 |
и навстречу ему поднялся невысокий чернобородый пожилой мужчина
-- мастер-художник Агенор.
-- Ты пришел, Пандион! -- радостно приветствовал юношу
художник. -- А я уже думал посылать за тобой... А, вот что! --
Агенор заметил вооружение Пандиона. -- Дай я обниму тебя, мой
мальчик... Тесса, Тесса! -- крикнул он. -- Смотри, какой воин
пришел к нам!
Пандион быстро повернулся. Из внутренней двери выглянула
девушка в темно-красном химатионе(x), накинутом поверх
выгоревшего голубого хитона(x). Радостная улыбка показала
безупречные зубы, но через мгновение девушка нахмурилась,
спрятав улыбку, и холодно обвела юношу взглядом.
-------------------------------------------------------
[x] Хитон -- длинная одежда без рукавов из тонкой
ткани. Домашнее одеяние эллинских женщин
[x] Химатион -- верхняя одежда эллинских женщин:
прямоугольный кусок ткани в виде шали. Набрасывался через
плечо, в плохую погоду надевался и на голову
-------------------------------------------------------
-- Видишь, Тесса рассердилась на тебя: два долгих дня ты
не мог прибежать к нам и предупредить, что не будешь работать,
-- упрекнул Пандиона художник.
Юноша стоял молча, опустив голову и исподлобья переводил
взгляд с девушки на учителя.
-- Что с тобой, мой мальчик... то есть уже не мальчик, а
воин? -- спрашивал Агенор. -- Ты печален сегодня. И что это за
сверток ты принес?
Прерывающимся голосом, бессвязно, вновь переживая
испытанное, Пандион рассказал об отъезде деда. Пришла жена
художника -- мать Тессы. Художник положил обе руки на плечи
юноши: -- Мы давно полюбили тебя, Пандион, и рады тебе. А я
счастлив, что ты выбрал путь художника и предпочел его жизни
воина. Она не минует тебя позднее, сейчас же тебе нужно достичь
многого, что дается лишь долгим трудом и размышлениями.
Пандион, по обычаю, склонился перед женой Агенора, и та
покрыла его голову краем плаща, а затем ласково прижала к
груди.
Девушка радостно вскрикнула и, смутившись, скрылась в
глубине дома, провожаемая улыбкой отца.
Агенор, отдыхая, присел у входа в мастерскую. У дома росли
старые оливковые деревья. Их огромные узловатые стволы
причудливо переплетались, и задумчивый взор художника находил в
них очертания людей и животных. Одно дерево напоминало
коленопреклоненного великана, поднявшего над согнутой шеей
широко расставленные руки. У другого корявые выступы ствола
сливались в скорченное страданием, безобразное туловище. И все
деревья сгибались, казалось, с усилием подталкивая вверх
тяжелую массу бесчисленных ветвей, покрытых серебристыми
мелкими листьями.
По другую сторону дома мелькнула женская фигура в
праздничном ярко-синем химатионе с золотыми блестками. Художник
узнал дочь в тот самый момент, когда девушка скрылась за
склоном холма. Неслышно ступая босыми ногами, к Агенору
приблизилась его жена и села рядом.
-- Тесса опять пошла в сосновую рощу к Пандиону, -- сказал
художник и прибавил: -- Дети думают что нам неизвестна их
маленькая тайна!
Жена его весело засмеялась, но, внезапно став серьезной,
спросила:
- Что ты думаешь о Пандионе теперь, когда он прожил у нас
больше года?
-- Я полюбил его еще больше, -- ответил Агенор, и жена
согласно наклонила голову. -- Но... -- Художник замолчал,
обдумывая дальнейшие слова.
-- Он хочет слишком многого, -- закончила за него жена.
-- Да, он хочет многого, и много ему дано от богов. И
некому научить его -- я не могу дать ему то. что он ищет, --
сказал художник с ноткой грусти в голосе.
