 |
уверенным и напористым басом:
-- Меня зовут Паладин, сын Свиора, и я сейчас -- глава рода
Брендибэков. Так что же тебе нужно, любезнейший, почему ты проник к нам
незваным, не спросив разрешения?
-- О, почтенный Паладин, сын Свиора, глава рода Брендибэков,-- произнес
гном с плохо скрываемым презрением.-- Я не смог представиться должным
образом, так как пришел в ваши края глубокой ночью. Я шел по дороге с севера
и случайно столкнулся с едущим на пони молодым хоббитом. Пони испугался,
вырвался и ускакал. Так мы встретились с Фолко. Уступая моим настойчивым
просьбам, он согласился предоставить мне ночлег. Естественно, за плату,
уважаемый!
Гнома вновь передернуло, но дядюшка ничего не заметил. Торин сунул руку
за пазуху, и спустя мгновение в его руке сверкнула кучка золотых триалонов
короля Элессара.
-- Я также прошу вас принять некоторое возмещение за утерянного по моей
вине пони. Достаточно ли шести полновесных монет?
"На эти деньги, -- подумал Фолко,-- можно купить четырех отличных пони!
Но разве этот жадоба откажется от наживы..."
Дядюшка заморгал, облизнул разом пересохшие губы. шумно вздохнул... Его
глазки маслянисто заблестели.
-- Ну-у конечно,-- протянул он. не сводя глаз с золота,-- мы, конечно,
могли бы принять возмещение... но не это главное. Если уважаемый Торин, сын
Дарта, гном с Лунных Гор, утверждает, что именно по его вине... или, точнее,
небрежности, был утерян пони, он, конечно, обязан заплатить нам его
стоимость... Но мне больше бы хотелось услышать, зачем уважаемый Торин
пожаловал к нам?
-- Я послан своими соплеменниками к хобби -там предложить им самые
лучшие и новейшие изделия наших мастеров,-- с самым серьезным видом отвечал
гном и подмигнул Фолко.-- Мы Слышали, что именно род Брендибэков является
сейчас наиболее зажиточным и уважаемым в
Хоббитании.-- На лице дядюшки появилось чрезвычайно заинтересованное
выражение, он важно кивал на каждое слово гнома.-- Поэтому я спешил день и
ночь, чтобы договориться с вами. Тогда вам не было бы нужды отправляться в
утомительные поездки на отдаленные ярмарки. Мы, гномы юга Лунных Гор, могли
бы доставлять все необходимое вам прямо домой, и по самым низким ценам... Но
обо всем этом не сговариваются на пороге!
-- Да, да, конечно,-- закивал дядюшка.-- После завтрака ты. уважаемый,
сможешь рассказать о своем предложении Совету Брендибэков, который и вынесет
свое решение...
-- Так, я надеюсь, вы отказались от мысли наказать Фолко? -- с любезной
улыбкой осведомился гном, делая вид, что хочет спрятать золото.
Дядюшка заметно взволновался:
-- Почтенный, это наше дело, и не стоит тебе, чужому в наших краях,
встревать в него... Но так и быть. Фолко не будет наказан, если...
-- Если мы с ним, скажем, отыщем этого несчастного пони и я заплачу
вам... скажем, четыре монеты?
-- Если отыщется пони и вы... возместите нам убытки в шесть монет,--
непреклонным тоном заявил дядюшка.-- Дело не только в пони, но и в тех
унижениях, которые не замедлят свалиться на наш род...
-- Какие же это унижения?! -- опешил Торин.
-- Как это какие! Соседи увидят сбежавшего пони с тавром Брендибэков и
скажут: "Оказывается, у этих Брендибэков вовсе не такой порядок на конюшне,
как они пытаются показать! Так чем же они лучше нас, если у них, как и у
всех простых хоббитов, может сбежать пони? А если они не лучше нас, то
почему мы должны их слушаться?" Теперь ты понял, почтенный Торин, какие
убытки может понести наш род? Нет, взять с тебя меньше шести монет -- значит
уронить честь нашего семейства, первого, наравне с Тукками, в Хоббитании!
Гном почесал в затылке, не зная, негодовать ему или смеяться.
-- Будь по-вашему, почтенный,-- сказал он и высыпал в сложенные
лодочкой ладони дядюшки Паладина горсть золотых монет.
Тот следил за падением сверкающих кругляшков, затаив дыхание.
-- Благодарю тебя, Торин, сын Дарта,-- почтительно сказал дядюшка,
пряча деньги.-- Сразу же после завтрака я соберу Совет Брендибэков, и ты
сможешь изложить всем свои предложения насчет торговли. Подожди здесь, если
хочешь. Тень от Черного Столба не успеет сдвинуться и на один локоть, как я
позову тебя. А ты, Фолко, быстро обеги усадьбу и оповести всех! Ну живее!
