 |
 |
Остров
Автор "Робер Мерль"
Размер 1024735 Байт
Страница 69 из 86
|
 |
стены своей темницы. Пять шагов - поворот, пять шагов - поворот. Порой
он сбивался со счета и, вытянув руки, как слепец, нащупывал стену перед
собой. Его подташнивало от голода, но он не решался прикоснуться к пло-
дам. Порой ему казалось, что он дремлет на ходу, и он сжимал зубы, чтобы
прогнать сон. Он боялся, что собьется с пути и свалится в колодец.
Вдруг он обнаружил, что сидит, прижавшись спиной к скале, опустив
плечи и обхватив колени руками. Должно быть, сон уморил его в ту минуту,
когда он делал поворот. Он заморгал, но густой мрак не рассеялся. Он не
знал, в каком месте пещеры находится, вдруг вспомнил о колодце и оконча-
тельно проснулся.
И тут он услышал глубокое ровное дыхание. Кто-то стоял в двух - трех
шагах от него. Он замер от ужаса. Стараясь разглядеть хоть что-нибудь во
мраке, он так сильно напряг зрение, что у него заболели глаза и застуча-
ло в висках. Несколько секунд он ничего не слышал, кроме чьего-то дыха-
ния возле себя и громких ударов собственного сердца.
Слева от него послышалось легкое шуршанье листьев, и в тот же миг
чей-то испуганный голос произнес:
- Адамо!
Омаата! То была Омаата! Она шарила по листьям руками в двух шагах от
него и ничего не находила. Он глубоко вздохнул, но не смог выдавить из
себя ни слова.
- Адамо!
Вдруг рука ее коснулась его груди. Послышался сдавленный крик, и рука
отдернулась.
- Это я, - сказал Парсел придушенным голосом.
Последовало молчание, затем Омаата, не двигаясь, выдохнула еле слыш-
но:
- Скажи это на перитани.
Парсел повторил по-английски: "Это я". И тут же понял: тупапау не го-
ворят по-английски. Омаата боялась ловушки тупапау.
- Ауэ! - воскликнула Омаата. - Как ты меня напугал! Ты такой холод-
ный! - И добавила: - Человек! Когда я не нашла тебя на подстилке...
Он почувствовал, как две большие руки ощупывают ему грудь, руки, пле-
чи. Он вздохнул, наклонился вперед и прижался головой к ее груди. Омаата
говорила, но он слышал только бессвязный рокот. Он задремал.
Парсел проснулся, испытывая ощущение тепла. Он лежал на животе, вытя-
нувшись во всю длину на теле Омааты, но спине тоже было тепло. Что-то
тяжелое, шершавое и знакомое прикрывало его. Одеяло! Она принесла судо-
вое одеяло с "Блоссома". Он понюхал его. Одеяло еще сохранило запах со-
ли, дегтя, древесного лака.
Он не совсем проснулся. Ему казалось, что он покачивается в жаркий
полдень на теплых волнах лагуны, когда солнце нежно ласкает тело сквозь
прозрачную воду. Правая щека его покоилась на груди Омааты, руки лежали
на ее боках, левая нога, согнутая в колене, опиралась на ее живот, и его
покачивало могучее дыхание ее обширной груди. Громадные руки легко каса-
лись его бедер и тоже участвовали в этом мерном движении, как будто ука-
чивая Парсела.
Время шло. Парсел чувствовал себя цыпленком, забившимся в густые мяг-
кие перья своей матери на большом пушистом и теплом животе и высунувшим
нос наружу, чтобы подышать ночной свежестью. Каким дружелюбным вдруг
стал окружающий его мрак! Большая пещера в глубине горы. В пещере ма-
ленький грот, где он лежит, как невылупившийся птенец в яйце. Густая
тень окружает его темным покровом. А в тени большое горячее тело Омааты.
Прижавшись головой к груди великанши, он с радостью прислушивался к мо-
гучим ударам ее сердца, как будто они оживляли его собственную кровь.
Никогда в жизни он не испытывал такого блаженного состояния. Это было
так сладко, так упоительно, что он чуть не заплакал.
