 |
Блестящий круг пронесся внизу и в наушниках вякнул старший группы:
- Вымпел пошел! - Приготовь Тимоху! - распорядился Дитятев. - Да чтоб
ручку взял!
А то опять углем протокол напишите!
Он заложил круг, зашел на объект от солнца и положил машину на боевой
курс. Это была испытанная и продуктивная тактика - сначала выбросить
одного десантника вроде бы с пристрелочным прыжком и улететь из зоны
видимости турбанды. А когда она, увидев единственного десантника,
обнаглеет или рванет в бега, высыпать ей на голову еще двух-трех. А в
протоколе отметить, что во время задержания оказали сопротивление - штраф
автоматически увеличивался вдвое.
Тимоху обряжали всей командой, натягивали специальную защиту, чтобы
прыгать на лес, застегивали лямки, проверяли подвеску, охлопывали и
оправляли, таким образом сочувствуя товарищу. Летнаб знал, что делает
Тимохе подлянку: у него дома печь разобрана, грязь в избе, жена Ольга
запилит. На базу-то он вернется не раньше чем через сутки! Но трезвенника
Тимоху невозможно было подкупить, напоить, а значит, нарушителям не
избежать протокола. Он был настойчив и привязчив хуже самого зловредного
мента.
Приближаясь к лысой сопке, Дитятев вдруг обнаружил, что блестящий
предмет сильно потемнел, налился свинцовой серостью и стал медленно
сокращаться. А рядом уже не было ни одной человеческой фигурки.
Разбежались они, что ли? Но почему тогда так быстро уменьшается площадь
круга?
- Тимофей, пошел! - приказал летнаб, и дождавшись, когда парашютист
сиганет в открытую дверь и откроет купол, передал управление пилоту, взял
радиостанцию "Комарик"- портативный прибор, умещающийся в руке.
- Ну ты и удружил, шеф! - первым делом передал свою обиду Тимоха. - Я
только печь разломал...
- Постараюсь сегодня пригнать вертушку, - пообещал Дитятев. - Что там
под тобой?
- Хрен знает... Ничего!
- Как - ничего? - самолет ушел к соседней сопке и теперь делал правый
разворот - задний план был полностью закрыт.
- Ни дыма, ни огня... И на кой ляд ты меня выпихнул?
Похоже, Тимоха еще не проснулся и предмета на земле не видел.
- Смотри, там полотнище такое блестит и люди бегали, - указал летнаб.
- Ищи их и рисуй протокол.
- Лысина пустая, шеф, - через минуту сообщил Тимоха. - Хорошо вижу...
Даже ягель не тронут.
Пилот Леша развернул машину, и Дитятев увидел купол Тимохи, медленно
плывущий над сопкой. Вершина ее действительно оказалась чистой...
Десантура таращилась в иллюминаторы.
- Где же эта хреновина? - возмущенно спросил Леша. - Растаяла, что
ли? Оптический эффект?
Внезапно с опушки лысины повалил густой багровый дым, прорезался
всполохами белого огня, словно замедленный, ленивый какой-то взрыв. И
сразу же вспыхнули крайние деревья от корня до макушек.
- Вот тебе и оптический эффект, - недовольно сказал Дитятев. -
Вызывай базу!
Подожгли, суки! А что еще!
Купол Тимохи все еще болтался в воздухе, словно приклеенный к
голубому небу.
Умышленные поджоги в пожароопасный период случались часто за
последние годы, особенно на нефтепромыслах Тюмени и в Якутии, куда
карельскую десантуру гоняли в командировки. Несколько раз огонь вспыхивал
вот так же, на глазах у патруля, видны были и сами поджигатели, их машины
и моторные лодки, но поймать никого не удавалось. Хотя по сигналам
лесоохраны на место происшествия немедленно вылетали бригады ОМОНа и
спецгруппы ФСБ, блокировали районы, прочесывали окрестности -
злоумышленники всякий раз уходили безнаказанными.
- Лобан, готовь всю группу! - распорядил летнаб и позвал по
"комарику" Тимоху. - Теперь-то что-нибудь видишь?
- Да пусто кругом, на что смотретьто? - недовольно отозвался тот.
- Пусто? Сейчас задницу поджаришь! Развернись на север!
- Развернулся, и что?
- Огонь видишь?
- Ну и шуточки у тебя, шеф! Кончай травить! При на базу и гони
вертушку! - разозлился Тимоха. - Что в самом деле-то?..
- Смотри лучше-то! Глаза разуй! - закричал Дитятев.