Фолко исчез за дверью. Дядюшка отправился вслед за ним. На прощание они
с гномом обменялись вежливыми поклонами.
Минуло целых три часа и солнце высоко поднялось над Старым Лесом, когда
Фолко и Торин наконец встретились наедине в комнатке юного хоббита. На лбу
Фолко блестели бисеринки пота, он выглядел усталым, гном же имел совершенно
изможденный вид.
-- Уф! Как же утомили меня твои сородичи своей болтовней! -- выдохнул
гном, падая в кресло.-- Лучше весь день махать киркой, чем слушать их
россказни! Они все время ели и говорили с набитым ртом, я ничего не мог
разобрать... Но пусть их. Я добился того, чего хотел -- разрешения провести
некоторое время здесь, у тебя. Сказал, что мне надо лучше изучить моих
будущих покупателей. А ты как?
-- Ухо опухло,-- серьезно заявил Фолко.-- Ну ничего, с дядюшкой мы еще
посчитаемся... А что ты намерен делать дальше?
-- Сейчас я намерен идти вместе с тобой искать сбежавшего пони...
Возьми провизии и плащ потеплее, может, придется где-нибудь заночевать...
-- Как?! -- вдруг испугался Фолко, представив себе холодный ночлег
где-нибудь в темном лесу, под дождем и ветром. -- Разве мы не вернемся к
вечеру?
-- Всякое бывает,-- пожал плечами гном.
Они отправились на поиски, провожаемые любопытными взглядами обитателей
усадьбы. Фолко, чье настроение и жажда приключений на время победили страхи,
не удержался от соблазна вновь привесить к поясу меч Великого Мериадока. За
спину он закинул увесистый мешок с припасами, следуя мудрому хоббичьему
правилу: "Идешь на день, еды бери на неделю".
Выйдя за ворота, они зашагали на север по той же дороге, на которой
встретились ночью. Пройдя около мили и миновав первый поворот, за которым
скрылись крыши усадьбы, они свернули вправо и стали пробираться на
северо-восток, обшаривая небольшие рощицы, стоявшие подобно островам посреди
моря ухоженных полей и покосов, заглядывая в неглубокие, поросшие
кустарником овражки, справляясь попутно на попадающихся по пути фермах
(Фолко беззастенчиво пренебрег запретом дядюшки), однако все их усилия были
тщетны.
Они уже три часа шли на северо-восток, местность мало-помалу менялась.
Дубравы и перелески уже не выглядели сиротливыми лоскутами, они постепенно
сливались в густые массивы. Меньше стало ферм -- теперь больше попадались
починки по три-четыре дома, и это было главным признаком близости Границы.
На их пути стали чаще встречаться звонкие ручейки и речушки, несшие свои
воды к Брендивину. Хоббит и гном особенно тщательно осматривали сырую землю
возле них, надеясь отыскать следы беглеца. Не редкостью были глубокие
овраги, заросшие ивняком и ольшаником; гном кряхтел, чесал в затылке, но все
же лез вниз, вслед за ловким, тут же исчезавшим в зарослях хоббитом.
Солнце миновало полдень, с юга наползли легкие облака, стало
прохладнее. По дороге Фолко и Торину попадалось немало хоббитов, с
любопытством пяливших глаза на гнома, но ничего не знавших о судьбе
пропавшего "семейного достояния". Про себя гном уже раз двадцать пожелал
глупой скотинке поскорее попасться на обед отсутствующим в Хоббитании
волкам.
Пока они шли через поля и по редким здесь проселкам, Торин рассказывал
Фолко о своем народе, о нравах, обычаях и занятиях гномов, говорил и об
Аннуминасе, с восторгом вспоминая его мощные, сложенные из исполинских
гранитных блоков бастионы, боевые башни, ушедшие фундаментами глубоко в
землю, мощеные улицы и строгие, с чувством собственного достоинства
возведенные дома. Нижние этажи зданий занимали бесчисленные лавки и таверны,
где можно было купить любую вещь или отведать любое кушанье из известных в
Средиземье. На окраинах имелось множество открытых и закрытых площадок, где
бродячие актеры показывали свое искусство почтеннейшей публике; певцы и
музыканты устраивали концерты и танцы прямо на улицах и площадях; в дни
карнавала, устраиваемого каждый год после сбора урожая. Северная и Южная
Окраины превращались в сплошное море цветов и красок...
Ольховая ветка хлестнула гнома прямо по лицу. тот ойкнул и выругался.
Они стояли на краю очередного поросшего ольшаником оврага.
Оттуда несло сыростью, Фолко неохотно стал спускаться вниз по крутому
откосу, направляясь к журчавшему на дне ручью. По-прежнему кряхтя и
спотыкаясь, гном последовал за ним.
Проскальзывая под густой сетью сплетшихся ветвей, Фолко достиг дна.
