 |
свингом он отправил в нокаут ближнего головастого, но рядом тут же возникли
еще двое. Пока Фил бил следующего, его ткнули какой-то тускло отблескивающей
палкой и Фил беззвучно осел на известняк.
Этих двух головастых я застрелил не мешкая. И, доверившись чутью,
перевернулся на спину.
Очень вовремя. Сверху на меня прыгнул очередной чужак - теперь я понял,
что чужаки смахивают на одетых в комбинезоны страусов, но только голова у
них раз в пять побольше, чем у безобидных степных птиц. В руке чужак сжимал
такую же тускло поблескивающую палку, какой успокоили Фила. Вряд ли меня
особенно обрадует прикосновение этой штучки...
Чужака я очень удачно принял на ступни и отшвырнул, а пока он пытался
помягче приземлиться, всадил в него добрый заряд. Следующие несколько секунд
ушли у меня на то, чтобы переместиться в сторону метров на десять. Очень
кстати подвернулась глубокая воронка - не то промоина, не то давний,
сглаженный временем разлом. Я слизнем втек в эту воронку и залег там, как в
окопе.
Вспышки Юлькиного бласта рвали темноту на части, мой ноктовизор то и
дело самопроизвольно менял настройку, сбитый с толку частыми переменами
освещенности. Заверещал высоким голосом кто-то из чужаков - человек не смог
бы издавать такие звуки. Мелькнули в стороне несколько теней - я наудачу
выпустил пяток импульсов.
И вдруг все кончилось. Разом. Стало пронзительно тихо, как в давно
заброшенной шахте. Только чуть погодя далеко в стороне еле слышно заурчал
какой-то незнакомый механизм.
Я оставался в воронке еще с минуту. Потом рассмотрел Юльку - она,
сцепив зубы, старательно пинала кого-то ногами, а потом поблизости обгявился
и Чистяков. Кажется, он пытался Юльку успокоить.
Пригибаясь, я отправился туда, не забывая вертеть головой и
осматриваться. У самого корабля над неподвижной Яной склонился Смагин.
Вокруг бревнами валялось по крайней мере семеро головастых. А вот американер
Фил и малолетний Боря исчезли.
Из всех уцелевших в этой нелепой стычке я остался самым спокойным.
Смагин давно приблизился к нервному срыву, Юлька тоже психанула, Чистяков
впал в мрачность, а Яна Шепеленко просто пребывала в обмороке. Я же не успел
ни испугаться толком, ни растеряться - все слишком быстро закончилось.
- Эй, вы! - тихо позвал я. - А ну, в бункер, живо!
Осмысленный приказ вернул Смагина к жизни. Он вскочил, легко подхватил
Яну на руки и бегом миновал тамбур. Чистяков тянул Юльку за рукав, а она
размахивала бластом, вырывалась и что-то вполголоса шипела сквозь зубы. На
немецком. Чистяков ее явно не понимал. Пришлось помочь; против нас двоих
Юлька не сдюжила и мы ее все-таки силком втащили в бункер. Только когда тихо
щелкнули запоры она немного расслабилась.
Я стянул очки и угрюмо осмотрел друзей-старателей.
Чистяков был перепачкан мелом и кровью. В ладони он держал свой любимый
нож, тоже перепачканный мелом и кровью. Юлька умудрилась не извозиться в
известняке, зато левый рукав ее комбинезона чернел, словно обожженный.
Смагин показался мне непривычно бледным, каждая веснушка отчетливо
проступила на его породистом длинном лице. Я заметил, что у Смагина сильно
трясутся руки.
А потом я повернулся к зеркалу, и встретился со своим безумным
взглядом.
Мне только казалось, что я остался спокойным. Во взгляде читалось
совсем другое. Совсем-совсем.
"Смерть или слава". Как у одержимых битвой берсеркеров.
23. Павел Суваев, ранее - оператор станции планетного наблюдения, Homo, планета Волга.
Почти до самой темноты было тихо - чужие убрались с поверхности, а
крейсер продолжал висеть над Новосаратовом словно исполинская головка сыра.
Защитники города после того, как чужие откатились и взлетели, выждали часа
два, а затем как-то незаметно начали праздновать победу. Два небритых
лба-баскетболиста из соседней многоэтажки пролезли сквозь разбитую витрину
супермаркета и вытащили наружу ящик кукурузной водки. Хозяин супермаркета,
сосед Суваева снизу, только обреченно махнул рукой.
