 |
секунда -- и топот ног вперемешку с визгом и воем возвестили, что отряд
обнаружен. Гномы бросились вперед и замерли было перед видом усеявших стены
и потолок черных щупалец, но Фолко высоко поднял пламенеющий клинок, и
волнами исходивший от него свет заставил гномов, сбившись в тесную кучку,
шагнуть под живые своды.
Никогда не забыть хоббиту их путь между шевелящимися стенами, никогда
не забыть ни с чем несравнимого ужаса -- не за себя, а за находящихся сейчас
под его защитой друзей.
Фолко не рубил черную поросль -- сейчас она страшилась его, но в нем не
было силы великих воителей прошлого, перед чудесными клинками которых бежала
эта нечисть, ныне вновь ожившая в подземельях. Ввяжись он в открытый бой,
щупальца бы тоже стали бороться... Странные, отрывочные мысли, невесть
откуда пришедшие, проносились в голове хоббита; тем времени позади них
передовые орки с большими факелами в руках промчались за поворот и оказались
прямо под первыми рядами щупалец. Фолко случайно обернулся в этот момент и
увидел, как навстречу оркам метнулись сотни и сотни черных живых канатов.
Страшный, ни на что не похожий предсмертный вой огласил подземелье. Плотно
спеленутые трупы орков утягивались куда-то вверх, в темноту, а набегавшие
из-за загиба стены, в свою очередь, оказывались добычей для все новых и
новых черных щупалец... Факелы погасли, уцелевшие орки бросились назад, и
дальнейшего гномы уже не видели. Шевелящийся покров внезапно уступил место
чистому камню; они миновали страшное место и были надежно ограждены от любой
погони. Фолко обернулся, вскинув сияющий кинжал,-- и точно судорога прошла
по последним рядам черных рук, животная дрожь ужаса!
Тяжело дыша, вытирая мокрые лбы и ошалело глядя друг на друга
округлившимися глазами, гномы повалились на пол за первым же поворотом,
когда черная поросль исчезла из глаз. Фолко чувствовал лишь страшную
усталость, но к ней примешивалась и какая-то новая гордость.
-- Что, что это было? -- посыпались сразу со всех сторон нетерпеливые
вопросы.-- Как вы с ними управились?!
Малыш подбежал к хоббиту и крепко стиснул его, подозрительно шмыгнув
носом; Торин, восхищенно покачивая головой, похлопал его по плечу; прочие
смотрели на Фолко с почтением и удивлением. Уже не первый раз невысоклик
оказывается первым там, где пасуют лучшие бойцы!
Фолко не мог ничего сказать на расспросы друзей; мелькавшие в его
голове мысли были слишком неопределенны и отрывочны.
-- Они... Они очень старые, я хочу сказать -- они из ужасно далеких
дней,-- выговорил он, тщетно пытаясь уловить витавшие в его сознании смутные
образы.-- Я не знаю, откуда они,-- быть может, из Подморийских Путей,-- знаю
только, что они боятся этого клинка,-- он показал на свой кинжал.-- Они
видели его раньше, это точно, или подобные ему. Они не знают ничего о
внешнем мире, они ползут из глубин, чтобы пожирать... Но что ими движет? Я
не знаю, откуда я это взял, честное слово, мне так почему-то кажется, и все
тут!
Его выслушали очень внимательно, а потом Вьярд хлопнул себя по лбу и
сказал, что слышал в своих горах старую-престарую сказку о многоруких,
живущих в подземном мире; давным-давно гномы уже сталкивались с ними. Больше
он ничего не смог вытянуть из своей памяти, как ни теребили его Дори и
Балин.
-- Уж не о таких ли говорил когда-то Гэндальф, прошедший Подморийскими
Путями? -- тихонько пробормотал на ухо хоббиту Торин.
-- Что же это за такой чудесный кинжал у тебя? -- восхищенно покрутил
головой Строн.
Эти слова придали иное направление поневоле беспорядочным мыслям
хоббита.
"Зачем же Олмер тогда подарил мне это сокровище? -- думал он.-- Он что
-- ничего о нем не знал? Или знал? Нет, не мог не знать, должен был хотя бы
догадываться. А может, этот кинжал не помогает на поверхности, против
сегодняшних врагов Олмера? Уж. не эльфы ли его сделали, этот клинок? Очень
уж похоже на их работу, хотя кто их, эльфов, знает... Поговорить бы с
кем-нибудь из них!"
Фолко вздохнул, точно наяву увидев сейчас вместо угрюмых серых сводов
залитую лунным светом листву, и яркие летние звезды, и серебристый отблеск
эльфийских одеяний, магический, тайный, глубоко скрытый пламень в их глазах
-- мудрых и печальных. Он никогда не видел эльфов -- давно опустел
Ривенделл, давно был покинут сородичами Владычицы Галадриэли прекрасный
Лориэн. Фолко лишь читал о Перворожденных в Красной Книге и других хоббичьих
хрониках.
