 |
 |
Остров
Автор "Робер Мерль"
Размер 1024735 Байт
Страница 67 из 86
|
 |
пальмы, черные пряди на стволах, головы в "пуани", Амурея, голос Авапуи,
только голос, без единого слова, Итиа, я боюсь, я боюсь, о брат мой, ни-
когда не забывай, как душно под баньяном, женщины что-то говорят, гово-
рят, я - "Ману-фаите", Тими, его жестокие глаза, острие кинжала, я пры-
гаю, я не прыгаю, у меня ноги прилипли к земле, тупапау, говорит Авапуи
дрожащим голосом, и вдруг очень громко: "Тупапау!"
Голос показался ему таким громким и близким, что он проснулся, сел и
огляделся кругом. Он встал, поднес руку ко лбу и услышал как будто шле-
пок ладонью по воде в соседней галерее и за ним глухой стук. Звуки были
так слабы, что Парсел усомнился, слышал ли он их, но в ту же секунду они
повторились. Шлеп - стук! Он прислушивался, задерживая дыхание. Стояла
полная тишина. И вдруг его осенило. Плита. Каменная плита в - залитом
водой туннеле. Она шлепнула по воде и снова стала на место. Это верну-
лась Авапуи. Она была по ту сторону каменной стенки, в нескольких метрах
от него. "Так скоро?" - подумал он с удивлением. И нагнулся было к от-
верстию.
Однако он тут же замер на полдороге, пораженный глубокой тишиной.
Авапуи, подгоняемая страхом перед тупапау, бежала бы со всех ног. Он ус-
лышал бы, как она прыгает с камня на камень и как шелестят полоски коры
при каждом ее движении. Бесшумно и очень медленно приблизился он к от-
верстию и прижался правым глазом к небольшой трещине. В десяти шагах он
разглядел тонкий силуэт человека, стоявшего, притаившись на камне, с
ружьем в руках.
Во рту у Парсела пересохло, ноги задрожали. Он огляделся. Спрятаться
некуда. Бежать невозможно. Перед ним колодец. А кроме колодца, выхода
нет. Если Тими войдет в пещеру, он увидит постель из листьев и пойдет
дальше в туннель. Парсел почувствовал, что заперт в этой ловушке, как
крыса в норе, а по ту сторону стоит Тими с ружьем и ножом в руках. Пот
струился у него под мышками и по бокам, ладони стали влажными, он прис-
лонился к каменной стенке и уже чувствовал, как холодный клинок пронзает
ему внутренности.
Он сделал отчаянное усилие, пытаясь глотнуть, но рот пересох и язык
прилип к гортани. Под ложечкой он чувствовал ужасную пустоту, и его била
мелкая дрожь. Ему неожиданно вспомнилось выражение "дрожать, как осино-
вый лист", и он впервые оценил его меткость. Казалось, он не в силах
унять трепет, сотрясавший все его тело. Безвольный, безгласный, словно
разбитый параличом, он с мерзким чувством бессилия и стыда наблюдал эту
неуемную дрожь. Хотя он крепко сжал челюсти, щеки его тряслись как желе.
И вдруг по ту сторону отверстия он услышал вздох. Тими сумел проб-
раться сюда бесшумно, как кошка, но ему не удавалось справиться со своим
дыханием. Парсел прислушался и вздрогнул от удивления. Тими тоже боялся.
Он отыскал след Парсела, но ему, очевидно, пришлось сделать неимоверное
усилие, чтобы заставить себя войти в пещеру. Боялся он не Адамо, а тупа-
пау!
Стоя в нескольких футах от дыры, Парсел прижался к стене, приложил
ухо к камню и слушал неровное, свистящее дыхание своего врага. Как Тими
жаждет его смерти, если пересилил даже ужас перед тупапау! Парсел сжал
зубы. В этом страстном желании убить, ближнего было что-то отврати-
тельное. Таитянки говорили, будто Тими боится мести Адамо. Неправда!
Парсел был убежден, что это не так. Преследовать безоружного человека
вот что привлекало Тими! Месть, война - это только предлог. Пытать Аму-
рею, взрезать живот Ивоа и уничтожить ее ребенка, убить Адамо - вот что
опьяняло его, потому что было легко. "Мерзкий трус!" - подумал Парсел с
внезапной яростью и сразу перестал дрожать. Он огляделся вокруг, ощупал
карманы - у него не было даже ножа. И первый раз в жизни он пожалел, что
безоружен.
У своих ног он увидел большой камень. Он нагнулся, взял его двумя ру-
ками и удивился его тяжести. Правым боком он оперся о скалу и, держа ка-
мень в вытянутых руках над отверстием, принялся ждать.
Он ждал так долго, что начал уже сомневаться, видел ли он Тими в тун-
неле. Но нет, по ту сторону стены по-прежнему слышалось тяжелое, преры-
вистое дыхание. Трудно предположить, что Тими пройдет мимо дыры, даже не
заглянув в нее.