И все. Толпа обгединенная общим делом мгновенно превратилась в толпу
разобщенную. Правда, Суваев не мог не отметить - не вспыхнуло ни единой
ссоры, ни единой драки, хотя оружия сегодня у каждого имелось не в пример
больше обычного.
Сначала Суваев хотел остановить пьянство, но потом плюнул и отказался
от этой мысли: как его остановишь? Он прошел мимо расположившихся прямо на
недавних позициях соседей и вернулся домой. На пороге его встретила жена,
похожая на безмолвную тень. Суваев слышал, как на улице разоряется
патрульный-отставник, снова пытаясь образумить толпу, и слышал, как ему в
ответ орут что-то презрительное, а потом хором долго и смачно хохочут.
"Да, - подумал Суваев мрачно. - Эти, пожалуй, навоюют..."
Он на всякий случай вызвал станцию наблюдения, но на этот раз никто не
ответил. Зислис и Веригин покинули-таки пост... Вот чудаки - почти две смены
просидели!
"Покинули... - Суваев вздохнул, надеясь, что его друзья действительно
просто ушли. - Космодром-то оборонять некому. Хотя, там патруль рядом
обретается, наверняка кто-нибудь из регулярников возьмется за оружие..."
Но все равно, космодром - не город. Сколько там народу? Ну, человек
тридцать персонала, но эти, скорее всего, разбежались еще утром. Ну,
патруль, человек в лучшем случае десять. Ну, на Манифесте, скорее всего,
кто-нибудь окажется. Из фактории да квартала "Меркурия" вряд ли кто на
космодром полезет, свое будут оборонять.
Вот и получается, что космодром чужие должны по идее проглотить - и не
заметить. Хотя, нет, заметить-то заметят. Не сдастся же оставшаяся горстка
волжан совсем без боя? А если чужие туда лезли как и на Новосаратов,
беспечно и с подбрасыванием шапок, то им по этим самым шапкам вполне могли и
накидать. Тем более, что у патруля есть оружие посерьезнее ручных бластов и
даже серьезнее антикварного сактомета. А значит, могли не просто накидать
чужим по шапкам, а накидать основательно.
Впрочем, над космодромом куда удобнее маневрировать летающим кораблям
чужих, и если они сориентировались, то имели великолепный шанс с воздуха
вспахать все очаги защиты, так, что живого микроорганизма не останется...
Но - с другой стороны - чужие ведь шли на Новосаратов с парализаторами,
а значит людей убивать, вроде бы, не собирались.
Суваев в отчаянии потряс пухнущей от догадок головой. С одной стороны,
с другой стороны...
Временами ему казалось, что космодром вполне в состоянии выстоять,
временами - наоборот, что космодром и защищать никто не стал бы.
"Ладно, - растерянно подумал Суваев спустя четверть часа. - Что мне
делать-то?"
Положение вряд ли можно назвать обнадеживающим. Взрослый дядя, который
замыслил украсть трехлетнего карапуза, неожиданно получил пинок в
промежность и временно ошалел от боли. Но он вот-вот опомнится и схватит
карапуза за шиворот, а потом посадит в мешок и...
Что - "и" - Суваеву думать не хотелось. К сожалению, у карапуза просто
нет возможности удрать, пока дядя-киднэппер присел и поскуливает. А
рассчитывать на второй пинок, по видимому, глупо.
И тут вмешался случай - запиликал вызов видеофона. Суваев, наверное,
вскоре спустился бы во двор, а жена на вызов сейчас не ответила бы.
Суваев утопил клавишу "Полный/Full" и посреди комнаты сгустился силуэт
Мишки Зислиса.
- А, - протянул Суваев. - Это ты. Рад видеть.
- Е-мое! - Зислис казался воодушевленным. - Четвертый раз звоню, никто
не отвечает.
- Правильно. Я внизу был - чужие пытались захватить город.
- И как?
- Отстрелялись. А у вас что?
- На космодром они тоже лезли. И тоже сполна отгребли, - Зислис
усмехнулся. - Мы с Леликом теперь ополченцы, представляешь?
Суваев удивился:
- Ополченцы? А что, патруль разве не разбежался?
- Нет! Фломастер командует, и Ханька здесь, и Яковец, и остальные почти
все. Плюс с Манифеста шестнадцать человек притопало. А оружия тут - море, и
батарей за месяц не расстрелять. Да, о чем это я! Тут с тобой переговорить
хотят.