Что-то твердое уперлось ему в затылок, и он очнулся. От тоски по
зеленому, светлому миру, оставшемуся там, в далеком прошлом, Фолко едва не
взвыл; он и сам не мог понять, смахивая непрошеные слезы, о чем, собственно,
грустит -- о том ли мире, что был сейчас, или о том волшебном мире прошлого,
что канул в небытие после гибели Великого Кольца Всевластья.
-- Пора идти, пора, тангары,-- торопил товарищей Торин.-- До Замкового
Зала еще топать и топать.
-- А там что? -- покряхтывая, спросил Грани, влезая в лямки.
Торин промолчал, и Фолко невольно задумался: а и в самом деле, где же
тот затапливавший нижние ярусы страх, преодолеть который не смог никто из
живших здесь морийцев? Они спустились уже очень глубоко, но, если не считать
тень у Ворот и голубизну в шахте, не встретили пока ничего, за чем,
собственно, шли сюда.
До Замкового Зала они добрались на следующий день -- точнее, спустя
несколько часов после того, как, выспавшись, вновь тронулись в путь. Ночь,
если можно так выразиться, прошла спокойно, ничто не потревожило их, и
вскоре они оказались на Пороге.
Последние десятки саженей коридор шел прямо, и хоббит, к своему
изумлению, увидел впереди багровый ровный свет. Вскоре стали не нужны
факелы; гномы почти бежали, торопясь взглянуть на это чудо из чудес
Подземного Мира.
Зал открылся сразу, и хоббит замер, широко разинув рот. Это была
исполинская пещера, добрую милю в поперечнике и такой высоты, что взгляд
едва мог разобрать очертания сводов. Удивительные творения воды и камня,
гигантские каменные сосульки свисали с потолка, им навстречу из пола
вырастали их близнецы -- серые, черные, багряные, образуя настоящий каменный
лес. Хоббит не сразу разглядел тропинки, проложенные в этой чаще,-- они
вились между покрытых отвердевшими натеками столбов точно так же, как в
живых лесах его Хоббитании. Все тропинки вели к центру Зала, где вознесся
серой громадой сам Замок. Бесчисленные башни и башенки, галереи, переходы,
зубчатые стены, могучие выпирающие контрфорсы -- все это было сплетено,
связано руками неизвестных мастеров в такой тугой клубок, что можно было
провести жизнь, разглядывая его вот так, со стороны. Многочисленные узкие
окна-бойницы прорезали гладкие поверхности стен; на островерхих крышах
вздымались .железные шесты со сложными, непонятными изображениями -- скорее
всего, какими-то гербами. И темной пастью, живо напомнившей о верхних
Воротах, глядел на них провал входа. Фолко огляделся, ища источник ровного
багрового света, озарявшего исполинский Зал, но так и не увидел; он уже
хотел спросить об этом, когда рядом негромко, точно боясь потревожить покой
древнего чертога, заговорил Глоин:
-- Это Замковый Зал... Свет в нем дают Пламенные Очи -- от них, из
самого сердца Гор, тянутся проложенные еще при Первом Гноме световоды.
Камень там отполирован так, что получились гигантские зеркала, собирающие
свет и рассеивающие его затем здесь, в Зале. А вон там, видишь, тот самый
Камень Дьюрина...
Фолко прищурился, силясь разглядеть то, на что указывал Глоин; сперва
его взгляд бессильно блуждал среди диковинных каменных деревьев, и внезапно
с его глаз точно спала пелена -- на чистой площадке высился казавшийся
сейчас залитым кровью белый остроконечный обломок, невесть как очутившийся
здесь. Что-то стремительное было в его облике, в острых гранях, во
вздыбившихся, острых, точно копья, выступах. Он был один посреди
серо-багрового мира исполинской пещеры, и Фолко понял, что этот камень и
впрямь достоин именоваться Камнем Первого Гнома.
Молча, растянувшись длинной цепочкой, они шли через окружавший их
каменный лес. Фолко спросил Двалина, зачем жившим под землей гномам
потребовалось сооружать еще и этот Замок.
-- Этот Замок построили не гномы, Фолко,-- негромко ответил Глоин.--
Гномы лишь придали ему те очертания, что ты сейчас видишь. Пещера и Замок --
их создали сами Горы...
Они остановились перед Камнем и некоторое время просто молча смотрели.
Из-под него выбивался ручеек; безмолвие огромной пещеры нарушало лишь
негромкое бульканье текущей среди камней воды.
-- В час, когда молчат все силы -- и Тьмы, и Рассвета, и лишь Горы
глядят на тебя багровыми зрачками Пламенных Очей -- встань на Камень
Дьюрина, спроси совета, и Начавший Начало ответит тебе...-- вдруг нараспев,
словно зачарованный, произнес Хорнбори.
И прежде, чем его успели остановить, он одним движением взобрался на
заветный Камень. Подняв правую руку, он заговорил, медленно и торжественно,
слова его падали, точно удары десятипудового молота. Он, естественно,
говорил на собственном наречии Гномов, и Торин так перевел хоббиту его речь:
-- О Дьюрин, Великий Отец Молотов, ныне твои потомки взывают к тебе!