- Ты проснулся, сыночек? - спросила Омаата.
Приложив ухо к ее груди, он слушал раскаты ее голоса. Она говорила
очень тихо, но слова ее отдавались, как густые звуки органа.
- Да, - сказал он, не двигаясь. - Я долго спал?
- Порядочно.
Как терпеливо выдерживала она его тяжесть и даже не шевельнулась!
- Ты голоден?
- Да, - вздохнул он. - Очень. Не напоминай мне о еде!
- Я принесла тебе поесть.
- Что?
- Рыбу... лепешку...
- Ауэ! Женщина!
Он совсем проснулся.
- Где? - спросил он весело, приподнялся и сел на постели.
- Погоди, не шевелись. Большая рука скользнула по нему и пошарила в
темноте. Затем он почувствовал, что в руку ему вложили тарелку церитани.
Он поднес ее к губам и с жадностью съел все, что на ней лежало.
Омаата удовлетворенно засмеялась.
- Как ты проголодался!
- Ты меня видишь?
- Нет, слышу.
Омаата снова вытянулась, и Парсел почувствовал, что она согнула ногу,
чтобы он мог опереться на нее спиной. Затем проговорила:
- Хочешь лепешку?
- Да.
Парсел поднес лепешку ко рту. Утром он съел точно такую же, но сейчас
это казалось ему далеким, полузабытым воспоминанием. Он с удивлением по-
чувствовал знакомый кисловатый вкус.
- Ты уже поел?
- Да.
Его мысль снова заработала, и он спросил:
- Как тебе удалось принести все это сюда... тарелку, лепешку, одеяло?
- Удалось.
Ему показалось, что голос се звучит сухо. Он повернул голову. Но не
видя лица, трудно понять интонацию, особенно когда слова уже сказаны. Он
спросил:
- Что с тобой?
- Ничего.
Он наклонился, чтобы поставить тарелку на камни. И в ту же минуту по-
чувствовал, что она натягивает ему одеяло на плечи. Он обернулся. По
шуршанию листьев позади себя он понял, что она встает.
- Куда ты? - спросил он с беспокойством.
- Я ухожу.
- Ты уходишь? - недоверчиво повторил он.
Она не ответила, и он услышал звук откатившегося камешка. Его охватил
страх, он вскочил и бросился в темноте к отверстию в скале.
- Омаата!
Он протянул руку и нащупал ее. Она сидела на земле и уже просунула
ноги в дыру.
- Нет! - закричал он, хватая ее за плечи и делая смехотворные усилия,
чтобы ее удержать. - Нет, нет!
- Почему? - спросила она равнодушным тоном. - Тебе уже не холодно. Ты
поел. У тебя есть одеяло.
- Останься! - закричал он.
Он обнял ее за шею, изо всех сил стараясь втащить назад. Омаата не
противилась, не делала ни малейшего движения, и все же ему не удавалось
сдвинуть ее ни на дюйм.
- Останься! Останься! - умолял он.
В эту минуту он ни о чем не думал, только отчаянно хотел, чтобы она
осталась, как будто от этого зависела его жизнь.
- Ты боишься замерзнуть? - спросила она наконец, и он не понял, зву-
чала ли насмешка в ее словах.
- Нет, нет! - ответил он, качая головой, как будто она могла его ви-
деть.
И внезапно он добавил тонким голосом, удивившим его самого:
- Я не хочу оставаться один.
Наступило долгое молчание, как будто Омаата обдумывала его ответ. По-
том она сказала тем же равнодушным голосом:
- Пусти меня. Я останусь.
Она снова стояла по эту сторону стены, но не говорила ни слова, не
шевелилась, не трогала его. Прошла минута, и он взял ее за руку.
- Ты сердишься?
- Нет.
И все. Парсел чувствовал себя крайне смущенным. Ему хотелось снова
лечь и заснуть. Но он не решался позвать с собой Омаату. Несколько минут
назад ему ничуть не казалось непристойным лежать с ней на одном ложе. А
теперь ему было неловко даже стоять рядом с ней в темноте, держа ее за
руку.
