 |
в лесу, он начинал выкрикивать абракадабру на смеси трех языков, но чаще
всего это оказывались туристы, грибники и ягодники. И вот наконец через
несколько месяцев бесплодных поисков он подкрался к четырем пришельцам в
скафандрах, которые что-то делали на сопке, где некогда стояла
радиолокационная антенна. Подошел совсем близко и, чтобы не спугнуть
гостей, сначала показался им на глаза и только затем поднял руку.
- Я - житель 3емли! Приветствую друзей! Аве камарада! Фае - но!
Фройндшафт - я!..
И не успел он закончить обращения, как пришельцы вскинули автоматы и
пошли на него. Леша машинально попятился, бормоча набор фраз, а они вдруг
открыли огонь.
Да такой, что каменная крошка мгновенно иссекла лицо, а по плечу
будто поленом ударили! Пилот заскочил в лес и помчался скачками от дерева
к дереву, обсыпаемый автоматными очередями. Спасло его только отличное
знание местности. Уйдя от погони, Леша напитался такой злостью, как рукав
кровью. Пока заживала рана, он прятался в уцелевшей русской землянке в
Долине Смерти и белыми ночами выходил на промысел - искал более-менее
исправное оружие и боеприпасы. А добра этого вокруг было достаточно, и из
нескольких найденных автоматов, например, можно было собрать один вполне
исправный и действующий. Похуже было с боеприпасами, поскольку слежавшийся
подмоченный порох не сгорал до конца и пули, бывало, застревали в стволе.
Однако ему и тут повезло: раскопав обрушенную землянку, среди костей,
гнилого тряпья и древесины он обнаружил две запаянные цинки с патронами к
ППШ.
Подлечившись, пилот вернулся в район Колозера - отчего-то тянуло к
затонувшему самолету, как преступника к месту преступления. И тут впервые
увидел, что пришельцы не только бегают по земле, но и летают по ночам на
планирующих парашютах, напоминая в сумерках драконов. Причем почти всегда
по одному маршруту: вечером в сторону озера, утром - обратно. Точки, их
приземления Леша засечь не смог и устроил засаду на одной из сопок. Он еще
был неопытным партизаном, впрочем, и "драконы" были непугаными, летали под
покровом темноты безбоязненно и довольно низко над лесом. Выйдя на чистое
место, пилот открыл огонь сразу по всем парашютистам. Идущий первым в этом
косяке сразу обвис, купол качнулся и медленно пошел к земле, однако двое
других среагировали мгновенно и с неба задребезжали скорострельные
автоматы. Пилот прыгал и кувыркался на каменном развале и не мог достичь
спасительного леса, от которого отсекали густые свинцовые россыпи.
"Драконы" кружились над головой и постепенно снижались, не давая ни
секунды передышки или возможности стрелять в ответ. Леша заплакал от
отчаяния: его хотели взять живым! И взяли бы, если бы он, в бессилии
опрокинувшись на спину, не сломал свой страх. Старый, побитый ржавчиной и
собранный из разных частей ППШ затарахтел в руках, как швейная машинка.
Пилот отбивался, огрызался как волк, загнанный вертолетом и прижатый к
земле. И волчья же ярость вставала в нем, будто огненный столб.
- А, воронье! - будто бы громовым голосом закричал Леша и стал на
ноги, поливая парашютистов от живота. - Передавлю, гниды! Получайте!
И "драконы" порскнули в разные стороны, стараясь скрыться за склонами
сопки.
Можно было отрываться и уходить под кронами деревьев, но пилот в тот
миг увидел повисший на сосне парашют подстреленного пришельца и кинулся к
нему. Пришелец же успел отцепиться от подвески и спуститься на землю.
Вероятно, он был ранен, и потому уходил тяжело, цепляясь за деревья. Леша
дал по нему очередь метров с пятидесяти, припав на колено, однако "дракон"
продолжал ковылять, как ни в чем не бывало, разве что спина дернулась.
Тогда пилот настиг его и врезал почти в упор, на что "дракон" неспеша
обернулся и дал ответную очередь - пули выстригли над головой сноп веток.
Шалея от его неуязвимости, Леша приблизился к нему метра на два и выпустил
остатки патронов в магазине. Он видел, как пули пластают в клочья камуфляж
на спине и... рикошетят! Со звоном разлетаются в стороны, словно водяные
брызги! "Дракон" же вдруг оглянулся, и пилоту показалось, будто он
рассмеялся, тряся своей мерзкой зеленой рожей!
