 |
видеть. Я сказал - вы плохо.
- Правильно. А кто он? Он сказал, зачем я ему нужна?
- Моя не знает. Он сказать, пришел видеть вас насчет молодой
хозяйка.
Элен мгновенно оказалась у дверей. Ее лицо пылало от гнева. - Что
он хотел? Кто он такой? - Моя не знает, хозяйка. - И ты его выпроводил!
Совсем распустился. Пошел вон!
Она снова упала в кресло и закрыла глаза. - Хорошо, хозяйка. - Джо
уже собирался уходить. - Эй, Джо, иди сюда! - Он вернулся и стоял
позади ее кресла, пока она не открыла глаза. - Прости меня, Джо. Я сама
не знаю, что говорю. Ты все сделал правильно. Ты останешься у меня,
правда?
- Да, хозяйка.
Элен встала и торопливо подошла к окну. - Сама не знаю, что со
мной сегодня творится. Мисс Хильда успокоилась?
- Да, молодая хозяйка теперь хорошо.
- Ладно, разожги, пожалуйста, огонь в камине. Там, в гостиной... А
потом, чуть погодя, приведи ее ко мне.
Элен сделала из своей гостиной некое подобие памятника покойному
супругу. Она придала ей вид охотничьего домика. Это была большая
комната, отделанная панелями и балками из красного дерева. Оленьи морды
всех родов и мастей высовывали между ними свои любопытные носы. Одну из
стен целиком занимал огромный, сложенный из неотесанных камней камин,
над которым висел рваный французский боевой флаг, где - то найденный
Хьюбертом. Ружья Хьюберта хранились в запертом ящике со стеклянной
крышкой, каждое в своем гнезде. Элен казалось, что, пока она может
здесь уединиться, муж не окончательно для нее потерян.
На Рашн Хилл она проводила в кабинете, грезя наяву, весьма
приятные часы. И ей хотелось, чтобы это и здесь продолжалось. Она
создала целый обряд, с помощью которого ей удавалось материализовать
свою мечту. Элен садилась перед горящим камином, сложив на коленях
руки. Затем она подолгу останавливала взгляд на каждом трофее, всякий
раз повторяя: "Хьюберт касался тебя рукой". В конце концов перед ней
появлялось видение мужа. Она почти ощущала его рядом с собой. В своем
воображении Элен могла до мельчайших деталей представить его себе:
руки, узкие бедра и длинные ноги. Потом она вспоминала, как он
произносил слова, все его интонации, вспоминала, как лицо его то
вспыхивало, то бледнело, когда он чем - то был взволнован. Она
вспоминала, как он водил гостей от одного трофея к другому: перед
каждым муляжем или чучелом Хьюберт останавливался, покачиваясь с пятки
на носок и заложив руки за спину, и подробно, не упуская ни единой
мелочи, рассказывал, как он убил этого зверя.
- Луна спряталась. Вокруг никаких признаков жизни. Фред, мой
лесник, говорит: "Ничего нам сегодня не светит". Помнится, в то утро
нам здорово не везло. Но вот, знаете, не покидало меня это ощущение -
надо бы еще побродить, посмотреть, может, что обломится.
В эти минуты Элен словно наяву слышала, как он рассказывает свои
истории - дурацкие, пустые истории, всегда кончавшиеся одинаково:
- Ну, расстояние было порядочное. Ветер дул слева и притом
дьявольски сильно, но я как - то пристроился. Я еще подумал: "А, все
равно, ничего не выйдет, ну и черт с ним, промажу так промажу". Так что
мне, можно считать, просто повезло.
Потом она представила себе связки перепелов, которые он приносил
домой - привязанные за шеи птицы гроздьями свисали с ременного шнура.
- Когда они подыхают вот так, на ремне, они потом долго не
портятся, - торжественно заявил Хьюберт.
И тут вдруг Элен поняла, что ей больше не хочется думать о
Хьюберте. Воспоминание о нем чуть не уничтожило ее счастливое чувство
умиротворения.
Стемнело. Ночь сладко пахла шалфеем. Она слышала, как повар на
кухне зазвонил в коровий колокольчик, который она купила, чтобы
созывать всех к обеду. Элен вздрогнула, плотнее закуталась в шаль и
направилась к дому.
