 |
бессмертие свое спасал -- вот те, конечно... Хадобарда в этом понять можно.
Торин угрюмо молчал, упрямо нагнув голову, он краснел, кусал губу, но
возразить ничего не мог.
-- Ладно, оставим это,-- вновь наполнил кружки Хорнбори.-- Давайте
выпьем, да и расходиться пора -- скоро светать начнет.
Напряженная тишина сменилась вздохами облегчения, стуком пивных кружек,
звоном посуды, негромкими голосами. Фолко наконец удалось уложить Малыша на
лавку, и теперь он мог вознаградить себя за долгую неподвижность, с хрустом
потягиваясь и разминая затекшие суставы.
Последние слова Хорнбори прекратили спор. Собравшиеся вновь ели, пили,
прикидывали, что будут делать завтра, отвечали на вопросы Торина,
интересовавшегося тем, кто еще из знакомых гномов сейчас есть в Аннуминасе.
Назывались ничего не говорящие хоббиту имена и прозвища, кто-то жаловался на
скупого хозяина кузницы, кто-то сетовал на плохой уголь -- словно
сговорились больше не поднимать сегодня тяжелых и проклятых вопросов.
Приставали с разговорами и к Фолко -- как обстоят дела в его родной
Хоббитании? Когда Фолко рассказывал о царивших в его усадьбе порядках, его
слушали, покачивали головами и время от времени хлопали себя по бедрам.
Малыш продолжал мирно дремать, время от времени он, правда, принимался
храпеть, и тогда кто-нибудь из оказывавшихся поблизости бесцеремонно
встряхивал его, и храп на некоторое время прекращался.
Засиделись допоздна, и, когда гномы один за другим стали прощаться,
Фолко заметил, что Торин украдкой спрашивает что-то у некоторых из них и
записывает себе на дощечку. Прислушавшись, Фолко понял, что гном собирает
адреса тех, у кого они есть. Так было с Дори, Хорнбори, Паленой Бородой и
еще двумя-тремя; с остальными Торин простился обычным у гномов низким
поклоном. Вскоре в опустевшем трактирном зале, кроме нескольких ночных
гуляк, отдыхающего патруля и двух слуг, остались только Фолко, Торин да так
и не проснувшийся Малыш.
-- Ну, брат хоббит, пошли наверх? -- предложил Торин.-- У меня уже
глаза слипаются.
-- А что же с этим Малышом делать? -- спросил Фолко, трогая спящего за
плечо.
Малыш ответил неразборчивым мычанием.
-- Понесем к нам, не бросать же его здесь! Друзья с трудом затащили по
узкой и крутой лестнице невысокого, но плотного и тяжелого гнома. В
просторной комнате с большим окном, что снял для них Торин, стояло, однако,
только две кровати, и им пришлось кое-как устроить Малыша на полу, подложив
ему все мягкое, что нашлось у них в багаже.
-- Ну, спокойной ночи,-- зевнул Торин.-- Наконец-то мы в Аннуминасе...
Утро следующего дня началось с Малыша. Проснувшись, Маленький Гном
долго не мог сообразить, как он сюда попал и вообще, где он находится, о
вчерашнем вечере у него сохранились лишь отрывочные воспоминания.
-- Слушай, где ты живешь? -- спросил у него Торин.
-- А нигде,-- грустно ответил Малыш.-- Денег у меня нет, хозяин после
этой истории с топором меня выставил.-- Малыш вздохнул.-- И топор выручать
как-то надо. Эх, куда ни кинь -- всюду клин.-- Он принялся собирать с пола
какие-то тряпки, заменявшие ему одежду.
-- Нет, Малыш, выбрось ты эти лохмотья, не могу я смотреть на тангара в
таком виде! -- не выдержал Торин.-- Где ты их только откопал?! С какого
стражника снял?
-- А когда мы сцепились, я плащ-то одному и разорвал,-- бесхитростно
пояснил Малыш.-- Он его выбросил, а я подобрал -- ходить-то в чем-то надо.
Торин, недовольно морщась, быстро и раздраженно рылся в своем мешке.
-- Возьми вот это.-- На постель полетел сверток темной одежды.--
Пойдешь сегодня же к портному, он подгонит.
-- Ой, спасибо,-- покраснел Малыш,-- Я отработаю, Торин, отработаю, вот
увидишь! За мной не пропадет.
-- Ладно, там видно будет,-- махнул рукой Торин.-- И вот что. Малыш,
держись-ка ты ближе к нам с Фолко, а то опять что-нибудь разрубишь. Вещи
перетащи сюда, если у тебя, конечно, еще что-нибудь осталось. По твоей
одежде этого не скажешь.
Малыш ушел, клятвенно пообещав вернуться как можно скорее. Прошло около
часа, который они провели за разбором вещей, как вновь раздался стук.
-- Не заперто! -- крикнул Фолко, и на пороге появился Рогволд.