Сзади раздавался громкий треск пополам с неразборчивыми проклятиями -- Торин
ломился напрямик. Фолко невольно улыбнулся, глянув вверх, потом перевел
взгляд на русло ручья и на влажной, поросшей мхом земле увидел то, что
искал,-- четкие следы четырех небольших копыт, без одного гвоздя в правой
передней подкове.
-- Торин! Я нашел! -- обрадованно крикнул он гному.-- Идем вверх по
течению!
Сопя и отдуваясь, из зарослей вынырнул Торин. Они зашагали по мягкому,
пружинящему под ногами топкому берегу, перебираясь через мшистые гниющие
коряги, обходя глубокие затянутые ряской бочаги, стараясь не потерять след
пони.
Над их головами сомкнулись древесные кроны; ольшаник уступил место
росшим на склонах оврага высоким соснам и могучим елям. На дне царил
зеленоватый полумрак, солнечные лучи с трудом пробивались через зеленую
кровлю. С толстых стволов свисали плети голубоватых лишайников. Трещали
сороки, временами доносился частый перестук дятла. Фолко крался, положив
ладонь на эфес меча, и в голове хоббита вновь ожили древние сказания. Он
воображал себя на месте Бильбо, пробиравшегося через страшное Чернолесье.
Напряженный и внимательный, Фолко шагал и шагал, поглядывая вокруг
прищуренными глазами.
Гному же было скучно. Он не знал и не любил леса и не умел по нему
ходить. Следуя за Фолко, Торин производил столько шума, что, будь они в
настоящем Черном Лесу времен Бильбо и его товарищей, их бы давным-давно
съели...
Овраг уходил прямо на восток, и Фолко забеспокоился. По его расчетам, с
минуты на минуту должна была появиться Отпорная Городьба. А куда же мчался
его исчезнувший пони? След шел четко по дну оврага, лошадка не делала ни
малейших попыток повернуть или выбраться наверх. Фолко попытался припомнить,
что за местность лежит сейчас наверху, но не смог; эту часть страны он уже
знал плохо. Оставалось лишь идти вперед, уповая на то, что им удастся
задержать беглеца у самого Частокола.
Их разговор как-то сам собой замер. Фолко больше глядел по сторонам,
присматриваясь и прислушиваясь, гном же, в основном, был озабочен тем, чтобы
не свалиться в воду.
Так прошло около часа, солнце постепенно клонилось за их спинами. Когда
они вышли на сухое место, притомившийся к тому времени Фолко предложил
устроить привал.
Они наскоро перекусили и раскурили трубки, давая отдых натруженным
ногам. Гном призакрыл глаза и, казалось, задремал, но Фолко беспокойно
вертелся на своем пне. Он положил меч себе на колени и выдвинул его до
половины из ножен. Окружающий лес стал заметно гуще и угрюмее, овраг
расширился, сплошные заросли скрывали от глаз хоббита его склоны. Птичьи
голоса умолкли, лишь изредка легкий ветер доносил ржавое карканье ворон.
Фолко поднял глаза к небу, пытаясь определить время, однако сквозь зеленые
своды он ничего не смог разглядеть. По сторонам в зарослях постепенно
нарастали, становились все громче и заметнее какие-то неясные трески и
шорохи; где-то поодаль вдруг раздалось хлопанье тяжелых крыльев. Хоббит
вздрогнул и обнажил меч.
В ту же секунду он затылком почувствовал чей-то холодный,
недружелюбный, но в то же время испуганный взгляд. Фолко не мог объяснить,
как он понял это. Осознание того, что тот, неведомый, тоже боится, придало
хоббиту уверенности. Он деланно потянулся, зевнул, даже отложил чуть в
сторону меч, но его правая рука незаметно подняла с земли тяжелый и короткий
смолистый сук. Хоббит действовал не рассуждая, словно его поступками
руководила чья-то воля.
Существо за спиной у Фолко чуть шевельнулось. Хоббит отчаянно косил
глазом, пытаясь разглядеть его, но тщетно. Рядом мирно посапывал гном.
Разбудить его? Но вдруг спугнешь?
Прошло несколько томительных минут, но потом азарт и жажда приключений
взяли верх. Резко развернувшись, Фолко изо всех сил запустил тяжелой корягой
туда, где, как ему казалось, находился неизвестный. В следующее мгновение
хоббит с мечом наголо уже бросился в кусты.
От шума и треска очнулся Торин. Заметив что-то упавшее в кустах, гном
решительно принял боевую стойку; топор, словно Сам по себе, перелетел из-за
пояса в правую руку. Из кустов доносилась возня, какой-то писк. Недолго
думая, гном бросился вслед за Фолко.
Пущенный хоббитом сук попал в цель, сбив наблюдателя на землю, и это
дало Фолко время для того, чтобы преодолеть отделявшее его от кустов
|
BIGLIB