- Я смотрю, на какую бы сосну повеситься, - невозмутимо отозвался
парашютист. - Внизу курумник - ноги сломаешь. Мне твои дрючки слушать
некогда, привет!
- Чего он, ослеп?! - возмутился летнаб.
- Шеф, связи с базой нет, - вместо ответа сказал пилот Леша. - По
всем каналам жуткие помехи.
- Как всегда, не понос, так золотуха! - ругнулся Дитятев. - Ложись на
боевой, я пошел выпускать группу.
Деревья на опушке полыхали ярко, со странным белым дымом: похоже,
горела какая-то химия. Тимоха на миг скрылся в облаке вместе с куполом и,
когда вновь открылся взору, то уже висел на высокой, разлапистой сосне,
накрыв парашютом половину кроны. Причем рядом с горящими деревьями!
- Он что? Крыша поехала? - тыча пальцем в иллюминатор, прокричал
Лобан. - Сожжет купол!
Иногда от лени, чтобы не ползать по каменистой тайге с грузом,
десантура норовила приземлиться поближе к очагу. Тимоха же вконец
обнаглел! И в самом деле, от излучения парашют мог вспыхнуть в любой
момент. Или сплавиться, скомкавшись и расползаясь дырами. При нынешней
бедности на счету был каждый купол, со складов подопревшее старье
вытаскивали...
Самолет шел уже по боевому курсу, в салоне вспыхнул световой сигнал,
включенный по расчетному времени, и десантура столпилась у открытой двери,
тяжелая, толстая от снаряжения, неповоротливая. Первыми прыгнули молодые
Шура с Игорьком, за ними молодожен Паша и тяжелый Азарий - машина сразу
подпрыгнула вверх на несколько метров. Последним сиганул Лобан.
Летнаб затворил дверь. Со следующего захода следовало выбросить
"мабуту" на грузовом парашюте и мешок с продуктами на стабилизации. Он
придвинул груз к двери, зацепил карабином вытяжной фал. В этот момент
заработал "комарик".
- Шеф! Шеф! Ну, блин, какая тут потеха! Человечки какие-то бегают! -
с восторженным страхом закричал Тимоха. - Мужички! В скафандрах!
- Где бегают? - бросаясь к иллюминатору, спросил летнаб.
- Подо мной! Метр с кепкой! Зелененькие! Я с дерева не слезу!
- Ты что, перегрелся? - вдруг заорал Дятитев, отчего-то мгновенно
покрывшись испариной и одновременно гусиной кожей. - Тима? Тимофей!
Земля больше не отвечала. Летнаб втиснулся в кабину, взял управление.
- Вызывай базу!
- Связи нет, постоянно вызываю, - Леша почему-то слегка побледнел,
верно, первый раз в острой ситуации попал в зону радионепроходимости и
вместе со связью терял присутствие духа.
- Сейчас будет! - Дитятев потянул штурвал на себя и прибавил
оборотов. Стрелка высотомера поползла вверх. Пока набирал высоту, заметил,
как десантура один по одному развешивалась на деревьях вдоль опушки - тоже
не хотели далеко улетать от пожара. Связи не было и на тысяче метров,
помехи, кажется, сгустились еще больше, в наушниках стоял сплошной
раскатистый треск, как во время грозы. Летнаб махнул рукой, приказал
пилоту ложиться на боевой и пошел выпихивать груз. Дым клубился над лесом,
переливался, таял от внутреннего свечения, но облако отчего-то не
разрасталось и, сохраняя прежний объем, висело на одном месте, хотя над
землей тянул ветерок метров пять в секунду. Эту странность он заметил,
когда отправил грузовой парашют.
- Тимофей? - позвал по "комарику" летнаб - рация была только у него.
- Тимоша?
Сейчас мужики тебя снимут. Ты что, стукнулся? Слышишь меня?
- Слышу, - отозвался Тимоша.: - Голова болит, кружится...
- Ударился? Головой ударился?
- Нет... Я умираю, шеф, - невнятно забормотал тот. - Все,
отпрыгался... Шеф?
Шеф!.. Печь разломал... Помоги моей бабе... Ребятишки зимой
перемерзнут...
- Тима? Тимошка?! Я сейчас вертушку пригоню! Терпи, братан! -
чувствуя непонятную тоску, прокричал летнаб. - Только отрезаться не
вздумай! Стропы не режь! Мужики снимут! Они рядом с тобой сели!
- Шеф! Гляди! - заорал пилот Леша, подавшись вперед. - Где огонь?