- Надо ложиться спать, - наконец сказал он нерешительно.
Она по-прежнему не шевелилась и продолжала молчать. Тогда он сделал
шаг к постели и потянул ее за собой. Она не двинулась. Он резко остано-
вился, держа ее за руку, не в силах стронуть с места.
И вдруг до него дошла вся нелепость этой сцены, и он чуть не расхохо-
тался. Он, Адам Брайтон Парсел, младший лейтенант судна "Блоссом", стоит
здесь, за десятки тысяч миль от своей родной Шотландии, в дикой пещере,
в полной темноте, голый, как первобытный человек, и держит за руку эту
гигантскую черную леди...
- Иди, женщина! - нетерпеливо сказал он.
Его властный тон оказал магическое действие. Омаата двинулась с места
и последовала за ним. Он сел на постель и потянул ее за руку. Она пос-
лушно улеглась и не шелохнулась, пока он натягивал на них одеяло и затем
положил ей голову на грудь. Он подождал, повернувшись к ней лицом. Но
она лежала молча, неподвижно. Он слышал только ее дыхание.
Улегшись рядом с ней, он обхватил ее правой рукой за талию и, согнув
колено, положил ногу ей на живот. Но минуты шли, и это объятие все
больше смущало его. Оно утратило прежнюю невинность, и теперь Парсел не
испытывал той близости с Омаатой, когда ему казалось, что он растворяет-
ся, сливается с ней в едином дыхании. Теперь они были разделены, далеки
друг от друга. Два обломка одного материка, брошенные в океан. Два ост-
рова.
Он опустил веки, но сон уже прошел. Неуверенность и смятение овладели
его мыслями. Где-то вдалеке Тими покачивался на волнах, уносимый течени-
ем, но Парсел видел устремленные на него темные глаза, они искоса смот-
рели из-под длинных ресниц с мягким упреком. Парсел жмурился в темноте,
но все равно видел эти глаза перед собой и испытывал стыд, который в си-
лу какой-то странной логики сменился в его сознании раскаянием в том,
что он оскорбил Омаату.
- Ты не спишь, Омаата?
- Нет, - ответила она, помолчав.
Дурацкий вопрос. Конечно, она не спит. Она здесь потому, что он про-
сил ее остаться. И лежит возле него, словно каменный истукан. Даже не
оскорбленная. Отсутствующая. Думающая о своей жизни на острове теперь,
когда Жоно умер. Стареющая на острове. В одиночестве.
- Омаата, почему ты сказала, что победят "те"?
Опять последовало долгое молчание, как будто слова Парсела должны бы-
ли преодолеть далекое расстояние, прежде чем дойти до нее.
- Когда "те" скрылись в чаще, - сказала она бесцветным голосом, - пе-
ритани не должны были оставаться в деревне.
- Почему?
- Они не знали, где прячутся "те". А "те" знали, где перитани.
- Что же они должны были сделать?
- Уйти в чащу.
- Они тоже?
- Они тоже. - И добавила: - Или тотчас же построить "па" и закончить
его еще до ночи.
- Почему до ночи?
- Если "па" не закончен, настанет ночь, и "те" нападут. Если "па" за-
кончен и сделан хорошо, тогда напасть почти невозможно.
- Даже с ружьем?
- Человек! - презрительно сказала она. - Что такое ружье? Копье, ко-
торое бьет дальше других...
Парсел вспомнил взгляд, которым Тетаити и Меани обменялись в лагере.
- Омаата, ты думаешь, что сегодня "те" нападут?
- Не сейчас. Сегодняшняя ночь - ночь Роонуи. Она очень черная. Но под
утро, на рассвете они непременно нападут, пока "па" еще не закончен.
- Перитани знают об этом?
- Я им сказала.
Парсел поднял голову и вытянул шею, как будто мог ее увидеть во мра-
ке.
- Зачем?
Она ответила не колеблясь:
- Жоно был перитани.
Не зная, правильно ли он понял смысл ее слов, Парсел спросил:
|
