 |
 |
Остров
Автор "Робер Мерль"
Размер 1024735 Байт
Страница 13 из 86
|
 |
- Плевал я на библию. Но я вечно буду помнить, как Парсел просил Бар-
та разрешить ему помолиться над телом юнги. Стоял он перед Бартом весь
розовый, белокурый такой. Ну просто барышня. Да нет, черт меня побери,
какая там барышня! Нужно быть настоящим мужчиной, чтобы против Барта
пойти.
- Этому старому хрычу только бы зад у начальства лизать, - Маклеод
презрительно сплюнул. - Увидит офицера - и сразу бух перед ним на коле-
ни.
Старик Джонсон открыл было рот для ответа, но Маклеод так злобно
взглянул на него, что старик предпочел промолчать. С тех пор как Маклеод
хладнокровно вонзил кинжал в грудь Симона, матросы стали его побаи-
ваться, а он умело играл на их страхе.
Не обращая внимания на Парсела, Мэсон хмуро шагал взад и вперед по
мостику. Экипаж на суше; его собственный авторитет падает день ото дня;
"Блоссом" завяз в песке, скоро его разберут, растащат по дощечке и наст-
роят хижин. Сегодня кончаются тридцать пять лет его морской жизни.
- Капитан, - начал Парсел, - раз вы посылаете меня, я воспользуюсь
этим и, с вашего разрешения, обследую остров.
- В таком случае, - сказал Мэсон, - возьмите с собой двух-трех матро-
сов и вооружите их. Все-таки я опасаюсь, что остров обитаем и жители
просто попрятались до времени.
Парсел молча взглянул на Мэсона, а тот продолжал спокойным, невозму-
тимым тоном, словно желая показать своему помощнику, что стычка с Макле-
одом не произвела на него самого никакого впечатление.
- Хотя, откровенно говоря, вряд ли это так. Мы не обнаружили ни сле-
дов костра, ни тропинок, ни посевов. Но вы сами увидите: остров опоясан
полосой джунглей. И джунгли эти почтя непроходимы. Для партизанской вой-
ны место идеальное. Представьте себе невысокие пальмочки. Тысячи таких
пальмочек растут вплотную друг к другу. Приходится раздвигать стволы,
иначе не пройдешь. А подальше - гигантские папоротники, такие, как на
Таити. Стволы у них толщиной... - он хотел было сказать "с мою ляжку",
но осекся: слово "ляжка" показалось ему неприличным, - короче, стволы
толстенные, мистер Парсел. Листья гигантские! Еще больше, чем на Таити!
Три шага в бок и человек исчезает...
- Однако, если вы не обнаружили следов костра... - начал было Парсел.
- Я не был на горе, занимающей всю южную сторону острова. Просто обо-
шел его понизу. Зрелище малопривлекательное: хаотические нагромождения
камней. Даже трудно представить себе, что там могут жить люди. И однако,
все возможно. Там берет свое начало единственный поток. Следовательно,
вода есть...
Он замолк и бросил сухим и официальным тоном, будто внезапно вспом-
нил, что перед ним подчиненный:
- Потрудитесь вернуться к полудню.
- Так рано? - удивился Парсел. - И почему именно к полудню?
- Я жду вас здесь к полудню, мистер Парсел, - повторил Мэсон все тем
же сухим тоном.
- Есть, капитан, - ответил Парсел, опуская глаза. Ему стало неловко.
Бедный Мэсон, это же чистое ребячество. Стычка с Маклеодом запала ему в
сердце, и вот теперь он хоть в малом старается показать, что авторитет
его непоколебим. "Будто это я подрываю его власть", - подумал Парсел,
поворачиваясь кругом.
Мэсон окликнул его.
- Возьмите план, - сказал он более дружелюбным тоном. Я сам его наб-
росал вчера. Он вам пригодится. Парсел спустился с мостика и выбрал себе
в провожатые Бзкера, Ханта и Меани. Когда Омаата увидела, что ее Жоно
стал рядом с лейтенантом, она торжественно выступила вперед и попросила
Парсела позволить и ей идти с ними. Парсел разрешил. Ивоа молча и умоля-
юще посмотрела на него своими прекрасными голубыми глазами. Парсел ут-
вердительно кивнул и ей. А тут подошли еще две таитянки - Итиа и Авапуи,
а за ними другие, которые, конечно, тоже получили бы согласие, если бы
Мэсон не крикнул с мостика, что больше никого брать не разрешает: ему и
так не хватает рук для разгрузки судна.
