 |
Позвоните не откладывая". Это было все.
Но доктор Хитори позвонила сама, не поручив это женщине из
регистратуры, и голос ее звучал сердито. Не было ни малейшего сомнения в
том, что это могло значить. Бидж почувствовала дурноту.
Когда она вернулась в гостиную, Стефан уже улегся, повернувшись к
стене, и притворялся спящим. Его поза ясно говорила об оскорбленных
чувствах.
Бидж выключила свет, вернулась в спальню и неподвижно пролежала до
рассвета.
На следующее утро в половине девятого она позвонила доктору Хитори,
потом повидалась с ней, узнала результаты - ожидаемые результаты - теста
и к десяти была дома.
Стефан, проснувшийся на рассвете, трудолюбиво листал ее учебники,
напряженно сморщив лоб и шевеля губами.
- Ну а теперь, - спросил он, когда она вошла, - ты отвезешь меня
домой?
Бидж кивнула. Он взглянул ей в лицо и спросил встревоженно:
- Бидж, ты плакала?
- Немножко, - ответила она. - Такое иногда случается. Тут не о чем
беспокоиться.
Глава 17
Прошел еще один день, и они снова отправились на Перекресток. Бидж
держалась особняком, но остальные были слишком усталыми, чтобы это
заметить.
С полного одобрения Конфетки всю первую часть пути студенты проспали:
к собственному изумлению, они обнаружили, что привыкли к таким поездкам
и чувствуют себя совершенно спокойно.
На границе Вирджинии и Перекрестка Бидж ненадолго проснулась.
Конфетка посовещался с дорожной командой, затем их проводили, показав
новые повороты, которые Конфетка тут же тщательно зарисовал на своей
карте. Похоже, подумала Бидж, что дорожные команды теперь везде: по
какой бы дороге они ни ехали, всюду встречались люди с лопатами и
двузубами, под разговоры и смех строились все новые и новые ответвления,
назначение которых было известно только начальникам команд, да еще Книге
Странных Путей.
Бидж снова задремала и спала до тех пор, пока они не миновали
"Кружки". Время перевалило за полдень. Грузовик свернул на юго-восток, к
большой реке.
По крутому арочному мосту они пересекли ущелье, казавшееся глубоким,
как Большой Каньон. Почти сразу за мостом начиналось травянистое плато -
что-то среднее между американскими прериями и иллюстрациями в "Нэшнл
Джиогрэфик", изображающими русские степи. Из кабины грузовика открывался
вид на мили во все стороны, легкий ветерок катил волны по высокой траве,
тени облаков скользили по покатым холмам, уходящим к далеким предгорьям.
- Проснись и пой, Анни, - сказал Конфетка. - Соберись с силами и
начинай доклад.
- Я готова, - тихо ответила девушка, и Бидж только теперь поняла, что
Анни давно не спит.
Доклад Анни был ясным и всеобъемлющим. Она рассказала об особенностях
пациента, предполагаемой процедуре обследования и о причинах, по которым
клиент обратился за помощью.
- Конечно, я еще не видела пациента, но думаю, что у него липома.
Если учесть, что нам известно о Перекрестке, - она вопросительно
посмотрела на Конфетку, - то опухоль наверняка доброкачественная. Но
все-таки для порядка я рекомендовала бы сделать биопсию. Доктор Доббс,
мы сможем отправить образец в лабораторию?
- Ясное дело, если только ты рискнешь его взять. Солнце ярко светило
на травяное море вокруг грузовика. Все здесь казалось спокойным и
мирным, вполне обыкновенным.
- А не использовать ли нам держатель для бешеных животных? - спросил
Дэйв. Держатель для бешеных животных представлял собой трехметровый
металлический шест с затяжной петлей из троса на конце. Если нужно было
поймать животное с подозрением на бешенство, один человек накидывал
петлю ему на шею и затягивал ее, прижимая животное к земле, а другой
надевал намордник, что требовало, конечно, полного доверия к напарнику.
Конфетка нахмурился:
- Возникает одна маленькая загвоздка: как быть с гордостью пациента?
Такое обращение может его сильно обидеть.