-- А мне кажется, что он мечется, не находя себя.
Он не похож на других юношей, -- тихо сказала жена. -- И я
не понимаю, что ему еще нужно, а иногда просто жаль его.
-- О милая, ты права: не даст ему счастья стремление
достигнуть того, чего никто не сумел еще сделать. А тревогу
твою... Я понимаю ее причину: ты боишься за Тессу?
-- Нет, не боюсь, дочь моя горда и смела. Но я чувствую,
что любовь к Пандиону может принести ей много горя. Плохо,
когда человек, как Пандион, одержим исканиями -- тогда любовь
не излечит его от вечной тоски...
-- Как излечила меня, -- ласково улыбнулся жене художник.
-- А когда-то я, пожалуй, походил на Пандиона...
-- Ну нет, ты всегда был спокойнее и крепче, -- сказала
жена, погладив седеющую голову Агенора. Тот смотрел вдаль, за
деревья, куда скрылась Тесса. Девушка торопливо шла к морю,
часто оглядываясь, хотя и знала, что так рано в праздничный
день никто не пойдет в священную рощу.
От белых обрывов бесплодных каменистых гор уже веяло
жаром. Сначала дорога пролегала по равнине, покрытой колючками,
и Тесса шла осторожно, чтобы не порвать подол своего лучшего
хитона из тонкой, полупрозрачной материи, привезенной из-за
моря. Дальше местность вспучилась холмом, сплошь покрытым
кроваво-красными цветами. В ярком солнце холм пылал, как будто
залитый темным пламенем. Здесь не было колючек, и девушка,
высоко подобрав складки хитона, побежала.
Быстро миновав одинокие деревья, Тесса очутилась в роще.
Стройные стволы сосен отливали восковым лиловым блеском,
раскидистые вершины шумели под ветром, а ветви, опушенные
мягкими, в ладонь длиной иглами, превращали яркий солнечный
свет в золотую пыль.
Запах нагретой смолы и хвои смешивался со свежим дыханием
моря и разливался по всей роще.
Девушка пошла медленнее, бессознательно подчиняясь
торжественному покою рощи.
Направо среди стволов перед нею возвышалась серая,
обсыпанная хвоей скала.
На полянку падал столб солнечного света, и сосны вокруг
казались вылитыми из красной меди. Сюда яснее доносился
рокочущий гул моря -- невидимее, оно напоминало о себе низкими
мерными аккордами.
Из-за скалы навстречу Тессе выбежал Пандион и привлек
девушку к себе, затем слегка оттолкнул ее и зорко осмотрел,
словно стремясь вобрать в себя весь ее облик.
Завитки ее блестящих черных волос трепетали вокруг
гладкого лба, узкие брови приподнимались к вискам,
переламываясь чуть заметно, и это придавало большим синим
глазам едва уловимое выражение насмешливой гордости.
Тесса мягким движением отстранилась. -- Поспеши, сюда
скоро придут! -- сказала она, нежно глядя на юношу.
-- Я готов. -- С этими словами Пандион подошел к скале,
рассеченной узкой вертикальной пещерой.
На глыбе известняка стояла незаконченная статуя в половину
человеческого роста из плотной глины. Тут же были разложены
деревянные инструменты скульптора -- изогнутые пилочки, ножи и
лопатки.
Девушка сбросила синий химатион и медленно подняла руки к
застежкам, скреплявшим сборки разрезанной вдоль плеч легкой
ткани.
Пандион следил за ней, улыбаясь и перебирая инструменты,
но, когда он отвернулся к статуе, восторженная улыбка медленно
сползла с его лица. Еще очень далеко было этому грубому
изображению до восхитительной живой Тессы. Но все же в глине
появились уже все пропорции ее тела. Сегодня решающий день:
подготовка кончена. Он перенесет на недвижимую глину обаяние
живых линий.