Маленькому отряду пришлось не меньше двадцати минут карабкаться
вверх, совершая чудеса ловкости да еще под палящими лучами солнца. И во
время подъема над ними с угрожающими криками кружили морские ласточки,
тысячами гнездившиеся в прибрежных скалах. Добравшись до цели, Парсел
уже приготовился к трудному переходу через пальмовые заросли, описанные
Мэсоном, но как раз над самым берегом в чаще открывался просвет шириной
метров в двадцать, а за ним виднелись могучие деревья и сулящая прохладу
тень.
Парсел не сразу направился в ту сторону. Он обошел скалу кругом, ре-
шив подняться на площадку, где Маклеод установил свой ворот. Маленький
отряд следовал за ним. При приближении лейтенанта матросы замолчали и
теснее сгрудились вокруг ворота, словно этот еще не достроенный, меха-
низм был символом их раскрепощения. Маклеод даже не поднял от работы
свое костистое лицо. И видя, как напряглось его тощее тело, Парсел по-
нял, что тот только и ждет предлога, чтобы надерзить вдвойне. "Какой
все-таки неприятный человек, - подумал Парсел - но я его не виню. По ка-
кому праву офицеры "Блоссома" должны распоряжаться на острове?"
Он медленно приближался к вороту и с каждым шагом ощущал растущую
недружелюбность матросов. Сейчас в их глазах он был помощником капитана
"Блоссома", отряженным сюда, чтобы установить, надо ли доделывать ворот
или нет. Внезапно его охватила злоба против Мэсона. Зачем капитан навя-
зал ему эту нелепую роль?! Если играть ее всерьез, матросы его вознена-
видят. Если отказаться, матросы все равно будут относиться к нему с по-
дозрением. Разумнее всего постоять у ворота с минуту и вообще не откры-
вать рта. Но тут же Парсел подумал: "К черту благоразумие!" Он шагнул
вперед. Будь что будет. Он сам атакует.
Но не успел. Маклеод начал атаку первым, однако обрушился он не на
Парсела, а на Бэкера, к которому прильнула Авапуи. Он неприязненно пос-
мотрел на Бэкера, перевел глаза на Авапуи и проговорил, растягивая сло-
ва:
- Одни работают, а другие в это время прохлаждаются.
- Ты меня ничего не просил делать, - огрызнулся Бэкер, хладнокровно
выдержав взгляд Маклеода, и даже положил руку на плечо Авапуи.
На этом перепалка прекратилась, и Парсел твердо произнес:
- Матросы, вы ждете, чтобы я высказал свое мнение. Что же, сейчас
скажу. Что касается ворота, это прекрасная мысль, и я вполне доверяю
Маклеоду. Но почему нужно было дерзить мистеру Мзсону? Нам предстоит
жить на острове всем вместе, так давайте жить в мире.
Маклеод, не торопясь, поднял от работы свое остроносое лице и ловко
сплюнул себе под ноги, а Парсел в это время успел подумать: "Так и есть,
он добирается до меня".
- Если вы считаете, что я с воротом хорошо придумал, - медленно и
скрипуче проговорил Маклеод, - почему бы вам не помочь? В конце концов я
тут ради всех спину гну. И по-моему, все должны к этому делу руку прило-
жить.
Ход был ловкий, и матросы от удовольствия даже плечами по вели. Уж
очень заманчивую картину нарисовал Маклеод: офицер трудится, как плот-
ник, под началом простого матроса. "И самое скверное, - подумал Парсел,
- что Маклеод прав, Человек он дрянной, а все-таки прав". Вслух он
только произнес:
- Как вы сами заметили, я не настолько разбираюсь в плотничьем деле,
чтобы быть вам полезным.
Но ему не хотелось заканчивать разговор перепалкой, и он прибавил уже
мягче:
- Но если вам потребуется моя помощь, чтобы переводить ваши распоря-
жения таитянам, я вам охотно помогу.
Однако Маклеод не воспользовался предложенной ему возможностью прими-
рения.
- Я не нуждаюсь в переводчиках, - отрезал он таким грубым и дерзким
тоном, что Парсел покраснел.
- Тем лучше, - ответил он, стараясь унять дрожь голоса.
И он ушел, проклиная в душе Маклеода, проклиная себя. Пожалуй, разум-
нее всего было бы вовсе не вступать в разговор. Он вошел в перелесок,
сопровождаемый своей свитой.
- Ты из-за них огорчился, Адамо? - спросила Омаата, легонько обвив
своей огромной рукой шею Парсела.