- Вот и прекрасно, - пожал плечами Дэйв, - пусть себе обижается.
Анни, глядя в окно на пустынную степь, мягко заметила:
- Эта идея не кажется мне удачной.
Густая трава метровой высоты стояла по обе стороны дороги. Ветер гнал
по ней волны, движение же грузовика еле колебало только ближайшие
стебли.
Из травы прямо перед ними возникла фигура человека со скрещенными на
груди руками. Длинные прямые черные волосы, высокие скулы, длинный нос,
чуть раскосые синие глаза придавали его внешности слегка азиатский
оттенок. Лицо его было совершенно безволосым, как будто он только что
побрился или удалил растительность на лице при помощи электроэпилятора.
Человек был тонким и жилистым, но на руках бугрились мускулы, босые
ноги выглядели обыкновенными человеческими ногами.
Клиент спокойно смотрел на грузовик, совсем не смущенный его
появлением, но не сделал никакой попытки подойти.
Ли Энн незаметно открыла свой рюкзак, проверила его содержимое и
снова закрыла "молнию", вылезая из грузовика, она прихватила рюкзак с
собой. Конфетка тоже вылез из кабины и вместе с Анни пошел навстречу
клиенту. Дэйв двинулся следом, чтобы ничего не пропустить, с одной
стороны, но в основном потому, что считал нужным в случае чего защитить
Анни.
Бидж подождала, пока остальные отойдут достаточно далеко, чтобы не
слышать ее слов, и повернулась к Ли Энн:
- Смит-вессон?
Ли Энн внимательно посмотрела на нее и коротко ответила:
- Кольт.
- Тридцать восьмого калибра?
- Двадцать второго. - Ли Энн хмуро улыбнулась. - У него такие
маленькие хорошенькие пульки.
- Стоит ли тогда овчинка выделки?
- Ты думаешь, здесь нужны серебряные пули?
- Вот интересно, - сказала Бидж задумчиво, - в чем тут дело: в весе
пули или в том, что серебро токсично для данного организма? Ну, как бы
там ни было, таких пуль у нас все равно нет.
Ли Энн вздохнула:
- К тому же вряд ли получишь зачет по практике, если застрелишь
клиента. - Она закинула рюкзак в кабину через открытое окно. - А как ты
узнала?
- Ты как-то полезла за револьвером в "Кружках", - ответила Бидж
смущенно. - А ты умеешь стрелять? Ли Энн дружески улыбнулась Бидж:
- Если хочешь, как-нибудь могу научить и тебя.
- Даже трудно представить, как много ты всего умеешь.
- Большая часть этих умений в ветеринарном колледже ни к чему. -
Несмотря на это, Ли Энн была явно довольна собой.
- Зато здесь они очень даже к месту. Девушки присоединились к Анни и
остальным. Конфетка протянул клиенту руку, но тот только посмотрел на
него и не переменил позы. Анни начала задавать вопросы, но ответы мало
что прояснили. Человек еле цедил слова, отвечая отрывисто и кратко, с
сильным акцентом, похожим на восточноевропейский.
- Как вас зовут? - с улыбкой спросила Анни.
Клиент не ответил на ее улыбку.
- У меня два имени. Тебе нужно знать одно. Меня зовут Влатмир. Я из
племени здолниев. Сын суки Магды. - Он выпрямился еще более надменно. -
Мы - вир.
"Вир, - писал Лао, - считают, что название их народа происходит от
латинского virus - мужи, случается им и относить к себе другое латинское
слово: virtus - добродетель. В отличие от общепринятого "вервольф" это
название говорит не столько об этимологии, сколько о самооценке. Хотя
другие расы подвергают сомнению право ликантропов называть себя людьми,
вир считают себя единственными достойными носителями этого имени.
Возможно, это является проявлением психологической защиты,
необходимой для выживания: благодаря ему вир могут видеть в других людях
просто пищу..." Анни, которая уже ничему не удивлялась на Перекрестке,
спросила:
- Как я понимаю, сэр, вы наш клиент. Являетесь ли вы также и
пациентом?