В столовой ее ждала дочь. На лице Хильды не осталось даже следов
утренней яростной вспышки, казалось, она счастлива и весьма довольна
собой.
- Дорогая, милая моя! Тебе лучше, верно? - воскликнула Элен.
- Да, мама!
Мать обошла вокруг стола и поцеловала Хильду в лоб. Потом на
мгновение она судорожно прижала ее к себе.
- Когда ты увидишь, как тут прекрасно, ты полюбишь наш новый дом.
Я уверена, что ты его полюбишь.
Хильда ничего не ответила, но ее глаза стали хитрыми. - Тебе здесь
понравится, правда, моя дорогая? - продолжала допытываться Элен.
Хильда держалась загадочно. - Может, и понравится. А может быть, и
нет. - О чем ты это, дорогая? - А может, я и пробуду здесь совсем
недолго. - Пробудешь здесь совсем недолго? - Элен быстро взглянула на
дочь.
Видно было, Хильда что - то знает и пытается от нее утаить. У нее
на лице это было написано.
- Может, я сбегу и выйду замуж.
Элен откинулась на спинку стула и улыбнулась. - Ах, вот оно что!
Что ж, возможно. Только надо подождать несколько лет. Кто же он на сей
раз, дорогая? Снова принц?
- Нет, он не принц. Он бедный человек, но я его люблю. Мы сегодня
уже все решили. Он, наверное, придет за мной.
Тут Элен вдруг вспомнила: - Ах, это тот мужчина, который к нам
сегодня заходил?
Хильда вскочила. - Я тебе больше ничего не скажу! - крикнула она.
Ты не имеешь права меня допрашивать! Подожди, я тебе еще докажу... вот
увидишь, не останусь я в этом старом доме.
Она выбежала из комнаты и захлопнула за собой дверь спальни.
Элен позвонила в колокольчик. Явился слуга. - Джо, скажи мне
точно, что говорил тот человек, который к нам сегодня заходил?
- Говорит - зайти узнать насчет маленький девочка.
- А какой он - старый?
- Не старый, хозяйка, и не молодой. Может он пятьдесят - моя так
думал.
Элен вздохнула. Очередная маленькая драма, еще одна из тех
историй, которые выдумывает Хильда. Как же она верит в них, бедный
ребенок! Элен не торопясь поела, а потом села в гостиной перед камином
и лениво начала сбивать угольки с тлеющего полена. Она везде погасила
свет. Отблески огня отражались в глазах звериных голов, развешенных по
стенам. Старая привычка вновь напомнила о себе. Элен поймала себя на
том, что снова представляет себе Хьюберта, его руки, узкие бедра,
длинные ноги. Но тут она обнаружила нечто новое. Когда она представила
себе его руки и принялась восстанавливать в памяти все остальное, она
заметила, что руки исчезли. После этого она уже не могла удержать весь
его образ целиком в своем воображении - он разваливался. И тут она
поняла: он ушел, совсем ушел. Это случилось впервые за много лет. Элен
закрыла лицо руками и заплакала, ибо к ней возвратилось чувство покоя.
И в то же время - страстного ожидания. Она вытерла глаза и медленно
прошлась по комнате. Со снисходительной улыбкой, как посторонний
человек, разглядывала она головы животных, будто никогда не слыхала,
как погибло каждое из них. Комната выглядела совсем другой, в ней
поселился другой дух. Она подошла к широким окнам и распахнула их.
Ночной ветер ворвался в комнату, он омыл ее обнаженные плечи холодом
покоя и умиротворения. Элен выглянула в окно и прислушалась. Множество
смутных звуков доносилось из сада и с ближайших холмов. "Здесь все
переполнено жизнью, - подумала она. - Жизнь просто кипит".
Прислушавшись, она вдруг уловила резкий, скрежещущий звук. Он
раздался с другой стороны дома. "Если бы тут жили бобры, я подумала бы,
что это бобер подгрызает дерево. Может, это дикобраз грызет фундамент
дома. Я слышала, они так делают. Но и дикобразов здесь не водится". Тут
весь дом просто ходуном заходил. "Видно, эта тварь взялась за бревна",
- произнесла она. Послышался не очень сильный удар, затем все смолкло.
Элен тревожно вздрогнула. Она быстро прошла по коридору и остановилась
перед дверью в комнату Хильды. Положив руку на задвижку (эта задвижка -
довольно крепкая - запирала дверь снаружи), она окликнула Хильду:
- Родная моя, как ты себя чувствуешь?
