 |
вызывало постоянный легкий ветерок на палубе, отчего мальчики и предпочли
спать на воздухе вместо душной каюты. Капитан уверил их, что хотя
некоторые области Бразилии и отличаются нездоровым климатом, но в данной
местности он очень здоров, так что они ничем не рискуют, оставаясь ночью
под открытым небом. Шум машины, мягкий плеск воды около носа парохода и
однотонное поскрипывание колеса усыпляющим образом действовали на усталых
мальчиков. Огромные лесные чащи, раскинувшиеся с правой и левой стороны
парохода, не нарушались ни звуком: одну из выдающихся особенностей
бразильских лесов и составляет эта торжественная тишина, которая царит в
них ночью.
Мало-по-малу все звуки на пароходе затихли, и Гарри с Недом заснули.
15. САНТАРЕМ
Когда мальчики проснулись на следующее утро, шел проливной дождь.
Крупные капли его звонко ударялись о палубу, и целые ручьи воды стекали с
нее в реку. Косые потоки дождя походили на сверкающие пики и падали с
такой быстротой, что ни видно было ни одного из берегов. Через два часа
ливень прекратился так же внезапно, как и начался. Солнце показалось из-за
облаков, и, хотя все кругом было залито водой, тем не менее вид был
прекрасный.
В следующие два дня мальчики не видели ничего нового для себя:
роскошная растительность лесов на берегу и островах уже не вызывала теперь
таких восторгов, как раньше, и они даже устали любоваться ею. По временам
пароход останавливался у берега, чтобы запастись дровами. Они мельком
видели несколько индейских поселков и маленьких городов. Но
продолжительная остановка была только к вечеру третьего дня, когда
"Исследователь" прибыл в город Сантарем, лежащий у соединения Тапайос с
Амазонкой. Контраст между желтыми водами Амазонки и черной, как чернила,
Тапайос сразу бросился в глаза. Белый песок набережной приятно ласкал
взор, а высокие, грациозные пальмы гордо возвышались на берегу. Далеко на
юг тянулся ряд холмов с плоскими вершинами, покрытых густой зеленью лесов.
В городе виднелись ряды выбеленных домов в один или два этажа вышиной,
большое строение ратуши, а у самого берега - группа пальмовых хижин.
Последние представляли оригинальную индейскую деревушку, из которой и
выросла остальная, более современная часть города.
"Исследователь" встал на якорь против самого города, и сейчас же к
нему подъехало несколько лодок, предлагающих свои услуги перевезти на
берег пассажиров и груз.
- Мы собираемся остаться здесь до завтрашнего дня, - сказал Джек
Блокли мальчикам, - так что можно отлично успеть осмотреть город.
Лодочник, понимавший немного по-английски, предложил свезти
пассажиров на берег за двести "реис" (reis), т.е. менее, чем за пятнадцать
центов. Наши путешественники с удовольствием согласились на это и очень
скоро доставлены были на берег. Приближаясь к нему, они заметили развалины
старой крепости, кругом которой разбросаны были поросшие растениями камни.
Все это было заброшено и, очевидно, нечего было опасаться стражи. Вдоль
набережной стояли лодки, вытащенные из воды, и разгуливал народ. Несколько
больших кораблей покачивалось на якорях на реке. На Джека и мальчиков
почти не обратили внимания, и только несколько юных туземцев занялись их
осмотром.
- В этом городе замечательно то, что он очень чистый! - сказал Нед.
Остальные подтвердили его слов.
Действительно, город отличался чистотой, что вообще не составляет
характерной черты городов и селений Южной Америки. Как и в других местах,
жители были католического вероисповедания, и церковь, стоящая в зеленом
сквере, была так велика, что могла вместить до тысячи людей.
Трое наших путешественников шли дальше и дальше, осматривая все, что
только бросалось им в глаза. С двух до четырех часов в Сантареме
прекращаются все дела, так как это самое жаркое время дня. В эти часы все
торговцы и вообще все население предается отдыху, обычному в жарких
странах. Но отдых кончился как раз к тому времени, когда Джек и мальчики
причалили к берегу, и снова началась обычная беготня и суета.