Вместо ответа Влатмир снял рубашку. Его грудь оказалась безволосой и
гладкой, как у младенца. Он пощупал свое плечо:
- Там шишка. Она движется под кожей, но не исчезает. - Он захватил
жировик пальцами, кожа на которых была такой же гладкой, как и на груди,
- ни складок, ни морщин.
Анни внимательно осмотрела липому:
- Мне нужно было бы увидеть... - она сглотнула, но твердо закончила:
- увидеть это, когда вы в вашей другой форме.
Влатмир повернул голову и внимательно посмотрел ей в глаза. В его
взгляде не было гнева, но все равно это выглядело как вызов. Анни
невозмутимо продолжала:
- И на всякий случай я хочу получить ваше согласие на удаление
липомы. Если окажется, что это необходимо, я сделаю анестезию.
- Ане... - Он не справился с произношением. - Что это?
- Обезболивание.
Влатмир коротко хохотнул, как залаял.
- Обезболивание! - Теперь он улыбался странной циничной улыбкой - от
уха до уха. - Обезболивания не бывает. - Но тут ему пришла какая-то
мысль, и он резко спросил: - Анастазия... Это укол?
- Да, - ответила Анни. - Это не больно. - Она закусила губу. - Всего
лишь быстрый укол иглой.
- Понятно. Иглой. - Он разделся и быстро опустился на четвереньки.
Глаза его закатились, глазные яблоки сильно покраснели, как будто
множество мелких сосудов лопнуло разом.
Когда же он снова посмотрел на людей, радужки его глаз оказались
цвета серебра.
Анни процитировала сообщение Лао о том, что превращение оборотня -
чрезвычайно болезненный процесс. Хотя Бидж много раз видела подобные
сцены в кино и по телевидению - со всеми спецэффектами, гримом и
мультипликацией, - она оказалась не готова к тому, что предстало ее
глазам в действительности.
Нижняя челюсть Влатмира со щелчком выскочила из суставов - иначе
морда не могла бы удлиниться вперед. Пазухи носа и слизистая рта
обнажились, вытянулись, потом закрылись.
Пальцы рук отвалились и упали на землю. Кровотечением это не
сопровождалось - так отпадают пальцы у больных проказой. Влатмир резко
дернулся, не сводя с них глаз. Ладони превратились в лапы, на месте
пальцев выросли когти. Остаток большого пальца скользнул под кожу и
двинулся вверх по руке, как крот под землей в мультфильме, остановился,
и из него сквозь плоть пророс рудиментарный палец.
Из копчика быстро вырос хвост, голый вначале, но быстро покрывшийся
шерстью.
Влатмир взвизгнул и упал на бок. Анни сделала движение к нему, но
Конфетка удержал девушку:
- Не трогай его, только наблюдай.
Тело оборотня сотрясали судороги. Сначала он выглядел как человек,
бьющийся в конвульсиях, потом стал похож на собаку, с которой случился
удар. Постепенно судороги становились слабее и реже. Влатмир уже не
визжал, а тихонько скулил.
Наконец все закончилось, и волк просто лежал на земле, хрипло дыша.
Анни опустилась на колени рядом с тяжело вздымающимся боком зверя и,
хмурясь, принялась выслушивать его через стетоскоп.
- Придется подождать, - сказала она наконец. - Давать ему наркоз еще
нельзя.
В этот момент волк рванулся вперед, схватил с земли свои отпавшие
пальцы и проглотил их целиком. Потом, повернув голову, он посмотрел на
Анни, и его пасть раздвинулась в улыбке. Такое выражение у собаки
означало бы дружелюбие, Влатмир же излучал презрение.
- Вам приходилось когда-нибудь видеть у взрослого представителя
семейства собачьих такие чистые зубы? - пробормотал Дэйв. - Никогда,
даже если их почистить, - ответила Ли Энн. Клыки Влатмира сверкали и
казались невероятно острыми, как только что прорезавшиеся зубы у щенка.
- Я собираюсь осмотреть вас с ног до головы, - обратилась к оборотню
Анни. - Это нужно, чтобы убедиться, что нет никаких других повреждений.
|
BIGLIB
