 |
Тогда негр, лежавший со сломанной ногой, криками и жестами
обратил на себя внимание. Торопливо, проглатывая слова и брызжа
слюной, он говорил что-то, силясь улыбнуться и часто ударяя
себя в грудь. Из всей бурной речи, с целым потоком незнакомых
слов, Кави понял, что негр принадлежит к тому народу, до
которого советовал добраться с помощью кочевников проводник, и
что он клянется в миролюбивости своих соплеменников. Тогда
этруск решился и стал на сторону негров и ливийцев, против
азиатов, продолжавших отстаивать свой план. Но солнце уже
склонилось к закату, нужно было подумать о воде и о ночлеге.
Этруск предложил каждому подождать до утра. Как ни хотелось
всем уйти от ужасного, усеянного трупами места, пришлось
остаться на поляне, чтобы не мучить напрасно умирающих,
перетаскивая их. Десять человек отправились к указанному
нубийцем роднику и принесли полные кувшины мутной теплой воды с
запахом глины. По совету негров между деревьями был сооружен
вал из колючих веток для защиты от нападения гиен. Со стороны,
обращенной к поляне, запылали три костра. Три человека остались
дежурить у раненых, десять с копьями уселись у костра. Ночь в
этих местах наступает быстро. Еще светились на западе облака, а
с севера и востока уже катился черный вал наступающей темноты,
затопляя вершины деревьев и зажигая над ними бесчисленные
огоньки звезд. Скоро незнакомый с южными странами Кави понял,
почему проводник советовал им поскорее уйти отсюда. Вопли
шакалов хором поднялись к небу, отрывистый истерический хохот
гиен раздавался вокруг. Казалось, сотни зверей сбежались
отовсюду, чтобы пожрать не только трупы, но и оставшихся в
живых. С поляны доносились возня, рычание, хруст и громкое
чавканье. Сладковатый запах быстро разложившихся на жаре трупов
распространялся повсюду.
Люди кричали, бросали комья земли и камни, выступали
вперед с горящими головнями, но напрасно -- хищников
становилось все больше.
Вдруг за колючей загородкой послышалось глухое хрипение,
громовой рев словно растекся по земле, сотрясая почву. Звери,
грызшиеся на поляне, утихли; люди, проснувшись, вскочили; в
наступившей тишине громче застонали раненые. Рев приближался --
низкий звук невероятной силы, казалось, исходил из огромной
трубы. Смутный большеголовый силуэт промелькнул у крайнего
дерева -- к испуганным людям подходил большой густогривый лев,
а впереди него неслышно скользила гибкая, тонкая львица. Копья
повернулись в сторону зверей, слабо отблескивая медными
наконечниками в пламени неярко горевших костров. Люди с криками
швыряли головни в львов, рискуя поджечь траву. Ошеломленные
хищники остановились, потом отошли на поляну. Долго стояли люди
с копьями наготове, до боли сжимая в руках древки, но нападения
не последовало.
Не успели отдыхавшие задремать, как опять гром львиного
рева потряс воздух, за ним последовал другой, третий. Не меньше
трех львов бродило вокруг, с появившейся ранее львицей было
четыре. Люди поняли, какой непростительной беспечностью с их
стороны была небрежно построенная низкая загородка. Четыре
человека с копьями стояли наготове, чтобы отразить возможное
нападение сзади, шесть копейщиков оставались стоять за
кострами. Никто не спал: вооружась кто чем мог, люди зорко
вглядывались в темноту. Новый рев потряс воздух, и у крайнего
костра появился огромный лев со светлой гривой. Колеблющееся
пламя увеличивало размеры хищника, глаза его, устремленные на
людей, излучали зеленое сияние. На несчастье, поблизости стоял
один из неопытных в охоте северных азиатов с луком. Устрашенный
львиным ревом, он послал меткую стрелу прямо в морду хищника.
Рев оборвался протяжным стоном, перешел в хриплый кашель и
умолк.