Однако даже это легкое прикосновение оказалось достаточно ощутимым,
Парсел остановился, мягко отвел руку Омааты, но удержал ее пальцы в сво-
их, вернее его пальцы совсем исчезли, утонули в ее ладони. Он поднял го-
лову и увидел высоко над собой смуглое лицо великанши, ее широкие ноздри
и огромные глаза, блестящие, переливчатые, добрые. "Озера под луной, -
подумал Парсел, - вот с чем я сравнил бы ее глаза". Вдруг к свободной
его руке прикоснулась прохладная ладонь Ивоа. Ой обернулся. Она улыба-
лась ему. Он посмотрел на своих спутников. Его окружили Меани, Авапуи и
Итиа. Сердце у него радостно забилось. Его согревало их безмолвное дру-
желюбие. "Как они добры ко мне! - благодарно подумал он. - Как к брату!"
- Значит, если что-нибудь не по мне, это сразу заметно? - спросил он.
- Очень, очень, - ответила Ивоа. - Когда все идет хорошо, у тебя лицо
как у таитянина. А когда тебя что-нибудь огорчает, у тебя лицо как у пе-
ритани.
Меани громко расхохотался.
- А какое лицо у таитянина?
- Гладкое, веселое.
- А у перитани ?
- Сейчас покажу, - вызвалась Итиа.
Она нахмурила брови, вскинула голову, опустила уголки губ, и ее хоро-
шенькое юное личико вдруг приняло озабоченно-важное выражение. Таитянки
и Меани так и покатились со смеху.
Парсел поймал вопросительный взгляд Бэкера и пояснил ему по-английс-
ки:
- Итиа показывает, какие у британцев озабоченные лица.
Бэкер улыбнулся.
- Ничего я не понимаю, что они болтают. Неплохо бы научиться хоть чу-
точку.
Авапуи обернулась к Парселу.
- Что он сказал?
- Сказал, что ничего не понимает, когда вы говорите.
- Я его научу, - сказала Авапуи.
Она положила руку на плечо Бэкера и произнесла по-английски, выпевая
каждое слово:
- Я... говорю... тебя...
- Тебе, - поправил Бэкер.
- Тебе, - повторила Авапуи, пропев и это слово.
Парсел дружески взглянул на нее. Хорошенькая, ничего не скажешь, но
не из тех, чья красота поражает с первого взгляда. Зато от нее исходит
какая-то удивительная нежность.
Омаата взяла за руку Ханта и потащила его за собой вперед, а он
что-то радостно прорычал в ответ. Парсел слышал раскаты ее голоса, но не
мог разобрать, - что именно она говорит. Под сенью деревьев веяло упои-
тельной свежестью, и как только они отошли от берега, смолкли даже крики
морских ласточек. Но уже через пять минут тишина эта показалась Парселу
неестественной, странной не такой умиротворяющей, какой она была понача-
лу. Он вспомнил леса Таити; шаги человека не вызывают ответных звуков:
не зашуршит трава, не послышится прыжок и шорох поспешного бегства, не
дрогнет лист. На этих плодородных землях, в этом самом мягком на свете
климате животный мир представлен лишь дикими свиньями да птицами. Но
здешние птички были такие крохотные и такие наряднопестрые, что Парсел
принял их сначала за бабочек; они доверчиво и бесстрашно садились на
плечи непрошеных гостей. Если остров действительно необитаем, нет ничего
удивительного, что эти крошечные создания верят в доброту рода челове-
ческого. Парсел не уставал ими любоваться: они казались летающими радуж-
ными пятнами. Одни пурпурные с лазурью; другие алые с белым, а самые на-
рядные черно-золотые с кроваво-красным клювиком. Парсел отметил про себя
еще одно их свойство. Птички не пели. Даже не щебетали. Все молчало в
этом лесу. Птицы и те не подавали здесь голоса.
Меани и таитянки радостно вскрикивали на ходу. На каждом шагу они уз-
навали деревья, которые растут на Таити, и перечисляли их вслух: кокосо-
вая пальма, хлебное дерево, манго, авокато, панданус. Тут Омаата поясни-
ла, что панданус особенно полезен: из его коры делают ткань, а ведь надо
полагать, одежда их продержится не вечно. Меани обнаружил в траве яме,
впрочем довольно мелкий, таро, сладкий батат и какое-то неизвестное Пар-
селу растение, которое таитянин назвал просто "ти"; по его словам, из
листьев этого ти делают лекарство "против всех болезней".
Парсела не оставляло какое-то странное чувство. В самой щедрости
здешней природы был заложен парадокс. Земля производила все, что потреб-
но человеку, а человека не было. Однако, обнаружив яме, Меани заметил,
что остров был некогда обитаем, и как бы в подтверждение его слов путни-
ки увидели на поляне кучу камней, так называемое "мораи", и три ги-
|