В напряженно вытянутых руках Парсела камень становился все тяжелее, и
он чувствовал, что скоро выронит его. Согнув локти, он прижал камень к
животу и по очереди дал рукам отдохнуть. На долю секунды он отвел глаза
от отверстия, а когда снова взглянул вперед, то остолбенел: по эту сто-
рону стены на камнях лежал нож его врага. Может быть, Тими положил его
сюда, чтобы освободить руки, когда будет пролезать в дыру. А может быть,
это ловушка. Сердце Парсела тревожно забилось. Было очень соблазнительно
схватить оружие, но для этого ему пришлось бы положить камень и протя-
нуть руку перед отверстием. А что если Тими именно этого и ждет, чтобы
схватить его за руку и рывком бросить на землю?
Парсел снова замер. Тими должен пролезть сквозь отверстие вместе с
ружьем, а ружье длинное, и он не сможет выстрелить, пока не окажется по
эту сторону и не втащит ружье за собой. "У меня хватит времени!" - с ра-
достью подумал Парсел. И тут он ясно понял, что ему следует делать. Вов-
се не нужно бросать камень Тими в голову, как он собирался вначале: надо
ударить всей его тяжестью, не выпуская из рук, и воспользоваться им, как
щитом. Он согнул колени, отставил правую ногу назад, чтобы быть поближе
к земле, и положил камень себе на ляжку, облегчив его тяжесть. Согнув-
шись, он спрятался за камнем, готовый броситься вперед, как только пока-
жется голова Тими. Камень стал влажным от пота, стекавшего по его рукам,
и он еще крепче сжал его.
Парсел по-прежнему слышал свистящее дыхание Тими и удивлялся, что тот
так долго не решается. Быть может, инстинкт подсказывает ему, что его
подстерегает опасность? Любопытно, почему он до сих пор не пытается про-
сунуть голову в дыру? Напрягая мускулы, Парсел приподнял камень, чтобы
защитить лицо.
Все произошло так быстро, что он не успел ничего сделать. Тими прос-
кочил в отверстие не так, как Авапуи, а одним махом. Он влетел словно
камень, быстрее дикого зверя, прыгающего сквозь обруч, но лицо его и
грудь были повернуты вверх, к своду пещеры. Он упал на спину и, едва
коснувшись земли, сразу же ударил прикладом туда, где была голова Парсе-
ла. Он нанес удар с непостижимой быстротой и точностью, словно заранее
знал, где окажется лицо его врага. В тот же миг в пещере как будто про-
катился удар грома, отдаваясь эхом в длинных коридорах. Все затянулось
молочно - белым дымом. Тими подбросило вверх, потом он перекатился на
живот, судорожно схватился обеими руками за гальки и замер.
Удар пришелся по камню, и Парсел еле его ощутил. Оцепенев, ничего не
понимая, глядел он на Тими. Тот лежал, уткнувшись лицом в землю, со сжа-
тыми кулаками, его сведенное судорогой тело слегка изогнулось влево. Он
как будто смиренно ждал удара. Тут Парсел увидел нож. Клинок поблескивал
у самых ног Тими. Не сводя с него глаз, не выпуская камня из рук, Парсел
медленно подвигался к Тими сантиметр за сантиметром. Подойдя к Тими
вплотную, он резким движением бросил камень ему на затылок, нагнулся,
схватил нож и отскочил в сторону. Пальцы его крепко сжимали рукоятку.
Камень с глухим стуком ударился о затылок Тими, но задел его лишь бо-
ком. Затем чуть подскочил, перепрыгнул через голову, прокатился еще с
метр и остановился. Тими не шевельнулся.
Наклонившись так, что левая рука касалась земли, а в правой сжимая
нож, Парсел с рассчитанной медлительностью подкрадывался к Тими, не
спуская с него пристального взгляда, примериваясь к точке на коричневой
коже чуть пониже левой лопатки.
Он прыгнул, издав дикое рычанье. Теперь он лежал во всю длину на теле
Тими и с яростью давил двумя руками на рукоятку ножа. Подтянувшись повы-
ше, он налег грудью на руки, чтобы вонзить клинок еще глубже. Тими лежал
под ним, неподвижный, бессильный, побежденный. Парсел навалился на нож
всей своей тяжестью. По телу его пробежал радостный трепет.
Время шло... Сознание Парсела померкло, он ничего не слышал, кроме
своих хриплых вздохов. И вдруг он подумал: это рычу я сам. Он поднялся
на ослабевших ногах, наклонился, вырвал нож из раны и отбросил его в
сторону. Затем ему захотелось взглянуть в лицо Тими. Он положил руку ему
на плечо. Оно показалось ему хрупким, как у женщины. Кожа была на ощупь
гладкая и нежная. Он потянул, и Тими перевернулся на спину. Огромная ды-
ра зияла у него во лбу. Из нее стекала тонкая струйка крови.
Опешив, Парсел с минуту глядел на него в полном недоумении. Потом по-
нял все. Приклад ударил о камень, которым он защищал себе лицо, ружье
выстрелило, и пуля пробила Тими голову - он убил себя сам из собственно-
го ружья.
