 |
 |
В диком рейсе
Автор "Курт Кламан"
Размер 107109 Байт
Страница 8 из 10
|
 |
"Заткнись, бич!" - и снова кричал, стараясь, чтобы его слышали
офицеры:
- Стреляйте же, не то я прикажу заковать в цепи вас!
В конце концов "бульдог" дал предупредительный выстрел.
Пуля просвистела над головами. Офицеры спрыгнули на палубу
салона, появилось оружие и в руке у кэпа. Теперь все было
потеряно, это мы поняли, как дважды два. Нас согнали на шкафут,
только Жоржа и Фреда задержали наверху. Чиф с "дедом"
приставили пистолеты к их спинам и затолкали обоих в
штурманскую рубку. Позднее, когда я снова заступил на вахту,
парней перевели в форпик и заковали в цепи.
Мак-Интайр отнесся к этой акции безучастно. Правда, он
тоже был вместе с нами у дверей капитанского салона, но вел
себя весьма сдержанно, а когда все кончилось - еще больше
замкнулся в себе. Как и прежде, он исправно выполнял свою
работу, но в краткие минуты передышек обязательно взбегал по
железному трапу, чтобы понаблюдать за морем.
Куда же мы идем? После того как Жоржа и Фреда заковали в
цепи, держать пар стало еще тяжелее. Наша воля к сопротивлению
была сломлена. Сумрачные, спускались мы в свою преисподнюю,
шуровали, как дьяволы, пили опресненную воду и жрали червивый
сыр.
.Я спросил Мак-Интайра:
- Где расположен Ле-Пор? Как-никак кэп грозился списать
нас всех именно в этом городишке. Мак прислонил лопату к стенке
бункера, уселся на кусок угля и сказал, подумав:
- Ле-Пор? Это на Реюньоне, маленьком французском острове
неподалеку от Мадагаскара. Всего лишь крохотная точка в атласе.
- Он вытащил свои знаменитые шахматы. - Брось ты этот остров,
давай лучше сыграем, а то, может быть, больше случая не
представится.
Я сел напротив Мака.
- Ты что, собираешься списаться да берег?
Он не ответил и сделал первый ход.
Я играл хорошо. Ирландец заметил это и удвоил усилия. И
все-таки уже после первых десяти ходов наметилась серьезная
угроза его Королю. Внезапно Мак-Интайр решил сдаться. Он
медленно поднялся и дрожащими руками протянул мне маленькие
чудо-шахматы.
- ОН близко, - сказал Мак. - В Ле-Порс мы с ним
встретимся. Я дарю тебе шахматы. Мне они теперь ни к чему.
Шахматы я брать не хотел. Они не принесут мне счастья Так
я и оказал ему, но ирландец смотрел куда-то в сторону и ничего
больше не слышал.
Двадцать пять больших лопат швырнул я в ненасытную пасть
топки. Когда я затворил дверцу, за моей спинои послышалось
какое-то движение. Мак снова протягивал мне свои шахматы.
- Они твои, - оказал он. - Ты часто побивал меня в
игре. Теперь время настало. Что будет, то и будет. Завтра или
послезавтра. Я знаю наш курс. "Артемизия" везет меня к НЕМУ, -
Мак все еще держал в руке изящный ящичек. - Мне она свое
отслужили, - повторял он. - Их мне отдал один товарищ по
каторге.
Тягостной была эта сцена. Я взял шахматы и сказал:
- Ладно, так и быть. Подержу их у себя, пока они тебе
снова не понадобятся.
И мы молча разошлись по рабочим местам.
На следующее утро на горизонте вынырнула бледная полоска
суши. Почти- посредине высился остроконечный зубец вулкана.
Сказочный вид! По мере приближения к земле, все больше птиц
кружилось над нашим судном - капские голуби, альбатросы,
фрегаты. До берега было еще порядочно, а мы уже вдыхали запахи,
распространявшиеся в открытом море. Рейс заканчивался. Нас
ждали свежая вода, овощи, мясо и твердая земля под ногами.
|Но не меньше шансов было за то, что нас немедленно
передадут портовой полиции. Тогда уж тюрьма обеспечена
наверняка. Капитан, не задумываясь, расправится с нами.
