 |
 |
Остров
Автор "Робер Мерль"
Размер 1024735 Байт
Страница 70 из 86
|
 |
- Ты хотела бы, чтобы победили перитани?
- Нет, - ответила она твердо, - я хочу, чтобы победили "те".
- Даже после смерти Жоно?
Снова последовало молчание, потом послышался тот же твердый голос:
- У Жоно было ружье.
- Ты больше любишь "тех", чем перитани?
- "Те" были очень оскорблены.
- И все же ты помогла перитани, предупредив их о нападении?
- Да.
- Почему ты им помогла?
- Из-за Жоно.
Они вернулись к исходной точке. Парсел так и не получил объяснения.
Вдруг Омаата сказала с почти такой же интонацией, как Ивоа:
- Перитани: "Почему!", "Почему!"
И она тихонько засмеялась, что доставило Парселу несказанное удо-
вольствие. Это был ее прежний голос. Насмешливый, дружеский, почти неж-
ный. Он тихонько потерся щекой о ее грудь. С тех пор как они разговори-
лись, она стала ему ближе. Даже тело ее стало другим: более мягким, бо-
лее податливым.
Он продолжал:
- Послушай, ты не дала мне договорить. Ведь я не убивал Тими.
И он ей все рассказал. Когда он кончил, она немного подумала и прого-
ворила:
- Ты его убил.
- Но я же объяснил тебе...
- Ауэ, человек, не будь таким упрямым. Акула нападает, ты выставляешь
перед собой нож, и она напарывается на него. Все равно ты ее убил. - И
добавила: - Ты очень храбрый человек, Адамо.
Глубокий сильный голос, та же искренность, тот же пыл; это снова она,
Омаата.
- Я человек, который очень боялся, - сказал Парсел с иронической нот-
кой в голосе. - С самого утра и до смерти Тими. А после смерти Тими я
испугался холода. Когда же прошел холод, мне было страшно оставаться од-
ному. Ауэ, сегодня был день страхов. Если бы страх мог убивать, я бы уж
давно умер.
Она засмеялась, помолчала и сказала:
- Ты очень храбрый, Адамо. - И продолжала: - Я видела тебя в хижине с
тремя перитани. И видела, как ты уходил с "Ману-фаите". Ауэ, я плакала,
когда смотрела, как ты уходишь с "Ману-фаите", без всякого оружия. Такой
маленький, такой слабый и такой непобедимый! О мой петушок! О Адамо!
Тут уж нечего было говорить. Он крепче прижался щекой к ее груди,
сильнее сжал рукой ее широкий стаи. Этот шепот во мраке вновь создал
связь между ними. Но это была не прежняя близость. Та минута уже не вер-
нется. Это было что-то другое. Товарищество. Понимание. Нежность, кото-
рая не была высказана.
Ему сделалось жарко, и он сбросил одеяло. Тотчас исчез запах "Блоссо-
ма", и его охватил теплый аромат Омааты. Он узнавал в нем один за другим
благоухание цветов, вплетенных в ее волосы. Только один он не мог разга-
дать - самый сильный, самый знакомый. Он узнал бы его среди тысячи дру-
гих, а назвать не мог. Крепкий, пряный аромат, в котором смешивался за-
пах мускуса и амбры, он дразнил и возбуждал. Запах растения, похожего на
плоть. Сначала трудно было определить, приятен ли он. Но пока вы стара-
лись в нем разобраться, он проникал в вас, как пьянящий напиток. Он ка-
зался Парселу неотъемлемой частью Омааты, ее шеи, ее плеча, ее груди,
которой касалась его щека. Этот запах был глубоко интимен. И в то же
время напоминал прозрачную воду, большие деревья с поникшими ветвями,
теплый песок в лагуне, палящее чрево солнца... Если радость жизни имела
запах, то это был именно он. И вместе с тем в нем был еле заметный тре-
вожный оттенок, как будто напоминавший о свежести, которой грозит разло-
жение.
- Мне хорошо, - сонно сказал Парсел.
- Тебе хорошо, мой малыш? - тихонько спросила она.
Голос ее рокотал, как легкий прибой в хорошую погоду на пляже. Она
добавила:
- Листья не слишком жестки? Хочешь иди ко мне?
И прежде чем он успел ответить, она приподняла его и прижала к себе.
