиденному итогу.
До Эйнштейна все считали, что пространство - это некое место,
куда мы помещаем всевозможные вещи. Оно рассматривалось как аналог
пустоты. Эйнштейн доказал, что пространство - это вещь, обладающая
вращающим моментом, на которую влияют материя и гравитационные поля.
Свет, проходя через гравитационные поля в пространстве,
искривляется, поскольку пространство, в котором он движется,
искривлено само. Иными словами, пространство само есть вещь, а не
место, куда мы помещаем вещи.
Выдвигаемая мною идея представляет собой вкратце следующее:
время, которое раньше считалось неизбежной абстракцией, - тоже
вещь. Оно не только подвержено изменениям - существуют разные виды
времени. И эти разновидности времени приходят и уходят в циклической
последовательности на многих уровнях - ситуации
развиваются по мере реакции материи на обусловливающее влияние
времени и пространства. Эти два фактора обусловливают материю.
Факторы пространства давно известны науке. Мы называем их "законами
природы". А факторы времени? Это уже совершенно другие понятия.
Всегда считалось, что материя есть олицетворение реальности;
но в действительности она обладает некоторыми качествами,
которые больше сродни мысли. Изменения материи определяются двумя
взаимосвязанными динамическими формирующими факторами -
пространством и временем. Эта идея включает в себя некоторые
аксиомы, одна из которых позаимствована у философа Готфрида
Вильгельма фон Лейбница, мастера по изготовлению линз. Лейбницу
принадлежит описание монад - он представлял их в виде мельчайших
частиц, которые бесконечно повторяются во всей Вселенной и содержат
в себе все сущее. Монады существуют не просто здесь и теперь - они
везде и всегда или заключают в себе все время и пространство: все
зависит от того, как посмотреть. Все монады идентичны, но, будучи
взаимосвязанны, они образуют более крупный континуум и в то же время
сохраняют индивидуальные, свойственные только им перспективы. Эти
идеи Лейбница явились предвестниками новой области фрактальной
математики", одним из диковинных примеров которой может служить моя
теория временного фактора.
Теории, подобные этой, предлагают возможные объяснения
механизма памяти и воспоминаний, который в противном случае
оставался бы неразрешимой загадкой. Повреждение даже девяноста пяти
процентов мозга не нарушает функций памяти. Выходит, что память не
хранится где-то конкретно, но пронизывает весь мозг целиком. Как и в
голограмме, вся совокупность памяти, очевидно, заключена в каждой
его частице. Точно так же можно сделать голографический снимок горы
Фудзи и разрезать его пополам; осветите любую половину, и возникнет
вся картина. Этот процесс можно повторять до бесконечности -
голограмма состоит из почти бесчисленного множества крошечных
изображений, каждое из которых в сочетании со своими двойниками дает
целое.
Этому голографическому аспекту памяти такие мыслители, как
Дэвид Бом и Карл Прибрам, придавали огромное значение. Но только мы
с Деннисом дошли до того, чтобы предположить: такую форму
организации можно распространить за пределы мозга, включив в нее
весь космос.
Квантовая физика делает сходное заявление, когда утверждает:
электрон не находится ни в пространстве, ни во времени - он
есть облако вероятностей, и это все, что о нем можно сказать.
Похожее качество отличает и мою идею о времени и сравнении его с
предметом. Если время -^- предмет, то сам собой напрашивается
вопрос: какова же наименьшая продолжительность, релевантная
физическому процессу? Взяв на вооружение научный метод, мы бы стали
расчленять время на все более мелкие отрезки, чтобы выяснить,
существует ли его неделимая единица. Цель этой процедуры - поиск
хронона, или частицы времени. Я полагаю, что хронон существует, но
неотличим от атома. Атомные системы и есть хрононы, просто атомы
гораздо сложнее, чем думают. Я уверен, что атомы обладают еще не
открытыми свойствами, которые помогут объяснить не только свойства
материи, но и характеристики пространства-времени.
Возможно, хрононы и не сводятся к атомам, но, как я подозреваю,
мы обнаружим волновые частицы, из которых состоят материя,
пространство-время и энергия. Хронон сложнее, чем классическое
описание атомных систем, принадлежащее Гейзенбергу-Бору. Он обладает
свойствами, которые сообщают ему уникальную способность
функционировать в качестве первоосновы Вселенной, внутри которой
возникают живые организмы и разумы. До сих пор нам не удавалось
определить динамические свойства, которые позволили бы частице стать
неотъемлемой частью живого или мыслящего организма. Даже бактерия
вроде Е. coli - поразительное совершенство, если сравнивать ее с
атомом Гейзенберга-Бора.
Модель Гейзенберга-Бора позволяет имитировать физическую
Вселенную, состоящую из звезд, галактик и квазаров, но она не
объясняет, как устроены живые организмы или разум. А для того чтобы
эта атомная модель могла изображать более сложные явления, ее
приходится дополнять самыми разными качествами. Если мы хотим
понять, как мы устроены, как из перегноя Вселенной могли вырасти
мыслящие, созидающие человеческие существа, нужно представить себе
атом, наделенный новыми свойствами.