Черный Ужас Глубин вновь овладел твоим древним царством, верхние Ярусы
заняты орками. Подскажи нам, направь наши усилия?
Голос Хорнбори отзвучал и умолк; несколько мгновений в Замковом Зале
царила тишина, а потом в сознании хоббита как будто зазвучал негромкий
голос; он говорил не словами, вместо них рождались образы, смутные, слабые и
неясные; и понять можно было только один общий призыв -- вниз!
Однако пришедший ответ -- если это был ответ -- оказался слабым, еле
различимым, как будто пришел откуда-то из страшной дали...
А потом они шли к дальней стене Зала, и уже не задавали друг другу
вопросов и не говорили о пережитом. Хорнбори и Торин шли бок о бок и теперь
уже не спорили. И Дори шел, согнувшись под тяжестью мешка за плечами, не
выпуская из рук топора, и Малыш, с обнаженным мечом в правой и кинжалом в
левой руке, и Фолко, с луком и наложенной на тетиву стрелой... Они пересекли
Зал и вступили в очередной коридор, круто уходивший вниз.
Они покинули Замковый Зал, и Фолко сразу же почуял неладное. Свинцовой
тяжестью вдруг налился висящий на шее клинок, а еще не отошедшее от боли
сердце вдруг забилось судорожно и неровно; мгла окутала все впереди, и свет
их факелов не мог рассеять ее. Серая липкая мгла сомкнулась над ними, ноги
отказывались двигаться, но они шли, потому что знали, что так будет и что
через это надо пройти. Что-то вроде цветной картинки билось, трепетало перед
мысленным взором хоббита, он словно видел себя со стороны -- сломленного,
задыхающегося от несказанного ужаса, вытерпеть который невозможно,
немыслимо, за которым -- распад его существа; но он чувствовал и то, что
пока прикрыт от этого ужаса - прикрыт его собственной волей и той древней
силой, что заключена в Кольце Хорнбори и в его, хоббита, собственном клинке.
Мгла неожиданно отступила. Перед ними открылся полузаваленный обломками
коридор. Они оказались на Седьмом Глубинном -- последнем из ярусов Мории,
ярусе складов и железоплавильных мастерских, ниже которого находились только
Морийские Копи -- десятки миль старых, заброшенных выработок, но блуждать по
их переплетениям было, казалось, бессмысленно -- там нельзя было отыскать ни
воды, ни укрытия, ни хотя бы старого, пусть даже покинутого и разгромленного
жилья. И все-таки Торин повел их вниз -- их путь лежал сперва в Сто
Одиннадцатый Зал.
Обрушившиеся своды коридора красноречивей всяких слов говорили о
разыгравшейся здесь трагедии -- то там, то здесь из груды обломков и мелкой
каменной крошки торчала рукоять кирки; в одном месте они заметили покрытый
чем-то темным гномий башмак. Они ступали осторожно, боясь потревожить
древние могилы; Торин опасался, что дорога дальше будет перекрыта, но нет --
между грудами обрушившегося камня и потолком оставалось достаточно места.
Сто Одиннадцатый Зал оказался неуютным местом. Когда-то его высокие
своды поддерживало несколько рядов витых колонн -- теперь все они лежали,
разбитые на мелкие куски. Из Зала, когда-то служившего чем-то вроде весовой
-- в углу еще сохранился железный остов больших весов для взвешивания
руды,-- вели еще три коридора. Один вел вниз -- к копям, оттуда тянуло
знакомым сухим жаром; другой круто забирал вверх, превращаясь в узкую
лестницу, ведущую куда-то на другой ярус; третий коридор заканчивался глухим
тупиком. Дори простучал перегородку своей киркой -- звук был тупой, за
сложенной из тщательно обтесанных камней стеной, казалось, залегала коренная
скала. Как и во многих залах Мории, здесь была вода -- она сбегала в
каменную чашу из пронизывающих всю Морию труб.
Только здесь гномы заговорили. Нужно было идти к Пламенным Очам, на дно
копей -- только там можно было отыскать дверь в Подморийские Пути. Торин
предложил всем поспать перед решающим броском, но никто из гномов не мог
даже помыслить о сне. Точно тошнота, страх подступал к горлу, и приходилось
прилагать немалые усилия, чтобы не поддаться ему. Они решили дать лишь
краткий отдых натруженным ногам и спинам, чтобы потом сразу же спускаться
вниз. Фолко из любопытства решил пройтись с факелом по залу. Глоин напомнил
остальным о мифриле, спрятанном где-то в стенах зала; Бран и Скидульф решили
пойти с ним. Гномы начали от ведущего к копям коридора, тщательно
простукивая стены. Гномы едва успели взяться за дело, когда Фолко неожиданно
глянул в темную глубь коридора и предостерегающе крикнул. Стены и потолок
|
BIGLIB