Будто во сне, Леша примкнул новый круглый магазин к автомату и,
преодолевая ощущение нереальности происходящего - точно такое чувство он
испытал в самолете, когда отказали приборы, - полоснул очередью сверху
вниз. И тут пришелец вдруг споткнулся, подломился и рухнул на землю, а
стрелок, в яростном ликовании, кинулся к поверженному противнику и стал
дубасить его прикладом по скафандру. И в пылу не заметил, как налетели
парашютисты и открыли огонь сквозь сосновые кроны - осыпало ветками и
хвоей. Леша бросил пришельца и, удовлетворенный, не торопясь, скрылся в
бору.
С той поры он и находился в состоянии войны с "драконами".
Не верить ему не было никаких оснований, и потому Поспелов лишь
убедился, что АН-2 до сих пор находится на дне Колозера, и настоял, чтобы,
пока не закончится операция, не поднимать его: у "драконов" в районе этого
озера были какие-то интересы. Они, по сведениям Ситникова, часто
появлялись здесь, и здесь же он впервые вступил в ними в поединок,
подстрелив одного из засады.
Он был уверен, что это инопланетяне, прибывшие на землю с
агрессивными намерениями.
Новоиспеченный агент Витязь сам себе определил задание - искать
логово "драконов". За три года он прошел "бермудский треугольник" вдоль и
поперек десятки раз, отлично знал местность, и никто сейчас, кроме него,
не смог бы заняться свободным поиском. Он получил жесткие инструкции - не
вступать с "драконами" в перестрелки, а лишь отслеживать пути их движения,
сферу интересов и передавать информацию по радиосвязи.
Вербовка Ситникова по времени почти совпала с появлением на
метеостанции нового начальника - агента Рима. Таким образом, создание
действующей агентурной сети завершилось, и теперь Поспелов рассчитывал,
что начнется нормальная резидентская работа - сбор информации, обработка
ее, выдача новых заданий. Он намеревался завтракать у Ромула, обедать у
Рема, ну а на ужин возвращаться к своей "жене" в Горячее Урочище. Такой
"треугольник" его вполне устраивал; из-за отдаленности встречи с Римом
планировались один раз в неделю, исключая конечно, экстренные, а с Витязем
и того реже. Сам Поспелов, кроме обязанностей резидента, хотел вплотную
заняться "ромашкой"- цветком, который расцветал довольно редко в самых
разных местах "треугольника". Витязь за все время видел его раз восемь, но
издалека, за несколько километров, и всякий раз в сознании вспыхивала
лампочка пожарной тревоги: от "ромашки" веяло предчувствием смерти, и
Ситников был не в состоянии перешагнуть этот барьер.
Рим тоже была женщиной, тридцати пяти лет от роду и, как говорили
раньше, со следами былой красоты, и тоже из бывших "нелегалов". По
сравнению с Ромулом и Ремом она казалась матронессой, опытнейшим
разведчиком, так что Поспелов в ее присутствии ощущал себя несколько
неуверенно. Рим имела дурную привычку перебивать, поторапливать, но все
оттого, что схватывала на лету даже самую трудную задачу. И еще поражала
ее стоическая, какая-то неженская невозмутимость.
Конечно, агента ввели в курс дела и проинструктировали в Москве,
однако хоть бы мускул дрогнул на ее тонко вылепленном гордом лице, когда
Георгий предупреждал о возможном нашествии солдатских скелетов из Долины
Смерти.
И тогда еще мысленно позлорадствовал - погоди, вот явятся, тогда
узнаешь, почем фунт лиха... Мертвецы не заставили долго ждать и явились
буквально на третьи сутки после того, как Рим поселилась на метеостанции.
Это говорило о том, что за каждым вновь прибывшим в "бермудский
треугольник" устанавливается незримая слежка, а затем проверка на испуг,
испытание на прочность нервов и последующую реакцию. Постоянные жители
Одинозера, супружеская пара наблюдателей-метеорологов, ничего подобного
никогда не видели, хотя слышали множество всяких историй о чертовщине, и
были в ужасе после кошмарной ночи. В не менее ярком "восторге" оказалась и
Рим, которая ничего другого не придумала, как после двух часов шабаша,
устроенного перед домом прямо на метеоплощадке, вызвать милицию по
радиостанции. Пока милиция добиралась до Одинозера, покойники благополучно
отстрелялись холостыми патронами и удалились, не оставив ни следа.
Сотрудники терпеливо выслушали потерпевших, поискали в траве стреляные
гильзы и прочие вещдоки, разумеется, ничего не нашли и посоветовали в
следующий раз вызывать, как только начнется вакханалия. С тем и покинули
метеостанцию.
Рим на милицию больше не рассчитывала, а запросила экстренную встречу
с резидентом.