Огонь исчез! И дыма нет!
Там, где только что клубилось облако и полыхали сосны, был совершенно
чистый и прозрачный воздух. Как повсюду. И деревья вышли из пламени, не
потеряв ни сучка, ни хвоинки - ветерок буравил зеленые кроны... Шесть
куполов, развешанные по крайним соснам, трепетали, как угасшие паруса, и
только грузовой приземлился точно в центр каменистой лысины, вытянулся по
ветру и лениво всхлипывал, уползая к лесу.
- Мы что, все белены объелись? - неведомо кого спросил летнаб. -
Померещилось, что ли? Ну уж хрен! Моим глазам не мерещится!
Он снова взялся за штурвал, заломил лихой вираж, выровнял машину, и
резко бросил ее к земле. Сквозь блистающий круг винта он старался
рассмотреть, что происходит на опушке: по времени десантура должна была
уже отстегнуться от куполов и спуститься с деревьев. У каждого был
специальный фал-спасатель: привязал к стволу или за прочный сук и в три
секунды слез.
Парашютисты все еще болтались на деревьях, как мухи в тенетах. И,
кажется, даже не делали попыток спуститься. Двух он рассмотрел точно: лес
вдоль залысины был редким и легко пробивался солнечными лучами. Самолет
пронесся в двадцати метрах над вершинами сосен. Летнаб потянул ручку газа
и стал набирать высоту, намереваясь сделать еще один заход.
- Хреново дело! - проговорил с внутренней дрожью. - Связь! Связь
давай!
Пилот Леша, кажется, "поплыл": белые губы, ноздри, кожа на лице
натянулась, словно у покойника, выступила молодая щетина на щеках и рот
уже не закрывался.
- Леша? Ситный друг? Ты что, в штаны наделал?
Пилот потряс головой, что-то сказал, забыв нажать кнопку СПУ на
штурвале. По губам понял летнаб: спрашивал, куда делся огонь...
- Никуда, Леша, - ласково проговорил он. - Погас огонь! Сам потух!
Бывает и такое.
Сам загорается, сам и гаснет. Под божьим оком ходим. Бери штурвал,
Леша, поехали на базу. Сейчас вертушку мужикам пригоним. Огня нет, что им
там делать? Вроде бы заговор на пилота подействовал - поозирался, положил
руки на штурвал, ноги поставил на педали. Дитятев продолжал наговаривать,
содрогаясь от внутреннего холода:
- Вот, молоток! Вывезем десантуру - водочки купим, попьем, на танцы
сходим, девок снимем. В Покровском девки красивые... Ты что с мужиками на
танцы не ходишь? Не бойся, они в обиду не дадут. Они у меня по сорок
человек команды разгоняли. Наденут тельники и - вперед. Выйдем из зоны -
связь наладится. А связь наладится, так мы вертушку сразу сюда погоним...
Он еще боялся полностью отдать управление пилоту и контролировал
положение штурвала. Набирали высоту, уходили от злополучной сопки на
северо-восток, в сторону базы; забалтывая Лешу, Дитятев и себя забалтывал,
поскольку все сильнее и сильнее ощущал в груди ледяной стержень.
Глянув на приборы, он почувствовал холод и в затылке: стрелка компаса
вертелась волчком, точно так же крутился шарик плавающего компаса,
остановились бортовые часы, упала на нуль стрелка тахометра, хотя
двигатель работал без всяких перебоев. И горючего было нуль...
Потом зажглась лампочка пожарной тревоги и словно пробудила пилота
Лешу.
- Шеф, мы же горим! - объявил он. - А что приборы так... пляшут?
- Где ты видишь огонь? - пытался сохранить спокойствие летнаб. -
Двигло не горит, дымного следа нет...
- Может, прыгнем, шеф? - Он стал щелкать триммерами управления.
Дитятев ударил его по руке.
- Спокойно, Леха! Набираем высоту! Приборы - ерунда, бывает. Машина
старая.
Может, в магнитную воронку попали. Знаешь, бывают такие, как на
воде...
- Не ври, шеф! - лишенным страха, совершенно трезвым голосом закричал
Леша. - Мозги не пудри! Прыгать надо!
Он стал пристегивать лямки спасательного парашюта, болтавшиеся на
ручках кресла, торопился, получалось вкривь и вкось...
- Попробуй связь! - хотел отвлечь его Дитятев. - Может, появилась...
- Нет связи! Как только потерялась - все понял. Я все понял!
- Что ты понял? Дуралей...
|
BIGLIB