-- Берегись! -- отчаянно крикнул один, из нубийцев.
Тело льва взвилось в воздух, хищник прыжком пересек линию
костров и очутился среди людей. Победителей носорога нелегко
было привести в смятение: копья остановили льва, впившись ему в
бока и грудь, четыре стрелы пронзили гибкое туловище. Два копья
с сухим треском сломались под ударами тяжелой лапы, и в этот же
момент три великана-негра, прикрываясь щитами, вонзили хищнику
в грудь длинные ножи... Лев протяжно и жалобно заревел; люди,
обагренные кровью, отскочили, и вдруг наступило молчание.
Оглушительный вопдь победы прокатился по степи. Тело
убитого льва было выброшено перед кострами, а товарищи взялись
за перевязку двух новых раненых, еще дрожавших в боевой
лихорадке.
Хищники бродили вокруг до рассвета, время от времени
издавая потрясающий рев. Ни один из львов не решился повторить
нападение.
С рождением нового дня, встававшего в ослепительном
блеске, умерли пять тяжелораненых. Еще семь человек оказались
мертвыми -- ночью в суматохе со львом никто не заметил, когда
это произошло. Ахми еще дышал, изредка шевеля серыми губами.
Пандион лежал с открытыми глазами, грудь его поднималась в
спокойном и ровном дыхании. Наклонившийся над ним Кидого с
ужасом понял, что друг не видит его. Однако принесенную воду
Пандион сразу выпил и медленно опустил веки.
После завтрака из остатков вчерашней пищи Кави предложил
выступать. Азиаты, сговорившиеся еще ночью, взбунтовались. Они
кричали, что в этой стране, населенной таким множеством
страшных зверей, они неминуемо погибнут, что нужно спасаться из
этой роковой степи, что пустыня привычнее и безопаснее. Как ни
уговаривали их Кави и чернокожие, азиаты остались
непреклонными.
-- Хорошо, пусть будет так, -- сказал этруск, решившись.
-- Я иду на юг с Кидого. Кто с нами -- подойдите сюда, кто на
восток -- отойдите налево.
Немедленно вокруг этруска образовалась толпа черных и
светло-бронзовых тел -- негры, нубийцы и ливийцы. К Кави
присоединились тридцать семь человек, не считая Пандиона и
лежавшего на земле негра со сломанной ногой, который напряженно
следил за происходящим, приподнявшись на локте.
Тридцать два человека перешли налево и стояли, упрямо
опустив головы.
Оружие и сосуды для воды были разделены пополам между
обеими партиями, чтобы азиаты не связывали свою возможную
неудачу с тем, что их обделили товарищи.
Их длиннобородый вождь, едва только дележ был окончен,
повел людей на восток, к реке, как будто опасался, что
привязанность к товарищам поколеблет их решимость. Оставшиеся
долго смотрели вслед храбрым друзьям, отделившимся от них на
пороге свободы, затем с грустными вздохами вернулись к своим
делам. Удача или смерть постигнут товарищей -- никогда не
узнают они об этом, так же как и доблестные азиаты не будут
ничего знать об их неверной судьбе. "Никогда" вот страшное
слово, столь неизбежное для разделенных пространствами разных
народов.
Этруск и Кидого, осмотрев Пандиона и раненого негра,
перенесли их к другому дереву, с тонкими ветками. Когда
попробовали приподнять Ахми, из горла ливийца вырвался ужасный
вопль, и жизнь покинула мужественного борца за свободу.
Кави посоветовал ливийцам поднять мертвого на дерево и
крепко привязать его веревками. Это было тотчас же выполнено;
хотя люди знали, что труп будет растерзан хищными птицами, но
это казалось менее отвратительным, чем дать пищу вонючим
гиенам. Молча, не сговариваясь, Кави и Кидого срубили несколько
ветвей.
-- Что ты делаешь? -- спросил, подойдя к этруску, един из
высоких негров.