Пандион хмуро и решительно повернулся к Тессе. Та, искоса
взглянув на него, кивнула головой. Потупив глаза, девушка
оперлась на ствол сосны, подложив одну руку под затылок.
Пандион молча погрузился в работу. Взгляд юноши сделался
пронзительным, глаза перебегали с тела подруги на глину и
обратно, запоминая, соразмеряя и сравнивая.
Много дней уже шла эта борьба творческих рук с мертвой,
безразлично податливой глиной, которую нужно было заставить
принять прекрасную форму живого.
Время шло. Чуткое ухо юноши уже несколько раз улавливало
подавленные вздохи уставшей Тессы.
Пандион прекратил работу, отступил от статуи, и Тесса
невольно вздрогнула, услышав горький стон разочарования.
Изображение стало гораздо хуже. То, что жило в нем и привлекало
едва намеченными чертами, теперь, приглаженное и
определившееся, умерло. Изваяние стало лишь тяжелым подобием
смуглого тела Тессы, стоявшей перед огромным сосновым стволом.
Закусив губы, юноша сравнивал Тессу со статуей, напряженно
стараясь отыскать ошибку. Ошибки не было -- это нельзя было
назвать ошибкой: просто он не смог передать жизнь, остановить
изменчивое движение форм тела. Ему казалось, что сила его
любви, его восхищение красотой Тессы позволят ему подняться
высоко, совершить великий творческий подвиг -- и явится миру
невиданная статуя... Так было вчера, было еще полчаса тому
назад! И вот он не может... не умеет... не в силах... Даже для
Тессы, которую так любит! Что же теперь делать? Весь мир померк
для Пандиона, инструменты упали на землю, кровь бросилась в
голову. В отчаянии, сознавая свое бессилие, юноша бросился к
девушке и упал, обняв ее колени, перед ней.
Девушка, смущенная и недоумевающая, положила ладони на
горячее, поднятое вверх лицо Пандиона.
И вдруг инстинктивным чутьем женщины она поняла, что
делается в душе художника. С материнской любовью она склонилась
над юношей, говорила ласковые слова, прижимала к себе голову
Пандиона, скользя тонкими пальцами по кольцам коротких волос.
Бурное отчаяние юноши улеглось.
Вдали послышались голоса. Пандион оглянулся кругом; порыв
его угас, а с ним ушла и гордая надежда. Ему казалось, что его
юношеская мечта никогда не сбудется. Скульптор подошел к своей
статуе и остановился в раздумье. Маленькая рука Тессы легла ему
на сгиб локтя.
-- Не смей, неразумный мальчик, -- прошептала девушка.
-- Не могу, не смею, Тесса, -- согласился Пандион, не
отрывая взгляда от изваяния. -- Если бы эта... -- юноша
запнулся, -- не была сделана с тебя, если бы не ты, я уничтожил
бы ее сейчас же. Эта вещь так груба и некрасива, что не должна
существовать и чем-то напоминать твой облик... -- С этими
словами юноша легко сдвинул камень вместе со статуей в глубь
пещеры. Он старательно замаскировал узкую щель обломками камней
и пригоршнями сухой хвои...
Юноша и девушка направились на звук морского прибоя. Они
долго шли молча. Пандион заговорил, стараясь передать любимой
свою тоску и разочарование. Девушка убеждала Пандиона не
оставлять попыток, говорила о своей уверенности в нем, в его
способности выполнить задуманное. Но Пандион был непреклонен.
Сегодня он понял, что еще далек от подлинного мастерства, что
дорога к настоящему искусству лежит через долгие гады упорного
труда.
-- Нет, Тесса, я теперь знаю, что не могу воплотить тебя в
статуе! -- страстно говорил он. -- Я беден здесь и здесь, -- он
притронулся к сердцу и глазам, -- чтобы передать твою
красоту...
-- Разве она не твоя, Пандион? -- Девушка порывисто
закинула руки за шею художника.
|
BIGLIB