Шатаясь, Парсел вернулся к подстилке из листьев и сел. Под кровавой
раной, зиявшей на лбу Тими, глаза его казались еще живыми. Их наполовину
прикрывали густые черные ресницы, и зрачки блестели из-под век, как буд-
то Тими искоса разглядывал Парсела. Голова и тонкая шея слегка склони-
лись набок, что придавало его взгляду какую-то невеселую игривость. На
лице у него не осталось и следа суровости, и его резко очерченные губы
слегка раздвинула почти детская улыбка. Парсел еще раз обратил внимание
на разрез его глаз. Они были очень хороши. Немного приподнятые к вискам,
они напоминали глаза антилопы, а великолепные длинные ресницы с загнуты-
ми кончиками придавали особую бархатистость и лукавство его взгляду.
Просто необъяснимо, как могли эти глаза принимать такое жестокое выраже-
ние. Жизнь ушла из Тими и оставила в нем одну лишь нежность, которую при
жизни он в себе заглушал.
Парсел встал, отвернулся, и его затопила волна стыда. С какой дикой
жестокостью набросился он на это тело! Какое у него вырвалось звериное
рычание! А ведь он вонзил нож в мертвеца. Просто непонятно, как он сразу
не увидел, что Тими мертв. Но до появления Тими он так напряг свою волю,
что перешел к действию мгновенно, слепо, механически. Это было нелепо и
ужасно, он чувствовал себя как будто еще более виновным, чем если бы и
вправду убил его. "Вот что такое убийство", - подумал он, и ужас стеснил
ему сердце. Механический, бессмысленный поступок. Всю жизнь он находил
опору в уважении к жизни. А когда наступила решающая минута, он бросился
на врага, рыча, как дикий зверь! Он вонзил нож двумя руками, пьянея от
своей победы, задыхаясь от радости.
Он почувствовал, что грудь у него намокла, и когда дотронулся до нее
рукой, пальцы его стали темными и липкими. Он содрогнулся от отвращения.
Потом направился к отверстию. Ноги Тими застряли в дыре. Парсел припод-
нял их и оттащил тело как можно дальше от своей постели. Голова Тими
беспомощно болталась, подпрыгивая на камнях, а когда Парсел остановился,
она медленно склонилась к левому плечу и застыла, прижавшись подбородком
к ключице. Лицо Тими повернулось к постели из листьев, и теперь, подума-
лось Парселу, взгляд врага будет неотступно следить за ним, когда он ля-
жет. Он отпустил ноги Тими, минуту поколебался, затем стал к нему спи-
ной. Он не решился взять Тими за голову и повернуть ее.
Парсел с трудом пролез в отверстие в стене, прыгнул на камень, но по-
терял равновесие и во весь рост растянулся в воде. Она была ледяная. У
него перехватило дух. Перевернувшись на живот, он быстро обмыл себе
грудь и встал. Зубы у него стучали.
Вернувшись в сводчатую пещеру, он стянул мокрые брюки, выжал их и
разложил на камнях. Затылок у него болел, грудь сдавило, словно железным
обручем, он весь дрожал с головы до ног. Но удивительное дело - в то же
время на лбу у него выступил холодный пот. Он попытался прыгать, но у
него не гнулись ноги. Тогда он принялся похлопывать себя ладонями по
груди и, наклоняясь вперед, бить себя по спине и бедрам. Но ему не уда-
валось выгнать из тела холод, он прозяб до мозга костей, видно,
единственное спасение - это делать более энергичные движения. Он лег
ничком на землю, как можно дальше от Тими, и начал подниматься и опус-
каться на вытянутых руках. Он продолжал это упражнение добрых две мину-
ты, дрожа всеми членами. Наконец повалился без сил, тяжело дыша. Зубы
его попрежнему выбивали дробь.
Никогда еще не испытывал он такого леденящего холода во всем теле,
ему казалось, что он долго не выдержит и сойдет с ума. Тогда он принялся
делать все упражнения, какие только знал, каким научился у Джонса, и,
выполняя их, считал вслух, все громче и громче выкрикивая слова. Понем-
ногу ему становилось не так холодно, и казалось, будто именно эти выкри-
ки и согревают его. Передохнув, он снова начинал вопить. Парсел не узна-
вал собственного голоса: он стал чужим, пронзительным. Он приплясывал на
месте, нагибался, выпрямлялся, подпрыгивал на носках и старался дышать
ровнее, чтобы подольше хватило духу кричать. Он чувствовал, что скоро
совсем выбьется из сил, но не смел остановиться.
На минуту он увидел себя со стороны: голый как червяк, он прыгает
словно сумасшедший в темной пещере, возле трупа и издает нечеловеческие
вопли. Какое нелепое зрелище!
На какие только муки не пойдет человек, цепляясь за жизнь! У него пе-
рехватило дыхание, и он остановился. И тотчас корни волос у него заледе-
нели, из глубины тела поднялся пронизывающий холод и охватил его с ног
до головы. Он снова принялся за свои упражнения. Казалось, он приговорен
вечно делать эту идиотскую гимнастику. Он нагибался - выпрямлялся, наги-
бался - выпрямлялся... Под затененным лбом черные глаза Тими, странно
блестевшие в темноте, безотрывно смотрели на него, а на губах застыла
|
