 |
участки. - Он помолчал, потом сделал рукой такой жест, будто все
сгребает в одну кучу. - И, клянусь богом, я и сам бы тут жил.
Жена сказала ему: "Ш - ш!" Он огляделся и увидел, что его никто не
слушает.
Фиолетовая тень горы доходила уже до середины долины. Где - то
внизу взвизгнула свинья. Молодой человек, смотревший на долину, поднял
глаза и с улыбкой посмотрел на свою жену. В его улыбке было признание
вины, и жена, словно угадав его мысли, укоризненно улыбнулась ему в
ответ. Его улыбка говорила: "Я замечтался. Правда, это было бы
славно... но я ведь не могу, ты знаешь".
А ее улыбка ответила: "Конечно, не можешь. Тебе надо думать о
карьере. От тебя так много ждут. Тебе надо сделать себе имя, и я буду
гордиться тобой. Как можно сбежать от ответственности и спрятаться
здесь. Но все таки как это было бы славно..." Их лица смягчились, и в
глазах задержалась улыбка.
Молодой священник медленно брел по склону. Губы его шептали
молитву, но он давно привык шептать молитвы и думать о чем - то совсем
другом. "Там внизу, наверно, есть церквушка, - думал он. - Там нет
нищеты, забот, грязи и вони. Прихожане признавались бы мне в маленьких
простительных грешках. И я бы отпускал эти грешки после того, как они
пару раз прочтут "Аве, Мария". Там покой; там нет места злобе. Там я не
совершил бы ничего, достойного стыда или сожаления. Там я никогда не
впал бы в сомнение. Люди, живущие в этих домиках, полюбили бы меня. Они
бы называли меня "отец", и я был бы справедлив с ними". Он нахмурился и
прервал сам себя: "Нет, я все - таки плохой священник. Бедняки,
бьющиеся в тенетах нищеты, трущобы, грязь, вонь - все это для меня
наказание. Нельзя бежать от трагедий Господа Бога". И он подумал:
"Может быть, я и попаду сюда после смерти".
Старик жадно вглядывался в долину своими беспокойными глазами, и
его слабеющий слух улавливал тишину словно легкие порывы ветра,
шелестящего в кронах деревьев. Дальние горы казались ему окутанными
дымкой, но он ясно видел золотистые пятна света и темно-фиолетовые
тени. Его дыхание стало прерывистым, и в глазах стояли слезы. Он
беспомощно взмахнул руками. "У меня никогда не было времени, чтобы
просто подумать. Вечно в заботах, вечно в суете, а подумать как следует
некогда. Если бы я хоть немного тут пожил, я бы... Я бы поразмыслил как
следует над своей жизнью и, может, понял бы что-нибудь. Может быть, все
это обрело бы какой - то смысл. А то живу, и жизнь все тянется,
тянется, а что толку? А там бы меня ничего не отвлекало. Я мог бы
спокойно подумать".
Шофер автобуса бросил сигарету на дорогу и раздавил ее каблуком.
"Эй, собирайтесь, - крикнул он. - Пора ехать". Он помог пассажирам
забраться в автобус и закрыл двери, а они приникли к окнам и все
глядели вниз, на Райские Пастбища, на тихую, лежащую среди гор долину,
похожую на синее озеро, на фермерские домики, погруженные в это озеро
тишины.
- А знаете, - сказал шофер, - я всегда думал: неплохо было бы
купить там, внизу, дом. Завел бы корову, свиней. Собаку бы завел, а то
и двух. Сад, огород... Прокормиться на ферме всегда можно. - Он нажал
на стартер, мотор заревел, но он заглушил его. - Вы, наверно, скажете,
вот чудак, но я каждый раз гляжу туда, вниз, и думаю, как же все-таки
здорово там живется.
Он рывком переключил передачу, и автобус, набирая скорость,
помчался под уклон по направлению к долине Кармел. Он мчался навстречу
солнцу, которое садилось в океан где-то за горизонтом.
|
|
BIGLIB
