 |
его бывшая жена, а ты не соизволил принять.
- А что она ходит?
- Прими и выслушай, - посоветовал Луговой. - Рассказать тебе - не
поверишь. Хотя поверишь. Ты же всякой чертовщиной занимаешься...
Полковник Заремба обещал непременно выслушать мадам Соломину, однако
в тот день закрутился и вспомнил лишь вечером. Бывшая жена Поспелова
упорно прождала в коридоре и приемной двенадцать часов, боясь выйти из
здания: вдруг назад не пустят?
Луговой разрисовал Соломину как "Мисс Очарование", как
обворожительную женщину редчайшей красоты, Заремба же увидел перед собой
ничем не примечательную особу без всякого макияжа, утомленную, с темными
кругами под большими глазами. Зрачки расширены, словно в них закапали
атропин. Нервные пальчики не находили покоя...
- Слушаю вас, мадам, - привычным, несколько развязным тоном сказал
полковник, впрочем, вовсе не желая ее обидеть.
- Как мужчина и офицер вы обязаны прежде извиниться, - холодно
произнесла Соломина. - Я месяц обиваю ваши пороги.
- Простите великодушно! - сменил тон Заремба - ну и штучка, бывшая
жена! Не зря он тебя покинул...
- Мне необходимо срочно видеть мужа!
- Бывшего мужа?
- Не имеет значения!.. Я должна быть рядом с ним! Сегодня! Сейчас.
Безотлагательно!
Можно было представить, что станет, если эта своенравная дамочка
явится в "бермудский треугольник", где живет мирная пара простых
фермеров...
- К моему великому сожалению, такой возможности представить не могу,
- заговорил полковник. - Ваш бывший муж находится... далеко отсюда. Должно
быть. вы помните, чем он занимается? Сейчас он исполняет свои обязанности,
иногда с риском для жизни...
- Поэтому я должна быть с ним рядом. Обязана!
Ее драчливая настойчивость медленно выводила Зарембу из себя: видали,
явилась, жена! Опомнилась!
- Хочу вам доложить, сударыня... В данный момент у Поспелова есть
жена, - со скрытым злорадством сказал Заремба. - Не волнуйтесь, она
достойная женщина, заботливая хозяйка...
- Но не любящая! - оборвала Соломина.
- Это смелое заявление, но должен вас разочаровать...
- Георгия никто не может любить так, как я!
Она была сумасшедшая! Избалованная, развращенная вниманием, капризная
и нетерпимая. Такая жена вообще не годилась для разведчика.
- Поймите, мне все равно, с кем он живет, с кем будет жить. С кем
будет... делить брачное ложе. Меня это не волнует. Я просто хочу быть
рядом.
- Это невозможно, уважаемая... товарищ Соломина.
- А могу я увидеть его? - нашлась она. - Всего на несколько минут?
- Нет, не можете, - жестковато произнес полковник. - В вашем случае
минуты ничего не решат. Ничем не могу помочь.
- Я понимаю... вы отказываете мне даже в коротком свидании?
- Оно просто неосуществимо реально.
Соломина сделал паузу, в глазах возник и затаился тихий огонь
решимости.
- В таком случае... Должна вам признаться. Я покушалась на жизнь
вашего сотрудника Георгия Поспелова. Я стреляла в него, хотела убить. Это
произошло двадцать девятого апреля в моей квартире. Я вытащила у него
пистолет из пиджака и выстрелила. Он подтвердит. А в кровати есть пулевая
пробоина.
Заремба только усмехнулся про себя - точно, чокнутая дамочка! -
развел руками.
- Ну и что? Что из этого следует?
- Вы обязаны возбудить уголовное дело. За покушение на убийство. Есть
такая статья.
- Я ле возбуждаю уголовные дела. Обращайтесь в милицию,
прокуратуру...
- Я стреляла в вашего сотрудника!
- Заявления от него не поступало!
- Потребуйте! И устройте нам очную ставку!
Логика у нее была любопытная, хотя известная. Не мытьем так катаньем
отыскать, увидеть бывшего мужа...
