 |
Чтобы не нервничать в ожидании суда, он решил отнестись к своему
выступлению на свидетельском месте как к чистому театру. Пенго собрал
кучу друзей, в основном берлинских панков, и привез их в Ганновер
Компания остановилась дома у одного приятеля, и с неизбежностью началась
гулянка, причем в гашише недостатка не было, так что в Целле Пенго со
своей свитой появились в несколько потрепанном состоянии. Пенго в своих
неизменных черных джинсах, черном свитере и тяжелых черных ботинках
уверенно прошел к свидетельскому месту и начал отвечать на вопросы. -
Сколько вам лет? - спросил председатель суда. - Ээ... двадцать один, -
запнулся Пенго. - Род занятий?
- Программист - с 1985 года, - добавил Пенго, - я работаю
программистом и изучаю компьютерные науки в техническом университете
Берлина. - На каком вы курсе? Пенго в замешательстве полез в карман и
вытащил студенческий билет.
- На четвертом, - ответил он, заглянув в документы. По залу
прокатился смешок.
Очевидно, Пенго решат, что терять ему нечего, и мог позволить себе
определенную наглость. Он здесь находился в качестве свидетеля и не
больше. Следствие по его собственному делу близилось к концу, и все
говорило о том, что он останется чистым, а обвинения против него будут
сняты.
Кроме того, он был счастлив устроить для своей компании бесплатный
цирк. С одной из приехавших, девушкой с выкрашенными в фиолетовый цвет
волосами, у него начинался роман. В стране, где такое значение придается
законам и приказам, независимое поведение на суде несло в себе
извращенное очарование: выглядеть человеком, который не боится
высказывать свои взгляды.
Выросшие в Западной Германии Кольхаас, судья Шпиллер, даж-е
достаточно консервативный адвокат Пенго могли видеть в Пенго продукт той
беспорядочной и лихорадочной обстановки, что царила в Западном Берлине.
Точно так же они могли объяснить его поведение, сказав, что он
принадлежит к поколению, которое сумело избавиться от комплекса вины за
прошлое Германии. Если послевоенные немцы ненавидели нацистов, а их дети
ненавидели русских, то поколению Пенго было наплевать и на тех, и на
этих. ... Пенго подробно рассказал о своей первой встрече с Хагбардом на
собрании "Хаоса" в конце 1985 года: "Для Хагбарда хакинг был вещью,
связанной с политикой. Он верил, что каждом)' человеку раз в жизни
дается шанс повлиять на судьбы мира, и, владея техникой ха-кинга, такой
шанс нельзя упускать".
Пенго рассказал о том, как формировалась идея торговать с русскими, о
своей поездке в Восточный Берлин с Питером Карпом и о знакомстве с
Сергеем. "Потом мы отправились в ресторан и говорили о Боге и о мире".
После этой поездки Пенго ждал от Сергея ответа. К его великому
разочарованию, ответа не последовало, и к началу 1987 года участие Пенго
в операции сошло на нет.
Карл продолжал наведываться в Восточный Берлин "на чашечку кофе" и
выпрашивал у Пенго исходный код, но Пенго не мог его достать. "Во всей
этой истории было больше очковтирательства, чем дела", - сказал Пенго.
Постепенно Карл перестал ему звонить. К лету Пенго прекратил общение с
Добом, а с Гес-сом он никогда не был близко знаком. Хагбард, пО словам
Пенго. вконец свихнулся, говорил только о заговорах и начал видеть
галлюцинации на религиозные темы. Однажды они вместе ехали на поезде. и
на скорости в 180 километров в час Хагбард захотел открыть двери
ивыпрыгнуть. По словам Пенго, он решил обратиться к властям не потому,
что его замучила совесть, а просто потому, что необходимо было найти
способ как-то выпутаться из этой истории.
В суде Пенго пришлось впервые почти за два года встретиться с Карпом
и Добом, которые некогда были его друзьями. Обвиняемые насупившись
сидели рядом со своими адвокатами. Доб не шевелился и только изредка
начинал играть со своей бородой. Судья перешел к хакерской карьере
Пенго.
-Где находились компьютеры, к которым вы получали несанкционированный
доступ?
- Я взламывал компьютеры по всему миру. - Каким компаниям
принадлежали эти компьютеры?
- Не знаю. Компьютеры мне не сообщали, чьи они. - Делились ли вы с
другими полученными паролями? - Нет. Свои пароли я всегда держал для
себя. - Сколько у вас было паролей?