Мальчики прошлись вдоль главной улицы города и видели много
интересных и новых для себя сценок. Так как приближалось послеобеденное
время, то население высыпало на улицу и сидело перед своими домами,
покуривая, сплетничая и играя в шашки. Повидимому, все были так счастливы,
как только можно этого желать. Замечательно то, что женщины попадались
очень редко. Объяснялось это тем, что в Сантареме господствует еще старый
бразильский обычай, запрещающий женщинам показываться на улицах. Мальчикам
хотелось бы остаться в Сантареме на ночь, чтобы осмотреть также индейскую
его часть, но капитан Спрогель намеревался отплыть в Тапайос рано утром, и
благоразумие одержало верх над их любознательностью: они вернулись в лодке
на "Исследователь" и здесь, бросившись в свои гамаки, проспали здоровым
сном до самого утра.
- Это интересное место, - заметил Ардара, покуривая трубку вместе с
Джеком Блокли на палубе. - Я много раз бывал здесь. Народ тут очень
гостеприимный и рад посетителям. Я ходил молиться в церковь и видел там
прекрасную плиту на одной стороне. Это пожертвовал Марциус, ученый
мореплаватель и дворянин, которого послал в Бразилию Максимилиан, король
Баварский, пятьдесят лет тому назад. Он спасся почти от верной смерти,
когда плыл по реке в ужасную бурю, и вот в благодарность за свое чудесное
спасение поставил в 1846 году эту плиту в церковь.
- Он поступил, как настоящий дворянин, - сказал Джек. - А то
большинство людей дают всевозможные обеты, пока находятся в опасности, но
после скоро забывают о них, как только небо над ними проясняется!
- Но этот Марциус, рыцарь, оказался не таким неблагодарным, как
другие, и я очень рад этому. И не только плиту он пожертвовал, а и
позолоченную статую распятого Спасителя, в человеческий рост величиной. Он
стоит на кресте из дерева. На плите есть и объяснение, по какому случаю
поставлена здесь статуя и крест.
- Что, в городе нет никаких волнений?
- В нем спокойно, насколько это только возможно. Тут есть полиция, на
обязанности которой лежит наблюдать за порядком, и которая докладывает обо
всем шефу полиции в Пара: есть и шерифы, и констебли, и правильно
устроенный суд.
- Какова индейская часть города?
- Она лежит вон там, где огни отражаются в воде. Население ее мирное
и добродушное, и я никогда не слыхал, чтобы оно устраивало смуты, да если
бы это и случилось, то власти наверное подавили бы волнения. Индейцы
бедны, и жалкие домишки их ничего не стоят в сравнении с другими.
- Откуда пришли сюда эти индейцы?
- Никто не знает этого наверное, но я думаю, что это иезуитские
миссионеры первые собрали в эту местность индейцев - потомков тех, которые
пришли с дальнего севера, вероятно, из Венесуэлы. Их было много, и они
отличались силой, наводившей страх на прочих индейцев.
- Двести лет тому назад миссионеры переселили их на это место;
столько же лет и той старой крепости, развалины которой вы видели. В 1750
году здесь было несколько сотен индейцев, и начали приезжать португальские
торговцы. Они стали разводить плантации какао и кофе, а спустя четыре года
город получил свое настоящее имя.
- Меня просто поражает, как много знаете вы о вашей стране и ее
народе! - сказал восхищенный Джек.
- Пока я был дома, я много читал, но не больше, чем тысячи других
людей. Я полагаю, что всякий человек обязан знать историю своей страны.
Этот город Сантарем пережил тоже и тяжелые времена. Так, в 1773 году
мундурукские индейцы тучами устремились на деревни и поселки и разграбили
их все, кроме Сантарема. Здесь была отчаянная битва, продолжавшаяся
несколько дней, но в конце концов горожане отстояли свой город и прогнали
неприятелей. Вскоре после того наступили мирные времена, и туземцы
сделались лучшими друзьями белых.
- Я думаю, белым было не трудно справиться с ними?
- Не очень-то. В 1835 году было крупное возмущение. Сантарем
взбунтовался, но мундуруские индейцы присоединились к мирной половине
граждан и прогнали бунтовщиков. Они представляют теперь как бы железную
стену между поселенцами и дикими индейцами, которые в противном случае
делали бы нападения на плантации, не будь здесь мундуруков. Когда я в
последний раз был в Сантареме, туда явился один из мундурукских вождей,
весь татуированный и разукрашенный перьями. И с ним обошлись точно с
принцем, так как всем известно, что он такой же верный друг города, какими
были и его предки.