Мак-Интайр попытался успокоить меня:
- Кэп не сможет нанять новых людей на острове. Сброд,
который здесь околачивается, ему нс годится. Суд состоятся
разве что в Гамбурге, если к тому временя вы все еще будете на
"Артемизии".
Слова ирландца звучали разумно. Откуда, впрочем, ему так
хорошо знаком этот маленький остров?
- Последняя вахта, - объявил он. - Ле-Пор уже недалеко.
- Мак, слышишь? Бьют склянки. Нам пора заступать. Я уже
расставил фигуры. Мы успели бы сделать несколько ходов.
- С игрой покончено, - оказал Мак-Интайр. - Эти шахматы
мне свое отслужили. Держи их у себя, а я не хочу их больше
видеть.
Земля впереди по курсу вырастала в размерах, из дымки
выплывал мыс, за ним можно было разобрать какие-то точки -
город. На наших глазах из океана поднимался сказочно прекрасные
Реюньон. Чувство удивления и восхищения охватило меня. Но
Мак-Интайр разрушил его:
- Жалеешь, что не придется увидеть, как мы подходам к
острову? - спросил он. - Ничего, ты еще многое здесь
испытаешь. Запомнишь этот проклятый остров навсегда.
Мы сменили изнуренных кочегара и триммера и проверили
топки. Все было в порядке. Я распахнул было дверцу, собираясь
подбросить уголька, но вдруг, задумавшись, опустил лопату.
"Последняя вахта" - так, кажется, сказал Мак-Интайр? Ну, ясно,
- успокоил я себя. - Это просто-напросто наша последняя вахта
перед Ле-Пором".
- Попить нечего? - крикнул мне Мак.
Я подбежал к вытяжной трубе, под которой обычно стоял
чайник.
- Ничего нет, Мак. Поднимусь наверх, посмотрю, может, наш
кок, этот старый боров, расщедрится на холодненькое. В конце
концов две кружки нам полагаются!
Выйдя на палубу, я обнаружил, что вход в порт,
обозначенный маяком, у нас на траверзе. Принес Мак-Интайру
холодный чай и, пока он лил, оказал:
- Мы идем с половинной скоростью против того, что было до
смены. Судя по всему, нашим нужно принять на борт лоцмана. Но
они проходят мимо порта. В этом я уверен.
Раздался звонок машинного телеграфа.
- Полный вперед, - повторил Мак команду. - Видишь,
снова пошли полным.
Он оперся на лопату и уставился невидящим взором в
пространство перед собой.
- "Артемизия" идет к коралловому рифу, вот что я тебе
скажу. И этим самым подтверждается все! - прошептал он. - ОН
уже там и ждет меня. ОН знает, что я приду!
Снова этот отчетливый безумиый блеск в его глазах! Я
отпрянул на несколько шагов, решив при малейшей опасности
рвануть бегом через котельную к машине и искать там помощи. Но
ничего не случилось. Мак был спокоен, как никогда. Он хлопотал
у своей топки, наводя идеальный порядок. До блеска выдраил
железный настил перед котлом, прочистил топку, выбрал весь шлак
и набросал целую гору угля для следующей вахты. Потом прошел
мимо меня - так, словно не был со мной знаком, - постучал по
стеклу манометра и, убедившись, что стрелка стоят на нужном
делении, быстро и молча полез наверх. Я слышал его шага,
слышал, как скрипят прутья под его ногами, - и вдруг осознал,
что Мак-Интайр покинул кочегарку навсегда. Моя рука нащупала в
кармане штанов маленькие шахматы.
- Мак! - закричал я. Но он был уже далеко. Не знаю,
долго ли я пребывал в оцепенении, а когда опомнился, мне
пришлось отчаянно метаться между шестью тапками, чтобы
поддержать в них огонь. Я работал без передышки и уже валился с
ног от усталости, когда машинный телеграф освободил меня
наконец от трудов. Мы замедляли ход.