Пенго задумался. - В течение всей моей хакерской деятельности?
Пятьдесят. Может, сто.
Потом Пенго решил рассказать суду о книгах, вдохновивших его на
рискованное предприятие, понятное только посвященным. Он упомянул
"Оседлавшего ударную волну" Джона Браннера и "Невроманта" Вильяма
Гибсона и их киберпанковских антигероев. - Люди в этих книгах
зарабатывали большие деньги? - спросил судья, явно не разобравшись в
том, что пытался объяснить Пенго. Друзья Пенго в последних рядах
захихикали. - Для меня главным было приключение, риск, внезапно
оказаться героем фильма.
Наступила очередь вопросов о программе Securepack, которую Пенго
украл с компьютера Digital в Сингапуре. Представитель. компании уже дал
показания, сообщив, что определить рыночную цену этой программы сложно,
поскольку она предназначалась для внутреннего пользования в компании
Digital, но разработка программы обошлась в375000 долларов. Компания
прислала своего юриста из мюнхенского представительства Digital.
Женщина-юрист присутствовала на слушании дела с самого начала. Особенно
ее интересовали показания Пенго. . Судьи оказались в затруднении, когда
стали выяснять, не копировал ли Пенго это программное обеспечение дважды
- сначала в конце 1986 года и затем спустя пару месяцев.
Дело в том, что компьютер фиксировал время, когда с программой
работали последний раз, но не время копирования, и обнаруженная в
восстановленном Rainbow программа защиты Securepack сохранила следы
того, что в феврале 1987 года Пенго заглядывал в программу последний
раз, и больше ничего. Но Пенго не собирался объяснять это судьям. - Вы
копировали Securepack дважды? - спросил судья. Как и Доб, Пенго легко
раздражался, когда речь заходила о вещах для него очевидных.
- Да зачем бы мне дважды копировать ее из Сингапура, когда у меня в
Берлине была полная версия?
Пенго думал, что вел себя великолепно. Так же думали его друзья.
Действительно, он выкарабкался из скверной истории.только слегка
оцарапанным. Эта же самая история для двух других ее участников уже
обернулась почти годом, проведенным в тюрьме, довела Доба до тяжелой
депрессии и вынудила бывшую жну Питера Карла оборвать те немногие нити,
которые еще связывали его с ней и дочерью. Третий участник покончил с
собой. Только Маркус Гесс, ловкий хакер, забравшийся в LBL, был
единственным кроме Пенго, чья жизнь не претерпела особых изменений. Хотя
Гесс смотрел на Пенго с ледяной ненавистью, а Пенго не хотел иметь
ничего общего с таким бюргером, как Гесс, они были в чем-то очень
похожи. Буржуазная среда, в которой они выросли, и всепрощающие родители
дали им ощущение, что они всегда смогут выторговать для себя возможность
выйти сухими из воды. Внешне они отличались, но оба умели вызвать
симпатию и желание помочь. Гесс получил более консервативное воспитание,
но оба знали, за какие веревочки потянуть, чтобы добиться своего.
Клифф Столл должен был давать свидетельские показания 30 января 1990
года. Его выступления Гесс одновременно и ждал и страшился. В
зависимости от того, что Столл скажет, его показания могли уличить Гесса
больше, чем показания самого Гесса. Однако Гесс собирался втянуть
американца в технически дискуссию. В конце 1989 года Столл среди своих
коллег был не в фаворе. Кое-кто из завистников оспаривал его талант
программиста, в чем-вообще-то не было ничего удивительного, поскольку
Столл себя к таковым никогда не причислял. Столл был администратором
системы и, безусловно, первым администратором, которому удалось
переиграть хакера. Эксперты по защите годами твердили то же самое:
"Выбирая пароль, избегайте очевидных вещей, как имя жены или кличка
вашей собаки, и вообще избегайте английских слов". Но Сголлу удалось
нащупать болевую точку. Его нестардантная. внешность делала его
идеальным кумиром для телевидения и прессы. Он написал веселую книгу про
то, как гонял осточертевшего хакера. Книга оказалась бестселлером, и он
на несколько недель стал непременным участником телевизионных ток-шоу.
Невозможно было отмахнуться от его послания: "Американские компьютеры в
опасности".