- Когда Поспелов, ваш бывший муж, закончит работу и вернется в
Москву, я вам гарантирую встречу. Хоть очную, хоть какую ставку. Но пока
мы зря теряем время.
- Какой вы... толстокожий, непрошибаемый, - горько вымолвила она. -
Полковник Луговой совсем не такой, как вы... Скажите, женщина, которая
живет сейчас с Георгием - смелая женщина? Способна на самопожертвование?
- Безусловно! Она очень мужественная женщина!
- Кошмар... Как Жоре не повезло. Рядом - мужественная женщина. Ужас.
- Что, плохо? Опять плохо?
- Жалко Георгия. Жить с мужланкой невыносимо. Вы же сказали -
мужественная?
- Нет, она женственна... Что вы, собственно, хотите? - Заремба
начинал злиться.
- Защитить Георгия от опасности. Мне стало известно, в какие дни и
часы ему угрожает опасность. А защитить его могу только я. Или женщина,
готовая к самопожертвованию. "Ах, какие пылкие слова и речи! - про себя
позлорадствовал полковник. - Где же ты раньше была, защитница..." -
Успокойтесь, сударыня, - однако ласково сказал он. - Его защитят, если он
сам не сможет защитить себя.
- Вы в этом уверены?
- Безусловно!
- Но как? Ни Георгий, ни его... женщина не знают опасных дней!
- А вы их знаете?
- Если бы я не узнала - не пришла...
- Составляете гороскопы?
- Нет... Я стала чувствовать, когда его поджидает опасность. Когда и
где. - Она посмотрела глазами чистыми и пронзительными. - Вижу картины...
И знаю, что так будет! Это картины из будущего! Поверьте мне, я не
обманываю. И должна быть с ним, хотя бы в эти часы.
Полковник Заремба занимался разгадкой феноменов, хитросплетениями
обстоятельств, отдающих мистикой, одним словом, вещами запредельными и
малопонятными, однако слабо верил в способности экстрасенсов, гадалок,
предсказателей, и особенно - подобным ясновидящим экзальтированным особам.
Прокапризничала "Мисс Очарование", прохлопала, упустила мужа, и теперь
правдами и неправдами стремится заполучить назад, купить, провести на
мякине, стать нужной, сделать его, зависимым от ее "феноменальных
способностей".
Женская логика и способы старые как мир...
- Вижу, не верите мне, - определила Соломина. - Хорошо. Все же очень
просто проверяется! Я скажу, что уже было с Георгием, когда он стоял в
шаге от гибели.
А вы его спросите, так ли все было. Сейчас я опишу все как было.
Сейчас... Это уже в прошлом, поэтому нужно вспомнить.
Соломина откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза. Заремба слышал
и не такие россказни, поэтому ждал терпеливо, готовясь опровергать.
Опасностей, ставящих под угрозу жизнь фермеров в Горячем Урочище, пока еще
не наблюдалось. Иначе было бы немедленно доложено.
- Окно раскрыто, шторы опущены... Балконная дверь! Да, открыта
балконная дверь!
- не поднимая век, заговорила она. - Почему-то под балконом вода...
Шторы полощатся на ветру... По воде идут люди, много людей. Нет, не люди -
призраки, мертвецы! Кричат что-то!.. "О, плохи твои дела, мадам, -
мысленно пропел Заремба. - С головкой непорядок..." - Прошу, закройте рот,
- будто очнувшись, попросила Соломина. - Ваши золотые зубы мешают
сосредоточиться.
Полковник оценил ее непосредственность: как возможно было прожить с
ней целых восемь лет?! Бедный Поспелов...
- Закрыл, - сказал он. - Дышать позволите?
- Георгий стоит на балконе, с ружьем, - снова заговорила она, будто
бы находясь в трансе. - За спиной... Не вижу, кто за спиной. Какая-то
тень... И мертвецы, мертвецы! Они стреляют! И Георгий стреляет! Битое
стекло, женский крик... Ружье упало в воду! Но он жив! Вижу, как стоит за
стеной, на руке кровь... Все, больше ничего.
Заремба побродил взад-вперед вдоль стола, склонился к Соломиной,
оперевшись на кресло.