-- Носилки. Мы с Кидого понесем его, -- Кави указал на
Пандиона, -- а вы понесете этого, -- этруск кивнул в сторону
негра с ногой в лубке. -- Ливиец пойдет без нашей помощи, с
рукой на перевязи...
-- Мы все понесем того, кто первый вскочил на носорога, --
ответил негр, обратившись к товарищам. -- Храбрец спас всех.
Разве мы можем забыть это? Подожди, мы лучше умеем делать
носилки.
Четыре негра ловко принялись за работу. Скоро носилки были
готовы: длинные палки, переплетенные веревками, -- на месте
битвы их осталось много. Между палками негры устроили двойные
поперечные распорки, в середине укрепили круглые подушки из
твердой коры, обмотанные кусками львиной шкуры. Негр со
сломанной ногой следил за работой, радостно улыбаясь; темные
глаза его с преданностью смотрели в лица товарищей.
Раненых положили на носилки. Все было готово. Чернокожие
попарно стали у носилок и разом подняли их на вытянутых руках,
старательно умостив подушки на головах. Затем носильщики
двинулись вперед, размеренно и легко шагая.
Так, не приходя в сознание, Пандион двинулся в неведомый
путь.
Два нубийца и негр, вооруженные копьями и луком, взяв на
себя обязанность проводников, шли впереди, остальные тридцать
человек потянулись гуськом вслед за носилками. В самом хвосте
шествия еще трое несли два копья и лук. Путники пошли краем
поляны на запад, стараясь не смотреть на останки товарищей и
унося щемящее чувство вины, что не смогли уберечь их тела от
ночных пожирателей падали.
После полдневного отдыха отряд скоро достиг широкого
высохшего русла, еще издали выделявшегося на желтой степи двумя
полосками окаймлявших его берега кустарников.
По руслу повернули прямо на юг и, не останавливаясь, шли
до заката. В этот день не пришлось копать яму для воды --
небольшой источник выбивался на поверхность из щели между двумя
плитами грубозернистого сыпкого камня; но людям пришлось
основательно потрудиться над местом для ночлега, обнеся его
валом из колючих ветвей. Ночью все мирно спали, не пугаясь
отдаленного рычания льва и сновавших в темноте гиен.
Второй и третий день пути прошли спокойно. Только раз
видели издалека черную глыбу пробиравшегося в траве носорога с
опущенной головой. Люди в смятении остановились -- пережитое
вновь ожило в их памяти, грозное и незабываемое. Путники
прилегли в траве. Носорог поднял голову; опять, как и в тот
страшный час, люди увидели изогнутые, широко расставленные уши
и торчащий между ними конец рога. Складки толстой кожи
обрамляли плечи животного и нависали у начала расставленных
передних ног, утопавших в траве. Массивное чудовище неподвижно
постояло и, повернувшись, двинулось в прежнем направлении.
Небольшие стада маленьких желто-серых антилоп попадались
часто; убитые стрелами животные служили вкусной пищей.
На четвертый день сухое русло расширилось и исчезло,
желтая глинистая почва уступила место странной ярко-красной
земле(x), топким слоем покрывавшей раздробленный гранит
Округлые холмы гранита выступали темными пятнами на красной
унылой равнине. Трава исчезла, вместо нее из земли торчали
жесткие листья, похожие на воткнутые прямо в рыхлую почву
связки острых и узких мечей(x). Проводники тщательно обходили
заросли этих растений с острыми, режущими, как бритва, краями
жестких листьев.
-------------------------------------------------------
[x] Сансеверия -- оригинальное растение сухих
латеритовых степей
[x] Латерит -- красная железистая почва, образующаяся в
южных странах при выветривании изверженных пород
-------------------------------------------------------
Красная долина расстилалась впереди, розовые клубы пыли
вихрились, поднимаясь столбами и рассеивая блеск солнечных
лучей. Жара истомила идущих, но люди продолжали путь,
|
BIGLIB