Вскоре пришла смена. Кочегары были невероятно возбуждены,
а Хайни объяснил мне:
- Твой Мак-рыба нарулил на донкимена на баке и врезал
ему. Удар был точный, короткий и страшной силы. Джонни лежит на
первом люке. Ирландец только оказал: "Это тебе за воду с
палубы!" - а потом заперся в кубрике.
Меня словно оглушили. Поднявшись наверх, я увидел на
фордеке безжизненно распластавшегося донкимена. Над ним
склонились свободные от вахты кочегары, чиф и несколько
машинистов. Кровь сочилась из ужасной раны возле правого уха и
окрашивала в темно-красный цвет линялый кусок парусины, на
котором лежал Джонни.
"Артемизия" шла теперь средним ходом неподалеку от берега
и как раз огибала мыс. Я был свободен от вахты и мог сколько
угодно смотреть на вожделенный остров, столь хорошо, как
выяснялось, знакомый Мак-Интайру. Ухоженные поля зеленели на
полого поднимающемся берегу. Ровную черту побережья разрезало
устье раки. Можно было разглядеть множество мелких поселков и
хуторков.
- Мыс Ла-Уссэй на траверзе... - услышал я голос чифа,
докладывавшего на мостик.
Кэп ответил сверху:
- Мы пройдем чуть дальше. Я держу мористее: впереди виден
риф. Непрерывно измеряйте глубину, штурман.
И для чего только нашей старой посудине ползать вокруг
этого опасного кораллового рифа?
Я не мог пойти в кубрик, потому что там заперся ирландец.
Кто же он: убийца и душегуб? Или не владеющий собой
сумасшедший? Надо же, прихлопнул донкимена, как и грозился! Я
стоял, опершись на релинг, и - поглядеть со стороны - был
совершенно спокоен, но вопросы так и бились в моем мозгу друг о
друга. Судьба ирландца тревожила меня, а его предчувствие
ужасной гибели возле этого острова и вовсе наполняло душу
страхом.
.Большая лодка с высоко задранным носом отвлекла меня от
мрачных мыслей. Рыбаки загарпунили акулу и теперь буксировали
ее, плывя вдоль нашего борта. По моей оценке, эта бестия была
никак не менее шести метров.
Акула волочилась за лодкой брюхом кверху. Я мог хорошо
разглядеть ее огромную, широко открытую полукруглую пасть и с
содроганием представил себе, каково было Мак-Интайру рядом с
этаким частоколом зубов. Лодка пересекла наш курс, пройдя перед
самым штевнем "Артемизии". Один белый, в соломенной шляпе,
стоял во весь рост и пытался объясниться жестами с нашим
начальством па мостике. "Артемнзия" застопорила ход. Человек в
соломенной шляпе сложил ладони рупором и крикнул что-то
по-французски. Капитан Ниссен, казалось, понял его. Мы снова
пошли курсом на юг.
Ренцо стоял рядом со мной у релингов. Мы оба наблюдали за
этой странной встречей. Когда чиф проходил мимо, Ренпо
обратился к нему:
- Штурман, донкимена надо в лазарет. Давайте, я принесу
носилки.
- Не суйте свой нос в дела, вас не касающиеся, - резко
оборвал его "бульдог". - Капитан Ниссен приказал, чтобы
лазарет был под замком.
Ренцо незаметно толкнул меня в бок. Нам стало ясно, что
кэп провертывает какое-то темное дельце. Теперь уж не только Ян
вынужден мучиться со своими ожогами в койке, теперь они и
донкимана оставили лежать на люке. Боцман подложил ему под
голову одеяло. Кровь не останавливалась. Не помогла и
перевязка. Кэп зорко следил с мостика за всем происходящим. До
нас донеслась его команда, усиленная мегафоном.
- Потом отправите раненых и ирландца на берег, штурман.
Готовьтесь! Ирландца заприте в форпике. Обоих кочегаров
выпустите. Мы поговорим с ними в свое время. Пока что они нам
еще нужны!
|