- И это все вы так прямо и видите?
- Да, вижу... Только нужно сосредоточиться. Очень сильною. Вам это не
понять!..
Трудно и объяснить... Надо почувствовать его, ощутить прикосновение,
услышать, как он дышит... И тогда открывается зрение. В ее глазах стояла
боль...
- - Может быть, я чем-то смогу помочь вам? - пожалел Заремба -
Помочь? Устройте мне встречу с мужем! Прошу вас! Хотя бы на несколько
часов!..
- Простите, не могу.
- В таком случае, не говорите ничего, - без обиды попросила она. - Вы
же сможете срязаться с Георгием и спросить, было ли все, что я видела.
Сможете?
- Пожалуй, да.
- Вы сами убедитесь, что я не обманула. Все это было, и я видела.
- Значит, мертвецы шли по воде? И стреляли?
- По воде...
- Считаете, это возможно?
- Не знаю... Наверное, для мертвецов все возможно, - вяло
предположила Соломина. - Меня интересует только мой муж!
- Понимаю.
- Ничего вы не понимаете, - выложила на стол несколько листков бумаги
из записной книжки. - Когда получите подтверждение - передайте Георгию вот
это. Здесь все написано. День, час и место, которых нужно опасаться. Нужно
избегать! Особенно вот этот день! Вот, двадцать девятого октября...
Двадцать три часа десять минут... Пусть не подходит к воде! Ни в коем
случае! Ему ничего не угрожает ни дома, ни в лесу. Но у воды его ждет
смерть! Передадите?
- Непременно! Завтра же, с утренней почтой!
- И еще вот, обратите внимание, - она вытащила листок. - Семнадцатого
июля, девять часов двадцать две минуты утра.
- Запомнил, - чувствуя себя неуютно, проговорил полковник. - Это не
трудно... Не волнуйтесь, я все передам.
- Спасибо и за это... А не могли бы сказать: где сейчас мой муж? Не
называйте города, хотя бы в какой стороне? Мне это важно.
- В южных областях, - неопределенно сказал Заремба. - На юге.
- На юге? Странно... Хорошо. Я еще приду к вам. Мне кажется, мы еще
встретимся, и не один раз.
- Да, разумеется! - согласился он, провожая к двери. - Буду рад! А
кто вы по профессии, если не... тайна.
- Я? Я просто очаровательная женщина.
- И все?
- Разве этого мало? - улыбнулась она и погрозила пальчиком. - И прошу
вас, не обманывайте меня больше. Мой муж вовсе не на юге, а далеко на
севере. В Карелии.
Ведь правда? Правда! А спрашивала я у вас, чтобы проверить, лжете вы
или нет.
Оказывается, лжете. Но я все-все знаю. И скоро к нему поеду. Потому
что мужу грозит беда.
Захлопнув за ней дверь, Заремба сунул руки в карманы и бесцельно
походил по кабинету. Образ бывшей жены Поспелова и ее откровения оказались
навязчивыми даже для привыкшего к чертовщине полковника: голос застрял в
ушах, перед глазами, словно навязчивый солнечный зайчик, было ее лицо.
Просто очаровательная женщина... И очень скромная! Потом он спохватился,
что уже девятый час вечера -- уборщица пришла мыть полы, - давно пора
домой. Он спрятал бумаги в сейф, подержал в руках записки Соломиной:
господи, что делает с бабами собственная дурь! Что имеем - не храним,
потерявши - плачем... Жила бы с Поспеловым, как за каменной стеной! Детей
бы рожала! Тогда бы и была просто очаровательная... Заремба скомкал листки
и бросил в корзину. Оказывается, и нынче сходят с ума от любви!
Не все еще потеряно!
Лифт оказался занятым - перевозили мебель с этажа на этаж, кто-то из
начальства переезжал. Заремба стал спускаться по лестнице и, минуя третий
этаж, вспомнил Лугового. Зайти, что ли, "доложить", что беседа с бывшей
очаровательной женщиной проведена, претензии выполнены, и не видать ему
Поспелова теперь, как своих ушей!
|
BIGLIB
