 |
Это сказано было спокойно, даже весело, словно речь шла о том, чтобы
сходить выпить по кружке пива. Гном фыркнул, Фолко едва не подавился, но
Рогволд спокойно продолжал:
-- Дружина ушла на юго-восток или на восток. Что с ними, мы не знаем.
Судя по спокойствию в округе, в Могильниках вряд ли можно ожидать засады --
ее незачем там оставлять, туда никто не ходит. Только охотники, вроде меня,
а другим там просто нечего делать. Я предлагаю посмотреть, не осталось ли
там каких-нибудь следов от ночных странников.
Они по-прежнему стояли на пороге оружейной лавки; был ясный, теплый
сентябрьский денек, на голубом небе неспешно проплывали кудлатые облака,
ветерок шевелил ветви тополей вдоль главной улицы Пригорья, где-то
раздавалось мычание коровы, лай собак, квохтанье кур, скрип телег. Поселок
жил своей обычной жизнью, и жуткое несоответствие между тем кошмарным
местом, куда звал их Рогволд, и мирным покоем Пригорья заставило хоббита
слабо запротестовать:
-- Зачем нам туда, Р-рогволд? Чего мы там не видали? Ты же сам говорил
-- они оттуда ушли. Что нам их копыта? Пошли бы мы лучше в Аннуминас, по
Тракту, дорога хорошая, торная, постоялых дворов опять-таки много...
-- Погоди, друг хоббит! -- остановил его помрачневший гном.-- Почтенный
Рогволд прав. Смотаться туда надо, хотя ох, как не хочется!
Они не заметили, как из лавки на крыльцо вышел Пелагаст, не заметили
какой-то очень грустной, но благожелательной улыбки на его лице; они
повернулись лишь на его слова:
-- Приближается, да-да, приближается. Обычные луки и обычные сердца тут
не помогут, нужно что-то иное.
-- О чем это ты, почтенный Пелагаст? -- с удивлением обратился к нему
ничего не понимающий Рогволд.
-- Думаю вот, все думаю, старость пришла, уж и в землю пора, да что-то
не хочется, вот я и говорю иной раз сам с собой. От старости это, от
глупости все,-- не очень убедительно зачастил Пелагаст, но единственный его
глаз говорил другое; "Я сказал, вы услышали. Откуда я это знаю -- не ваше
дело, но если поняли меня -- действуйте!"
-- Но как? -- вдруг прошептал хоббит, поддаваясь какому-то неясному
наитию.-- Подскажи!
Обратив на хоббита свой неожиданно очистившийся взор, причем глаз его
вдруг обрел цвет -- стал светло-серым, Пелагаст тихо сказал, почти не шевеля
губами:
-- Слушай Запад, бойся Севера, не верь Востоку и не жди Юга!
Он повернулся, чтобы скрыться в лавке, но, обернувшись, бросил на
хоббита прощальный взгляд -- и уже не губы его, а что-то иное вдруг
произнесло слившиеся со взглядом словами Фолко все понял: "Мы еще
встретимся, встретимся, и я подскажу тебе, но пока ты должен идти сам, от
того, что ты узнаешь, будет зависеть и мой совет". Голос Пелагаста вновь
обрел форму звука:
-- И помни о Небесном Огне!
Рогволд и Торин стояли с бесконечным изумлением на лицах -- они ничего
не поняли и в конце концов приписали все странностям хозяина и
впечатлительности хоббита. Фолко покраснел, но счел за благо помалкивать...
Они ехали по ведущему к Хоббитании Западному Тракту. Фолко был
молчалив, постоянно размышляя над словами загадочного пророчества. Кто такой
Пелагаст? Что значит:
"Слушай Запад, бойся Севера, не верь Востоку и не жди Юга?" На поясе
висел меч Мериадока, за правым плечом -- эльфийский лук, и только стрелы в
колчане были большей частью обыкновенные, тисовые. Мысли хоббита не могли
отойти далеко от услышанного на пороге оружейной лавки. 'Помни о Небесном
Огне". В Красной Книге о подобном ничего не говорилось.
Солнце стояло в зените, когда они, оставив позади долину и мостик,
выехали вновь к тому месту, где прошлой ночью хоббит и гном повстречали
загадочное черное воинство. Рогволд спешился и стал внимательно
рассматривать землю вдоль обочины. Фолко подъехал ближе.
Следы копыт, колес и ног еще не стерлись, хотя и сделались почти
незаметными. Следы пересекали пыльную обочину и скрывались среди высокой
травы, уходя прямо к Могильникам. Фолко поежился и невольно схватился за
меч.
-- Эй, друзья, давайте за мною,-- махнул им рукой Рогволд.-- След очень
четкий: при всем желании не собьемся.