-- Здравствуйте, здравствуйте, друзья! -- Он казался очень
обрадованным.-- Рад видеть вас, хотя мы и не виделись всего ничего! Наши
дела в полном порядке, я сдал карлика с рук на руки дворцовой охране,
поговорил там кое с кем, написал срочное послание Наместнику -- по старой
дружбе мне удалось пристроить его в ящик с особо спешной почтой, это значит,
что оно будет прочитано не позднее, чем через семь дней. Во дворце и в
Канцелярии по-прежнему немало моих хороших знакомых и приятелей, так что я
все разузнал -- трудностей с приемом у нас быть не должно. Где мой дом --
это известно, так что нам дадут знать. Ну, а как вы? Устроились? Все в
порядке?
-- Хвала Дьюрину,-- откликнулся Торин.-- Что же нам теперь делать,
Рогволд? Сколько еще ждать? Ты сказал, что не меньше Недели, но когда же нас
примут?
-- Не знаю,-- пожал плечами ловчий.-- Наместник не любит спешить. Ему
дадут знать, не беспокойся. Но какое-то время пройти, безусловно, должно.
Они говорили еще долго. Рогволд расспрашивал Фолко, как понравился ему
город, и даже щурился от удовольствия, слушая наивные восторги хоббита.
Вместе с Торином повздыхал над участью потерявших цель и смысл жизни гномов,
рассказал последние новости. Они не отличались разнообразием -- на
северо-востоке разбили отряд ангмарцев, зажав их в узком ущелье; на юге
разбойники разграбили крупный торговый обоз, разогнав охрану; на восточной
границе после упорного боя перебили невесть откуда взявшихся там горных
троллей -- они могли ломать бревна голыми руками, но не выстояли под градом
стрел. В Форносте казнили нескольких купцов, скупавших у разбойников
награбленное. Рогволд заметил, что дела определенно начинают поправляться,
дескать, ангмарцев и разбойников все же теснят, урожай собран отменный, и
ходят слухи, что зимой начнется большая охота на местных бандитов. У Фолко
полегчало на душе.
Тем временем вернулся Малыш, притащивший тяжелый, звенящий сталью
кожаный мешок со своими пожитками. Он пристроился в углу и вытряхнул на пол
целый арсенал мечей, кинжалов и небольших секир разной длины, все очень
тонкой работы из знаменитой гномьей стали голубоватого цвета.
Вскоре в дверь заглянул конопатый, худой мальчик-слуга и пригласил
гостей к завтраку. Они спустились вниз. После трапезы Фолко заметил, что
Торин как-то по-особенному пожевал губами, когда расплачивался; хоббита
неприятно кольнула мысль, что он-то живет за счет друга.
Малыш остался в зале, доедал свой завтрак, а Торин и Фолко вышли
проводить торопившегося домой Рогволда.
-- Да брось ты, куда тебе теперь торопиться! -- начал было уговаривать
друга Торин.-- Побудь еще с нами, посидим, выпьем пивка...
-- Не могу, друзья, не могу, простите меня великодушно. Оддрун, видишь,
какая история...
Он беспомощно развел руками и умолк, виновато опустив голову.
-- Да кто она такая, в конце-то концов! -- взорвался Торин.-- Гони ее
прочь! На тебе лица нет, как сюда приехал! Она что, запрещает тебе с нами
видеться? Или, быть может, ты должен рассказывать женщине, куда ходишь и с
кем встречаешься?!
Рогволд поднял голову и тускло взглянул на разбушевавшегося гнома. На
его губах появилась слабая усмешка.
-- Погоди судить, друг Торин,-- тихо промолвил ловчий.-- Знаешь ли ты,
как тоскливо возвращаться после месяцев странствий по глухим лесам и болотам
в пустой и холодный дом, где все покрыто толстым слоем пыли? Ей ведь тоже
несладко в жизни пришлось, пока она ко мне не прибилась... Не хочу я ее
огорчать и не могу. Стар я уже, друзья, стар, детей нет, вот и коротаем
время мы с ней вдвоем. Все же есть, кому после дороги встретить. Так что все
я понимаю, Торин.
Гном пожал плечами, но ничего не сказал. У Фолко на глаза навертывались
слезы, когда он смотрел на медленно уходящего от них по улице Рогволда. Как
ему помочь?
Позади них послышалось какое-то шевеление. Фолко обернулся и увидел
подходившего к ним Малыша в скромной, но добротной одежде, уже подогнанной
ему по росту. На широком кожаном поясе Маленького Гнома висел меч в черных
ножнах, а справа -- недлинный кинжал.
-- Ну вот, теперь ничего,-- одобрительно буркнул Торин, осмотрев их
нового товарища.-- Что же дальше думаешь делать, тангар?
-- Что тут думать: куда вы, туда и я,-- без промедления ответил Малыш и
положил руки крест-накрест на рукояти.
Только теперь Фолко заметил, что на левой руке Малыша не хватает двух
пальцев: мизинца и безымянного. Хоббит содрогнулся, глядя на неестественно
гладкие, короткие обрубки, и не решился спрашивать.