Аромат сразу усилился, и Парсел замер с открытыми глазами. Он ощущал
восхитительную полноту жизни. Все смешалось - аромат и плоть. Отяжелев,
но не ослабев, он почувствовал себя растением, которое наливается соком.
В эту минуту странная, нелепая мысль мелькнула у него в голове.
- Скажи, откуда ты взяла рыбу? Перитани не удили сегодня утром.
Она ответила:
- Ороа ходила на рыбную ловлю.
Он мысленно проследил путь Омааты после того, как она ушла из пещеры.
Она выбросила тело Тими в море, вернулась в свою хижину, взяла там одея-
ло, рыбу, лепешки и...
Он широко раскрыл глаза. Значит, вот это что! Он поднял руку и ласко-
во провел ею по шее Омааты. Под его пальцами перекатывались шишки панда-
нуса, и он почувствовал связывающую их лиану. Он склонился к ним, поню-
хал и сказал, вскинув голову:
- Ты надела свое ожерелье?
Грудь Омааты приподнялась, послышался легкий вздох, и все стихло.
- Омаата...
Она молчала. Он поднял руку и провел ладонью по ее широким щекам.
- Омаата...
Через минуту она мягко взяла его лицо в обе руки и приложила к своим
бусам. На мгновение он замер, склонившись на ее грудь. Шишки впивались
ему в щеку, он повернул голову, с силой вдохнув их аромат. И почувство-
вал, как пьянящий запах проникает не только в ноздри, но и во все поры
его кожи. Голова его опустела, стены пещеры исчезли, он шел по берегу,
северо-западный ветер хлестал его в лицо. Ему казалось, он вот-вот поле-
тит. Он сильно оттолкнулся от земли ногами, распростер руки и стал па-
рить в воздухе, трепеща крыльями.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
- Адамо!
Парсел открыл глаза. Перед ним была Итиа. Итиа, неподвижная, безмолв-
ная. В пещере было почти светло.
Он сел. Ему никак не удавалось приподнять слипшиеся веки. Черты лица
Итиа расплывались перед ним. Он почувствовал, что происходит что-то
странное. Итиа ничего не говорит. Не бросается ему на шею.
Он пошарил рукой около себя.
- Где Омаата?
- В деревне, - мрачно ответила Итиа.
- Что она делает?
Итиа пожала плечами.
- Что она может делать?
Он посмотрел на светлое пятно на стене. Солнце стояло уже высоко.
Видно, он долго спал. Он прищурил глаза, и все прояснилось. Взглянув на
Итию, он разглядел выражение ее лица.
- Итиа!
- Война кончилась, - сказала она все так же мрачно.
Он вскочил, открыл было рот, но не мог ничего сказать. Он знал, он
уже все знал!
- Меани?
Она смотрела прямо перед собой и тихо произнесла:
- Все, все. Кроме Тетаити.
Затем отвела глаза и сказала враждебно:
- Он даже не ранен.
Последовало молчание, и Парсел повторил настойчиво, словно ребенок:
- Меани?
Она два раза кивнула головой. Парселу показалось, что его глаза
вот-вот выскочат из орбит, черная пелена опустилась перед ним, он вытя-
нул руки, упал на колени, потом ничком.
- Адамо!
Итиа бросилась к нему и перевернула его на спину. Он был совсем бе-
лый, закрытые глаза провалились. Она послушала его сердце. Оно билось,
но очень неровно.
- Адамо!
Она принялась хлопать его по щекам. Лицо его дрогнуло, чуть порозове-
ло. Она опустилась на колени и стала снова шлепать его по щекам обеими
руками.
Когда она остановилась, он разжал губы и сказал чуть слышно, но нас-
тойчиво:
- Бей, бей!
Она снова принялась хлопать его по лицу, и он приоткрыл веки. Все бы-
ло туманно, неясно. Он посмотрел на Итию и снова закрыл глаза. Хлопки по
щекам продолжались, и он прошептал: "Бей, бей". Ему казалось, что под
этими равномерными ударами кровь приливает к его голове. Ему стало нем-
ного легче.
Он оперся на локоть. Дурнота прошла, но он чувствовал себя совсем
разбитым. Он сказал тихонько по-английски: "Меани умер". Но слова эти не
имели смысла. Он не страдал. Он ничего не чувствовал. Ни единой мысли в
голове.