Фолко робел, он поднял глаза на гнома, ища у него поддержки, однако
Торин, казалось, не мог оторвать глаз от Обманных Камней, стоявших на
ближних курганах, и не заметил испуганного взгляда хоббита. Правая рука
гнома, как обычно, лежала на топорище; левой он прикрывал глаза от лучей еще
по-летнему яркого солнца. Фолко со вздохом тронул поводья, и его пони,
неспокойно потряхивая головой и всхрапывая, сошел с наезженной дороги и
затрусил по густой траве вслед за идущей неторопливым шагом гнедой кобылой
Рогволда.
Вокруг царило полнейшее спокойствие. Среди травы еще гудели неутомимые
пчелы пригорянских пасек, спешащие взять последние капли нектара. Высоко в
небе парил, описывая круги, ширококрылый коршун; перед носом у хоббита
вспорхнули несколько желтых бабочек. В нескольких сотнях шагов от него
вздымался первый курган -- оплывший, но все еще высокий, поросший особенно
густой, особенно сочной и зеленой травой; на его вершине из буйно
разросшейся зелени высовывался обнаженный белоснежный камень, вблизи
напоминавший острый клык какого-то неведомого хищника -- Обманный Камень.
Фолко с опаской покосился на него, но в его облике, как и во всем кургане,
не было заметно ничего подозрительного -- холм как холм. На ровных заросших
склонах нельзя было обнаружить ничего, хотя бы отдаленно напоминавшего вход
или его развалины, хотя хоббиту доводилось читать, что каждый Могильник имел
в себе обширные подземелья, целые лабиринты, полные несметных сокровищ.
Фолко обнажил меч и поудобнее перевесил колчан. Гном с усмешкой покосился на
его воинственные приготовления и посоветовал:
-- Оставь меч, если что и случится, надейся на лук.
Фолко вновь покраснел, однако поспешно вложил меч в ножны, достал лук,
наложил тетиву -- и дальше поехал, держа поводья в левой руке и настороженно
озираясь по сторонам.
Рогволд неспешно ехал впереди, не отрывая взгляда от земли; гном и
хоббит трусили в нескольких шагах позади него, держа наготове оружие, однако
вокруг них по-прежнему стояла полнейшая тишина, лишь изредка нарушаемая
треском больших кузнечиков. Курганы встали по обе стороны некоего подобия
тропы, по которой пролегал след, ведущий в самую глубь Поля; на вершинах
застыли белые Клыки. Так прошло около часа, давно скрылся Тракт, давно они
ехали почти вслепую, петляя между Могильниками и положившись на опыт
Рогволда,-- и не заметили сами, как вокруг них сгустилось непроницаемое
молчание. Умолкли птицы и кузнечики, исчезли пчелы и шмели, трава стала еще
выше; утих даже легкий восточный ветерок, воздух, казалось, застоялся между
Могильниками, как вода в болоте. И тут Фолко заподозрил что-то неладное.
Это чувство напомнило ему о страхе, пережитом на ночной дороге. Теперь,
ярким днем, рядом с друзьями, Фолко не испытывал ужаса -- он только весь
напрягся и вытер о штаны мгновенно вспотевшие ладони. Что-то, наверное,
почувствовал и Торин -- он приостановил своего пони и вытащил из-за пояса
топор. Двигались они тихим шагом, медленно и осторожно, постоянно озираясь,
однако все вокруг было спокойно. Но с каждым пройденным шагом нарастало
тревожное, гнетущее предчувствие, словно на них глядели незримые, огромные
гнилые глаза.
Курганы внезапно расступились, образовав широкий круг почти в милю
шириной. И наконец на зеленом травяном ковре, покрывавшем это укромное,
надежно защищенное от любопытных взоров место, они увидели совсем свежее
кострище.
-- Наконец-то! -- выдохнул Рогволд.
Все трое пришпорили своих коней, направляясь к черному вытянутому пятну
обожженной земли. Трава вокруг была вытоптана, землю изрезали глубокие
рытвины, оставленные колесами телег, которые зарывались во влажную, мягкую
почву. По краям круглой долины они заметили еще с десяток кострищ поменьше;
на траве остались кучи конского навоза.
Рогволд спешился и, нагнувшись почти к самой земле, принялся рыскать из
стороны в сторону, постепенно подходя все ближе и ближе, к большому
кострищу. Хоббит и гном тревожно следили за ним. Торин вдобавок постоянно
озирался на вершины окружавших котловину курганов; Фолко, как ни старался,
не мог подавить выплывший откуда-то из глубин сознания страх -- ему было не
поднять глаз, его зрачки, словно заколдованные, неотрывно следили за
вышагивающей по долине высокой фигурой Рогволда; хоббит и гном постепенно
подъезжали все ближе и ближе к нему. Ловчий устало выпрямился; лицо его было
хмуро и непроницаемо, правая рука лежала на рукояти меча.
-- Смотрите! -- Он указал друзьям на кострище и свистом подозвал свою
гнедую кобылу, отошедшую в поисках, наверное, самой вкусной травы.