- Прошлой ночью, - сказала агент, - я пережила страшный кошмар. Это
просто фильм ужасов!.. У меня не выдерживают нервы. Я думала, что здесь
будет обыкновенная работа, все-таки в России же, не за рубежом!.. Не знаю,
смогу ли я работать в полную силу, как требуется...
- Фильм ужасов? - вдруг осенила его догадка. - А если это и в самом
деле фильм?
- Не знаю, трудно было разобраться. Все так натурально... Если снова
сегодня придут - не выдержу.
- Должно быть, придут, - пообещал Поспелов. - На нового человека
всегда приходят не один раз... Но сегодня я буду с вами.
- Со мной? Вы останетесь на метеостанции на всю ночь?
- Да... Только прикажите вашим сотрудникам закрыть ставни, выключить
свет, лечь под одеяло и включить громкую музыку.
- Хорошо, - растерянно пробормотала она. - А мы?..
- А мы с вами пойдем смотреть кино.
- Если это... не кино?
- Но вы же сказали - фильм ужасов? Вот и проверим. Ничего, я все
время буду с вами. Со мной же вам не страшно?
Она была не просто барыня - скорее, царственная особа, и Георгий
предположил, что в нелегальной своей жизни за рубежом она играла роль жены
какого-нибудь крупнейшего мультимиллионера, привыкла к роскоши, прислуге,
дорогим автомобилям и, "разлагаясь" от безделья, искала острых ощущений. И
вот, наконец, нашла их, правда, оказавшись в "бермудском треугольнике", в
старом финском домике с видом на озеро, и вместо "ролсройса" - хорошо
побитый и растоптанный, как башмак, "УАЗ".
Весь остаток дня и вечер Поспелов проходил с удочкой по берегу
Одинозера, вдали от метеостанции, и наловил больше десятка сазанов и
голавлей, отнес рыбу в мащину, оставленную в километре от метеостанции, и
отправился на "свидание", прихватив трофейный автомат. Рим оказалась уже
на месте, устроившись в траве под четырехногой вышкой какого-то прибора.
То ли это было предусмотрено легендой, то ли она еще не могла отвыкнуть от
прошлой жизни, но на операцию агент явилась в вечернем платье, неудобно
зауженном на бедрах, с глубоким вырезом и, уж вообще ни в какие ворота -
туфлях на шпилечке и с высокой прической. Георгий напрочь отрицал, что она
вырядилась, дабы ему понравиться: такие женщины привыкли брать, но не
отдавать. Рядом с ней он выглядел бичом, бомжом - недельная щетина,
брезентовая куртка, под которой выпирает автомат, поношенные кроссовки и
тонкая вязаная шапочка. Типичный фермер...
И отчего-то, при столь блистательном виде, у Рима на точеном,
благородном лице сквозила презрительная и даже циничная улыбка. Возможно,
так казалось, а возможно, это была защитная реакция от внешнего мира, тех
самых острых ощущений, которых боялась. Вчерашней ночью скелеты
бесновались прямо в этом месте...
Все началось ровно в полночь. Сначала из леса, а точнее, откуда-то из
крон полился мерцающий зеленоватый свет и послышался отдаленный шум
голосов с отчетливым костяным стуком. Поспелов машинально потянул из-под
полы автомат, однако вовремя опомнился и достал сигареты из внутреннего
кармана.
- Прошу, - вытряхнул из пачки сигаретный фильтр.
- С удовольствием бы, но не ко времени, - усмехнулась она. - И вам не
советую...
Или вы волнуетесь?
Волна зеленого свечения спала с вершин на землю и покатилась в
сторону метеоплощадки, вместе с нарастающим гомоном голосов. И уже можно
было различить отдельные выкрики, требующие предать останки земле.
Поспелов не заметил момента, когда мерцающая граница этой волны преодолела
сетчатый забор метеоплощадки, и увидел, что все пространство вокруг как бы
пронизано зеленоватыми сполохами и неясными, белесыми пятнами. Все это
бродило, переливалось, как в калейдоскопе, и только звук был ясным,
объемистым и вездесущим.
- Похороните нас!
- Мы устали...
- Предайте останки земле!
Голоса орали то над самым ухом, то громыхали откуда-то сверху, однако
мертвящее это мерцание как бы разделило пространство, отрезав земное от
небесного. Скелеты были уже вокруг, судя по вою и крикам, бренчание костей
доносилось отовсюду...
Были и не были! Ничего, кроме зеленоватых проблесков! Поспелов
осторожно выбрался из-под вышки и огляделся. Незримый параллельный мир
|
BIGLIB