Так разговаривали Ардара и простодушный Джек, пока не стало поздно, и
они не улеглись спать.
16. ВВЕРХ ПО ТАПАЙОС
Утро, в которое маленький пароход "Исследователь" плыл по темным,
прозрачным водам Тапайос, было такое прекрасное, какого мальчики еще не
видали с тех пор, как оставили Макону. На небе не было ни облачка, и
нежный ветерок, вызываемый движением парохода, облегчал слишком удушливый
жар.
- Если только погода не переменится, - сказал Гарри, с сомнением
глядя на голубое небо, - то нельзя желать ничего лучшего!
- Я не думаю, чтобы сегодня был дождь, - заметил Ардара, внимательно
всматривавшийся в течение нескольких минут в небо. - Но что касается
погоды в этих широтах, то про нее можно только сказать, что она отличается
удивительной переменчивостью, так что никогда нельзя ничего предвидеть в
этом отношении заранее!
По мере того, как пароход двигался вперед, река то расширялась, то
снова суживалась. К югу лежали туманные холмы Диамантины и Панамы,
вырисовываясь на лазури неба. Утесы из белой глины, песчаное прибрежье и
скалы чередовались по обеим сторонам в то время, как пароход прокладывал
себе путь по реке Тапайос к таинственным лесам, которые, казалось,
собирались преградить дорогу смелым исследователям.
Они прошли широкую реку, вливавшую в Тапайос такие же желтые волны,
как и в Амазонке. Эта река, известная под именем Фуро-де-Арапихуна
(Furo-de-Araphuna), спускается с севера и представляет на самом деле рукав
настоящей реки, простираясь между нею и Тапайос и принося с собой так
много осадка, что из него образовалась уже порядочная насыпь, далеко
вдающаяся в проток реки.
- Мы будем плыть всю ночь? - спросил Нед Ливингстон, направляясь в ту
часть парохода, где Ардара и Джек Блокли курили трубки, точно два брата.
- Нет, - был ответ, - капитан Спрогель мог бы безопасно плыть и
ночью, так как река глубока и широка и останется такой еще на значительном
протяжении, но, при самых лучших условиях, ночью представляется больше
опасностей. Нам нечего торопиться. Пройдут, быть может, месяцы прежде, чем
мы вернемся в пару, и нам выгоднее выбирать медленный, но верный путь.
Таким образом простая осторожность заставляла капитана Спрогеля не
плыть в течение ночи, и если бы он поступал иначе, то его нельзя было бы
оправдать.
- Если хотите, - сказал Ардара, - то мы сойдем на берег и
расположимся там на ночь лагерем, вместо того, чтобы оставаться на
пароходе.
Мальчики были в восторге от этого предложения, так как, хотя у них
было отличное помещение на пароходе, им нравилась всякая перемена, да и в
перспективе провести ночь на берегу было слишком много романтической
прелести. Виды, открывавшиеся в течение дня, представляли мало
разнообразия. Леса по правую и левую сторону сменялись иногда лесистыми
холмами, низинами и песчаными береговыми отмелями, но не было ничего, что
бы поражало взор.
Капитан Спрогель направил пароход к берегу и бросил якорь,
намереваясь остаться здесь до следующего утра. Было еще довольно раннее
послеобеденное время, и вся компания наших путешественников выкупалась в
прохладных водах Тапайос. При этом все весело дурачились и проделывали
всевозможные штуки друг с другом. Матрос, родившийся в Патагонии, Ардара и
Джек Блокли оказались лучшими знатоками по части плаванья, хотя Гарри
Норвуд отличался особенной ловкостью, поворачиваясь с такой быстротой, что
его не могли догнать. Затем, после раннего ужина, занялись устройством
лагеря, который поспел еще до наступления сумерек. Мальчики и Ардара
собирались спать на берегу, между тем, как Джек и остальные предпочитали
свои удобные койки на пароходе.
- Нам надо повесить свои гамаки между деревьями! - сказал Ардара.
- Зачем?
- Чтобы предохранить себя от всяких животных, хотя и мало вероятия,
что они будут беспокоить нас ночью!
Гамаки повесили на деревья у самой воды. Они были на высоте двадцати
|
BIGLIB