Фолко и Торин в свою очередь спешились и подошли поближе. Среди легкого
серого пепла и черных головешек они увидели груду обгорелых костей; хоббита
мгновенно затрясло от страха.
-- Не пугайтесь, друзья,-- Рогволд говорил приглушенно, словно тоже
опасался чего-то.-- Я понимаю, что вы оба сейчас подумали. Но кости это
конские -- видите черепа?
-- Зачем они здесь? -- недоуменно покачал головой Торин.
-- Постой.-- Рогволд остановил его внезапным движением руки.
Он присел на корточки и указал ножнами в самую середину костра. Фолко
пригляделся -- почти неразличимые среди окружавших их углей, там лежали
присыпанные пеплом три коротких широких меча.
-- Это по твоей части, почтенный Торин,-- по-прежнему негромко сказал
Рогволд.-- Что ты о них скажешь?
-- Надо взглянуть поближе,-- тоже понизив голос, отозвался Торин и
подошел к краю черного круга.
Остановившись, он нерешительно огляделся, а потом махнул рукой и шагнул
прямо в золу. Вокруг его тяжелых, кованных железом башмаков взвилось
сероватое облачко. В ту же секунду Фолко, изо всех сил зажмурившись, не
своим голосом завопил: "Стой!" Стоило гному сделать первый шаг, как в сердце
хоббита словно впились незримые ледяные когти, под ногами закачалась земля;
он явственно слышал яростное сдавленное шипение, донесшееся откуда-то снизу,
из потайных подземелий. Стоит гному сделать еще шаг -- и произойдет
непоправимое...
Торин и Рогволд одновременно резко повернулись к хоббиту. Фолко шатался
из стороны в сторону, прижав ладони к ушам, но страшное, неслышимое другими
шипение не умолкало.
-- Что с тобой, Фолко? -- тревожно спросил Рогволд, заглядывая в полные
безотчетного страха глаза хоббита.-- Что случилось?
Тем временем Торин решительно подошел к присыпанным пеплом мечам,
поднял их и, держа оружие под мышкой, поспешно направился к Фолко; у хоббита
все поплыло перед глазами от охватившей его непонятной, неведомой раньше
сердечной боли, ноги подкосились; Рогволд подхватил его, висевший за плечом
Фолко колчан соскользнул, и хоббит, пытаясь удержать его, ощутил пальцами
знакомую теплоту эльфийского лука.
И тогда он начал бороться. Казалось, прикосновение к этому древнему
оружию сказочного народа придало ему новые силы; на самом же деле это было
не так. Но маленький хоббит наивно верил, что подобные вещи обладают скрытой
от глаз мощью Элдара, и эта вера помогла ему -- он сделал отчаянное усилие,
пытаясь освободиться от сдавливающих сердце тисков. Противника он не видел,
не мог схватиться с ним в открытую -- но страх начал отступать, боль в груди
утихла, ноги больше не подкашивались. Шипение еще слышалось, но теперь в нем
была лишь бессильная злость. Фолко покраснел от натуги, но стоял твердо.
-- Да что же с тобою, скажи наконец! -- тормошил его Торин.
-- Уже проходит.-- Фолко попытался улыбнуться, но улыбка все же вышла
довольно блеклая.
-- Уф, и напугал же ты нас! -- Гном вытер пот со лба.-- Дурное,
конечно, тут место. Мне и самому почему-то дышать трудно. Ладно, давайте
посмотрим на меч.
Торин склонился над брошенным на траву оружием, взял меч в руки, протер
пучком зелени. На широком обоюдоостром клинке возле самой крестовины
показалось крошечное, едва заметное клеймо: круг с уходящей вверх лестницей,
точнее -- с просто пересекавшей его слева направо ломаной линией,
напоминавшей изображенную сбоку лестницу. Гном почесал в затылке.
-- Впервые вижу такое клеймо. Работа не гномья, это уж. точно. Хотя
сталь превосходная и прокован неплохо, а вот закалка снова подкачала, да и
отделан грубовато! Не городской, как говорится, умелец, но большой мастер.
-- А где его сделали, не можешь сказать? -- спросил гнома Рогволд.
-- Смахивает на клинки, что куются между Туманными Горами и краем
Зеленых Лесов,-- задумчиво ответил гном.-- Те же три желобка, тот же спуск,
те же пропорции. Но делал, повторяю, большой мастер, кузнец, что называется,
внимавший Дьюрину, но у него не было возможности -- или желания, как следует
отделывать свою работу. Сталь человеческая, и мне кажется, что она сварена
из железа рудников горы Гундабад, что на самом севере Туманных Гор. Гномы
ушли оттуда давным-давно, сгинули и орки. Копи достались людям..
Они стояли тесной кучкой в самой середине круглой долины. Фолко
окончательно пришел в себя и настороженно оглядывался по сторонам, пока
Рогволд и Торин были поглощены беседой. Сумрачным строем их обступали
|
BIGLIB