Столл прибыл в Целле, сопровождаемый, с одной стороны, агентом ФБР,
которого немецкие зрители приняли за телохранителя, а с другой
-съемочной группой Американского государственного теле-вндения,.делавшей
документальный фильм о грозе хакеров из Беркли. Сначала судья попросил
Столпа просто рассказать о том, что же происходило в Лоуренсовской
лаборатории в конце 1986 года. Столл уже более полугода оттачивал свою
историю и был счастлив рассказать ее еще раз, начиная с расхождения в 75
центов и кончая полученным в июне 87-го года сообщением из ФРГ, что
хакера поймали.
Бешено жестикулирующий Столл, общавшийся через переводчика, заново
переживал перед судом свою тревогу и волнение, когда он впервые увидел,
что хакер взломал компьютер и ищет секретную информацию. Как только
Столл стал сыпать названиями вычислитель-ных центров, в которых побывал
хакер, судьи схватились за свои блокноты: Лаборатория реактивного
движения, "Майтр Корпорейшн".
армейский склад в Аннистоне, Алабама и компьютер в Пентагоне. Хакера
интересовали такие бросавшие в дрожь слова, как "ядерный". "командование
стратегической авиации" и "бомбардировщик стелс". - Простите, - вмешался
судья, - что такое "стелс"? - Мое счастье, что я этого не знаю, -
ответил Столл. Столл, как и прошлым летом в Мекенхайме и перед
магистратом в Карлсруэ, описывая происходившее на экране, использовал
такие слова, как copy и print out. "Я астроном, поэтому в военном деле
совершенно не разбираюсь. Но меня поразило, что копируется информация о
космических шаттлах". Когда он подсунул фальшивую SDInet в компьютер
LBL, хакер провел несколько часов, копируя ее у себя дома.
Это был именно тот момент, за который собирались ухватшъся Гесс и его
адвокат, чтобы опротестовать показания Столла. Слово взял адвокат: -
Кажется, у нас возникли затруднения с терминологией, repp Столл. Что в
действительности подразумевается под словами print и copy?
Столл начал подпрыгивать на свидетельском месте. - Блестящий вопрос!
Блестящий! - восклицал он, как будто находился перед аудиторией
первокурсников и подбадривал умного студента. - "То print" означает
"смотреть", "листать", "видеть". Как только это затруднение получило
объяснение, стало ясно, что все, что Столл рассказывал прошлым летом и
теперь перед судом, с трудом можно рассматривать как доказательство
того, что хакер вообще перекачивал и сохранял у себя информацию. С тем
же успехом он мог месяцами просматривать информацию ради чистого
интереса и ничего больше с ней не делать. Кольхаас почувствовал, что
позиция обвинения слабеет. Показания Столла тянулись почти три дня.
Большую часть этого. времени,Столл зачитывал свою книжечку страница за
страницей.
Даты и точное время взломов измели особое значение, поскольку
предполагалось, что представители федерального управления связи появятся
сразу после Столла и подкрепят его показания, сравнив со своими данными,
уличающими Маркуса Гесса.
В последний день выступления Столла наступила очередь подсудимых
задавать вопросы свидетелю. И Карлу, и Добу спрашивать . было, в
общем-то, нечего. Зато Гесс подготовился к своего рода очной ставке. Он
собирался помериться технической компетенцией со Столлом. Первым делом
Гесс спросил у американца, верно ли, что тот не может с уверенностью
утверждать, что каждый раз компьютеры взламывал один и тот же хакер.
Столл признал, что несколько раз взламывались компьютеры, где работала
операционная система VMS, а не UNIX, и что за исключением случаев, когда
следы вели прямо в Ганновер. он не мог знать, что действует один и тот
же хакер. Гесса, кроме того, интересовало, были ли файлы SDInet выдумкой
исключительно самого Столпа и Марты.
Гесс явно хотел спровоцировать Сголла на признание в том, что тот
действовал заодно с ФБР или ЦРУ. Гесс до самого конца был уверен, что
ФБР поручило Ласло Ба-логу запросить информацию для того, чтобы ускорить
ход расследования. Сголл ответил отрывисто и кратко:
- SDInet была выдумкой, но я постарался, чтобы она выглядела как
можно более правдоподобно.
Гесс не собирался сдаваться. Он усомнился в ценности столловского
эксперимента с "ритмами печати". Каким доказательством это могло
служить, учитывая огромные расстояния? Любые индивидуальные
характеристики нивелируются, проходя через лабиринты сетей между
Германией и Калифорнией. Столл не соглашался, утверждая, что убежден в
объективности своего эксперимента.
Временами Столл и Гесс вместе просматривали распечатки, проверяя
детали. Странно было видеть, как охотник и дичь стоят рядом и разбирают
|
|
АСТРОЛОГИЯ