Зислис подвинулся, и на его месте возникло изображение Фломастера,
лейтенанта патруля.
- Привет, Суваев.
- Привет.
- Мне сказали, ты о чужих много знаешь откуда-то. Это так?
- Так, - нехотя ответил Суваев. - Только мне обычно не верят.
- Я поверю. Давай-ка ты к нам, а? Хватай любой вездеход, и к казармам!
Только быстро, не ровен час зелененькие опять на головы посыплются...
- Они не зелененькие, - машинально поправил Суваев. - Азанни - серые,
цоофт - серо-коричневые, шат-тсуры - коричневые...
Фломастер выжидательно глядел на него, и Суваев осекся. Перспектива
оказаться на стыке силовых колпаков грела очень слабо, но еще слабее грела
перспектива угодить под тотальный нервный удар, который, несомненно, вскоре
будет нанесен по Новосаратову. И Суваев стал склоняться к тому, чтобы
принять предложение Фломастера.
- У вас бункер какой-нибудь есть? - спросил Суваев без особой надежды.
- Бункер?
- У меня жена. И дочка.
- А-а-а... - понял лейтенант. - Найдем, куда их укрыть.
- Хорошо. Я приеду, - решился Суваев. Он уже понял, что в городе
отсидеться не получится. А вот на космодроме... шанс может выпасть. -
Надеюсь, что чужие уже сняли поле над городом и космодромом.
- И вот еще что... - Фломастер нервно дернул щекой. - Ты бы взял свой
комп с той непонятной базой, а?
Секунд пять Суваев пристально глядел Фломастеру в глаза.
- Добро, - наконец кивнул он головой. - Возьму.
- И не медли, - попросил Фломастер.
Суваев снова кивнул и крикнул жене:
- Света! Собирайся.
Жена, прижимая к груди дочку, тихо подошла к дверному проему. Последние
часы казалось, что она постепенно становится бесплотной, только глаза с
отчаянием продолжают глядеть в этот враз ставший еще более жестоким мир.
- Мы уезжаем к патрульным, - обгяснил Суваев. - Там есть где укрыться,
и оружия больше. Да и народ потолковее. А город скоро разнесут. Поняла?
Светлана коротко кивнула.
- Ничего не бери. Только... для Лизки кормежку какую-нибудь сообрази. И
быстро.
Она кивнула, и исчезла - казалось, даже подступающая бесплотность
замерла, а потом отступила.
"Черт, - подумал Суваев, упаковывая комп. - Как меняет человека
появившаяся цель!"
Через пять минут он спускался в лифте; руку оттягивала черная сумка.
Жена, одетая в джинсы, сапожки и кожаную куртку, конечно, держала на руках
Лизку.
Они вышли во двор - празднование локальной победы было в самом разгаре.
Суваев решительно направился в сторону перекрестка. Жена спешила следом.
- Эй! - окликнула Суваева давешняя отчаянная девчушка с иглометом. Она
смотрела на него с немым удивлением, не веря, что Суваев уходит. - Ты куда?
Пришлось обернуться.
И близнецы стояли здесь же, и никудышный стрелок - тот самый близорукий
парень, и глухонемой старик из дальнего крыла...
Суваев остановился. Как бы им обгяснить?
- С этими, - он указал рукой на пьянчуг, - много не навоюешь. Я уезжаю
к ополченцам.
Надежды во взглядах соседей стало больше.
- Ополчение? А это где?
- На космодроме. В казармах патруля. Хотите - валяйте туда же. Только
сами - у меня вездеход двухместный.
Близнецы переглянулись и бегом кинулись к восточному гаражу. Девчушка
несколькими жестами обгяснилась со стариком, схватила его за руку и потащила
следом за Суваевым. Ну и парень-вобла тоже не отставал. Кое-кто из слышавших
слова Суваева перешептывался с ближними, вставал и торопливо уходил к
стоянке или к гаражам. Но большинство все же осталось во дворе, и у витрины
разграбленного супермаркета.
Вездеход во время атаки, к счастью, не попался на дороге ни одному из
шагающих танков. Точнее, его вездеход не попался - попался чей-то
ядовито-красный "Лис". А его компактная "Таврия" так и дремала на обычном
месте - у самого дерева, невесть как сохранившегося посреди обширной
дасфальтовой стоянки. Танки пошалили тут на славу: раздавленных машин пруд
|
BIGLIB