Ответа не было. Элен тихонько отодвинула засов и вошла в комнату.
Одна из дубовых решеток была выломана. Хильда исчезла.
Некоторое время Элен неподвижно стояла и тоскливо смотрела в
открытое окно. Потом щеки ее побледнели, губы сжались - ее лицо
приобрело обычное выражение непоколебимого упорства. Она машинально
двинулась в гостиную, взобралась на стул, открыла коробку и взяла
ружье.
* * *
Доктор Филлипс сидел рядом с Элен Ван Девентер в приемной
следователя. Он присутствовал здесь в качестве лечащего врача, кроме
того, он считал, что при нем Элен, возможно, будет чувствовать себя
спокойней. Впрочем, она не выглядела испуганной. В ее суровом, неистово
суровом трауре проступала твердость гранитной скалы, размыть которую
бессильно даже море.
- Вы ждали этого? - спросил следователь. - Вы знали, что могло
произойти нечто подобное?
Доктор Филлипс неловко взглянул на Элен и откашлялся. - Я наблюдал
ее с самого рождения. Это как раз тот случай, когда человек может убить
или себя, или другого, смотря по обстоятельствам. Если бы она кого -
нибудь убила, она могла бы жить потом долгие годы, никому не причиняя
вреда и не прибегая больше к насилию. Тут, видите ли, ничего нельзя
заранее предсказать.
Следователь подписывал какие - то бумаги. - Какой чудовищный
способ избрала она, чтобы расстаться с жизнью. Конечно, девочка была
безумна, искать какие - то мотивы тут бессмысленно. К тому ж мотивы эти
могут оказаться весьма деликатного свойства. Но каким все - таки жутким
способом она расправилась с собой. Впрочем, она ведь ничего не
соображала. Головой в ручей, и рядом ружье... Я уверен: это
самоубийство, и я так и напишу. Очень сожалею, что мне приходится
говорить все это в вашем присутствии, миссис Ван Девентер. Для вас и
так было страшным ударом... наткнуться на нее... в таком виде.
Доктор помог Элен спуститься по лестнице. Они вышли из здания
суда.
- Да не переживайте вы так! - воскликнул он. - На вас посмотреть -
вас будто на казнь ведут. Говорю вам, все к лучшему. Не надо так
переживать.
Она на него даже не взглянула. - Теперь я знаю. Да, теперь я знаю,
в чем мое предназначение, - сказала она тихо. - Я и раньше подозревала
об этом, а теперь я знаю наверняка. И сил у меня хватит, доктор. Я все
выдержу. Не беспокойтесь обо мне.
VI
Джуниус Молтби был молод и невысок ростом. Он происходил из
хорошей интеллигентной семьи и получил приличное образование. Когда
отец его скончался полным банкротом, Джуниус вынужден был занять место
секретаря в какой - то конторе, где весьма неохотно проработал десять
лет.
Возвращаясь после трудов домой, он взбивал на своем старинном
кресле подушки и проводил вечера за чтением. Очерки Стивенсона он
считал чуть ли не лучшим из того, что написано в английской литературе:
он без конца перечитывал его "Путешествие с ослом".
Однажды вечером - ему тогда только что исполнилось тридцать пять
лет, - Джуниус упал в обморок на пороге своего дома. Придя в себя, он
впервые заметил, что ему трудно дышать. Джуниусу захотелось узнать,
давно ли он болеет. Врач, к которому он обратился, был доброжелателен и
даже его обнадежил.
- Дела ваши не так уж плохи, - сказал он. - Но с вашими легкими в
Сан-Франциско делать нечего. Вы и года не протянете среди здешнего
тумана и смога. Вам нужен теплый, сухой климат.
Эта внезапно свалившаяся на него болезнь даже обрадовала Джуниуса,
ибо сразу рвала узы, связывавшие его с прежней жизнью, - узы, которые
он не решался разорвать по собственной воле. У него было пятьсот
долларов - денег он не копил, просто еще не успел их истратить.
- С такой суммой, - решил он, - я или выздоровлю и начну новую
жизнь, или умру, что окончательно меня избавит от необходимости
заниматься бизнесом.
Один из его сослуживцев рассказал ему о Райских Пастбищах -
|
BIGLIB