Я не утверждаю, что уже достиг этого. Но я твердо уверен: мне
удалось открыть то направление мысли, следуя которому можно прийти к
такому знанию. Ключ кроется в циклах временных переменных, входящих
в иерархические структуры, которые порождают разнообразные
фрактальные связи, зачастую образующие удивительные замыкания.
Человек, заложивший наиболее прочную философскую основу для
понимания такого рода проблем, - Альфред Норт Уайтхед. Его метод
способен предсказать все то, что мы предполагаем. Теория Уайтхеда
объясняет существование жизни, разума и целого ряда феноменов,
которым картезианский подход дает лишь приблизительное решение.
Эти области, стали сферой поиска и для других
мыслителей-визионеров. Динамика хаотического аттрактора- это идея,
согласно которой любой процесс можно связать математическим
уравнением с любым другим Процессом только потому, что все процессы
принадлежат к одному классу явлений. Свержение диктатора, взрыв
звезды, оплодотворение яйцеклетки - все это можно описать одним и
тем же набором членов.
Наиболее многообещающая разработка в этой области - появление
новой эволюционной парадигмы Ильи Пригожина и Эриха Янча. В своей
работе они вывели не что иное, как новый принцип упорядоченности в
природе - открыли диссипативную самоорганизацию как "созидательный"
принцип, лежащий в основе динамики открытой и многоуровневой
реальности и, и дали его математическое описание. Диссипативные
структуры творят чудеса: создают и сохраняют упорядоченность,
несмотря на флуктуации - флуктуации, причина которых коренится в
квантово-механической неопределенности.
Понимай мы Вселенную до конца, нам удалось бы, использовав эти
знания, сказать первому встречному, сколько мелочи у него в кармане.
Поскольку ее количество - свершившийся факт, его возможно вычислить,
по крайней мере теоретически. Важно понимать, что есть истинные
границы реальности, а не вероятные границы событий, возможных в
будущем. Хотя граничные условия и работают на будущее, тем не менее,
они представляют собой вероятностные ограничения, а не предрешенный
факт. Можно предположить, что через десять минут комната, в которой
мы находимся, все еще будет существовать. Это граничное условие,
которое будет определять пространство-время следующие десять минут в
наших координатах. Но мы не можем знать, кто будет в этой комнате
через десять минут, - этот вопрос остается открытым.
Меня могут спросить: откуда нам известно что комната будет
существовать в любой миг в будущем? Здесь-то на сцену и выходит
индукция. По правде говоря, наверняка это знать не может никто. Нет
такого абсолютно точного метода, который позволил бы нам установить
это. Но мы можем прибегнуть к индуктивному полету воображения,
который в качестве трамплина использует накопленный опыт. Мы
предполагаем, что существование комнаты как граничное условие
сохранится, хотя в принципе в эти десять минут может произойти
землетрясение, и от нашего дома камня на камне не останется. Однако,
чтобы такое случилось, граничное условие должно быть нарушено
полностью, самым что ни на есть неожиданным и невероятным образом.
И, что самое любопытное. Такое вполне может случиться. Именно
это и позволяет предсказать временная волна -^- то, что существуют
условия, при которых могут происходить события чрезвычайной новизны.
Но здесь возникает одна проблема; поскольку мы предлагаем модель
времени, математическое описание которой неотъемлемо диктует
спиральную структуру, события постепенно сжимаются во все более
тугие спирали, а это неизбежно приводит к конечности времени. Как и
центр черной дыры, конечное время неизбежно представляет собой
сингулярность, область или событие, внутри которого обычные законы
физики не срабатывают. Представить себе, что может случиться в
присутствии сингулярности, в принципе невозможно, поэтому вполне
естественно, что наука сторонится подобных идей. Абсолютная
сингулярность o- это "большой взрыв.", который, как считают физики,
положил начало Вселенной. Наука просит нас поверить, что целая
Вселенная возникла из ничего, в единый миг и без всякой видимой
причины. Такая идея ставит предел любой, даже самой безграничной
доверчивости. Иными словами, если вы сможете в нее поверить, то
поверите во что угодно. По сути дела, эта теория абсолютно абсурдна
и в то же время чрезвычайно важна для всех логических допущений,
которые наука так старательно оберегает. Все так называемые
логические допущения вытекают из этой изначально невероятной
ситуации.
Западная религия тоже имеет свою сингулярность в виде
апокалипсиса, события, поставленного не в начало, а в конец
существования Вселенной. И это положение кажется мне более логичным,
чем те, что навязывает нам наука. Если сингулярности вообще
существуют, легче предположить, что они возникают из древнего,
излишне усложненного космоса, вроде нашего, чем из мегапустоты,
безликой и безмерной.
Наука смотрит на апокалиптические фантазии религии свысока,
полагая, что конечность времени может означать только энтропийное
время, в котором отсутствуют всякие изменения. Наука придерживается
мнения, что все процессы раньше или позже затухают, энтропия же
достигает максимума только в некоем чрезвычайно отдаленном будущем.
Принцип энтропии предполагает, что законы пространственно-временного
континуума можно бесконечно и линейно распространять на будущее. В
спиральной схеме времени, относящегося к временной волне, такое
предположение отсутствует. Скорее, конечное время означает переход
от одной системы обуславливающих бытие законов к другой, абсолютно
новой. Вселенная рассматривается как последовательность
|
BIGLIB