Итиа вытянулась подле него и взяла его за руку. Он повернул к ней го-
лову, глаза его смотрели без всякого выражения.
- Как? - спросил он слабым голосом.
- Вчера вечером "те" напали на перитани перед наступлением ночи.
Вождь был убит. Крысенок и Скелет скрылись в доме. Они стреляли всю
ночь. А "те" сидели на деревьях. Они тоже стреляли. Под утро они перес-
тали. Перитани ждали долго, долго... А когда взошло солнце, они решили:
"Ладно. Теперь они ушли". Тогда Крысенок и Скелет вышли из дома, а "те"
их убили.
- Меани?
- Он слишком рано подошел к Крысенку. Тот еще не умер. Еще не совсем
умер. Он выстрелил.
Парсел опустил голову. Убит Смэджем. Какая насмешка! Но нет, тут даже
не насмешка. Меани убит. Вот и все.
Прошло несколько секунд. Парсел лежал, ничего не чувствуя, без-
вольный, отупевший. Он ни о чем не думал.
Итиа спросила:
- Продолжать?
- Да, - сказал он слабым голосом и закрыл глаза.
Она заговорила спокойно, не выказывая волнения:
- Тетаити отрезал головы. Потом послал Раху и Фаину в лагерь за пуа-
ни, где лежали головы других. Он расставил восемь копий вокруг дома таи-
тян и воткнул на них свои трофеи. Тогда женщины принялись кричать, а он
сказал: "Почему вы кричите? Вы не мои рабыни, а женщины моего племени. А
они были иноземцами и оскорбили нас". Но женщины продолжали кричать, и
Омаата сказала: "Ты воткнул головы наших танэ на пики - ты обращаешься с
нами, как с рабынями". Тогда ваине заговорили все разом, осыпая его уп-
реками. Тетаити терпеливо выслушаю их и сказал: "Эти мужчины были чу-
жестранцами и подняли на нас оружие. Мы их убили в честном бою, и я ук-
расил свой дом их головами, чтобы прославить себя, ибо я хорошо сражал-
ся. Я был смелым и хитрым. И я остался жив. А они мертвы. Но вы - вы мои
сестры. Я не смотрю на вас, как на рабынь. Пусть та, которая захочет
войти в мой дом, входит. Я встречу ее с почетом". Потом он оглядел жен-
щин одну за другой. Не тем взглядом, который зовет. Нет, совсем другим
взглядом. Он стоял, опершись на ружье, а за поясом у него был нож.
Большой человек! Сильный человек! Женщины тоже смотрели на него. Тогда
Ороа, которая еще при Скелете и даже при Уилли, бывало, немного играла с
ним, заявила: "Сними голову моего танэ с копья, и я приду в твой дом". И
Тетаити ответил, как будто с сожалением: "Нет. Таков обычай". Все замол-
чали. И одна лишь Таиата вошла в его дом. А когда Ороа это увидела, то
крикнула с насмешкой (а может, просто со зла): "Человек! Ты приобрел се-
бе сокровище!" И все женщины покинули его, кроме Таиаты и, конечно, Рахи
и Фаины.
- А ты? - спросил Парсел, подняв голову.
- Я тоже ушла, - ответила она, и глаза ее сверкнули. - Тетаити позвал
меня и сказал: "Итиа, сестра моя, ты тоже уходишь?" И я ответила: "Моим
танэ был Меани, а не ты. И я считаю, что ты поступаешь нехорошо". Он
проговорил с суровым лицом: "Я поступаю по праву. Сбегай за Омаатой и
приведи ее ко мне". Я привела Омаату, он посмотрел ей в глаза и спросил:
"Где Тими?" Она не ответила. Тогда он сказал: "Где Адамо? И почему Ивоа
не было среди женщин?" А когда она снова ничего не ответила, он сказал
твердым голосом: "Адамо мой пленник, и я его не убью. Скажи ему, чтобы
он пришел поговорить со мной в мой дом". Омаата ничего не сказала. Она
ушла, а я не знала, куда идти, и пошла за ней в ее дом. Ауа! Все женщины
были там! Когда они увидели Омаату, они закричали: "Что делать, Омаата?"
|