-- Я ведь так понял, вам драться придется,-- продолжал между тем
Малыш.-- Не знаю пока, с кем, но как бы то ни было -- я с вами. Вы не
глядите, что я ростом не вышел. Лучше я вам шутку с мечами покажу...
-- Погоди, во двор зайдем,-- предложил Торин. Но Малыш внезапно присел,
испустив истошный вопль, и резко распрямился. Фолко не смог разглядеть
движения его рук -- настолько оно было стремительным; клинки сверкнули в
лучах неяркого осеннего солнца. В следующую секунду воздух перед Малышом
заполнили свист и блеск бешено крутящейся стали, кисти Маленького Гнома
метались из стороны в сторону, но руки оставались почти неподвижными;
подойти к нему было невозможно. Маленький Гном сделал шаг вперед, и тут же,
словно праща, его правая рука неожиданно метнулась вперед с быстротой
бросающейся на добычу змеи, голубая молния меча вспыхнула в стремительном
ударе и тут же снова вернулась назад, туда, где описывал круги, прикрывая
тело Малыша, его длинный кинжал, казалось, живший своей собственной, ни от
кого не зависящей жизнью... Фолко, остолбенев, глядел на это небывалое
зрелище, как и еще десяток невесть откуда взявшихся зрителей. Торин лишь
довольно крякнул.
-- Ну как? -- нетерпеливо спросил остановившийся Малыш.
Собравшиеся наградили его громкими одобрительными возгласами. Маленький
Гном тут же повернулся к ним и церемонно поблагодарил всех, низко кланяясь и
прижимая обе руки к груди.
-- Здорово! -- восхитился Фолко.-- Где ты так научился. Малыш?
-- Понимаешь, Фолко, в детстве я был много слабее своих сверстников, да
к тому же -- видишь? -- попал под обвал, пальцы отдавило... Топор как
следует держать с тех пор так и не могу, поэтому принялся упражняться с
мечами. Наши-то это дело не слишком уважают -- считают подобное,-- он сделал
несколько коротких выпадов,-- делом слабых людей. В хирд меня не взяли, вот
я сам до всего этого и дошел. Торин с топором против моего топора, конечно,
все равно, что таран против тростинки.
-- Ну-ну, не скромничай,-- вставил Торин.
-- А вот на мечах я с любым, пожалуй, поспорю!
-- Так, может, ты поучишь нашего юного хоббита? -- На плечо Фолко легла
ладонь Торина.-- А то он у нас любит мечом в таверне помахать.
-- Торин! -- взмолился Фолко.
-- А что! Возьмусь, пожалуй! -- прищурившись и внимательно глядя на
хоббита, решительно заявил Малыш.-- С виду ты, Фолко, вроде ловкий, тонкий,
подвижный. Попробуем из тебя бойца сделать.
Так началась их жизнь в Аннуминасе. Фолко не мог пока жаловаться на
судьбу. Никто больше не будил его чуть свет и не гнал работать, никто не
фискалил, никто не крутил уши. Они с Торином вставали с рассветом,
специально оставляя окна на ночь открытыми, чтобы первые же рассветные лучи
разбудили их. Потом они умывались, расталкивали Малыша, оказавшегося большим
любителем поспать, и шли завтракать. Потом Фолко с Маленьким Гномом
отправлялись на задний двор, где хоббит до изнеможения упражнялся с тяжелыми
деревянными мечами, а Торин тем временем обычно запирался в комнате и читал
Красную Книгу, выписывая что-то для себя. Потом возвращались усталые и
мокрые Фолко с Малышом, хоббит едва волочил ноги и, с трудом доплетаясь до
кровати, обычно валился на нее как подкошенный. Его руки и плечи
превратились в один сплошной синяк -- Малыш, по-прежнему евший и пивший с
ними и за счет Торина, старался вовсю и не давал хоббиту ни малейшей
поблажки, уча отражать любые самые быстрые и коварные удары. Обучая хоббита
владеть оружием, Малыш заставлял его работать с деревянным подобием меча,
намного тяжелее боевого. К боли от ушибов прибавилась боль в усталых, не
привычных к такому мускулах.
Терпеть все это было очень тяжело, однако хоббит оказался более
упорным, чем думал сам,-- в самые тяжкие минуты, когда перед глазами плясали
зеленые и красные круги и откуда-то издалека, словно из-за гор, доносился
злой и хриплый, повелительный голос Маленького Гнома, в сознании Фолко
всплывало лицо горбуна. Тогда сами собой крепче стискивались зубы, а руки,
не способные, казалось, сделать больше ни одного движения, вновь поднимали
тяжелый деревянный меч.
Шли дни, миновал сентябрь, шла вторая неделя октября, над городом все
чаще завывал холодный северный ветер. Все это время их не забывал Рогволд,
бывший сотник заходил через два дня на третий, рассказывая, как продвигается
дело с их прошением. Ловчий выглядел бодрым, но никогда не задерживался с
|
BIGLIB
