 |
 |
Смок Белллью
Автор "Джек Лондон"
Размер 517281 Байт
Страница 14 из 45
|
 |
ставлю на него. Пускайте шарик, крупье!
Шарик забегал по кругу.
- Заметьте, - сказал Смок, - что номер девять был как раз напротив!
Шарик остановился как раз напротив двадцати шести.
Большой Бэрк выругался. Все ждали.
- Для того, чтобы выиграть на ноль, нужно, чтобы напротив стояло
одиннадцать. Попробуйте сами, если не верите.
- Но где же система? - нетерпеливо спросил Моран. - Мы знаем, что вы
умеете выбирать выигрышные номера. Но как вы их узнали?
- Я внимательно следил за выигрышами. Случайно я дважды отметил, где
остановился шарик, когда вначале против него был номер девять. Оба раза
выиграл двадцать шестой. Тогда я стал изучать и другие случаи. Если
напротив находится двойной ноль - выигрывает тридцать второй. А для того
чтобы выиграть на двойной ноль, необходимо, чтобы напротив было
одиннадцать. Это случается не всегда, но обычно. Как я уже сказал, у меня
есть свои догадки, о которых я предпочитаю не распространяться.
Большой Бэрк, пораженный какой-то мыслью, внезапно вскочил, остановил
рулетку и стал внимательно осматривать колесо. Все девять остальных
владельцев рулеток тоже склонили головы над колесом. Затем Большой Бэрк
выпрямился и посмотрел на печку.
- Черт возьми! - сказал он. - Никакой системы не было. Стол стоит
слишком близко к огню, и проклятое колесо рассохлось, покоробилось. Мы
остались в дураках. Не удивительно, что он играл только за этим столом. За
другим столом он не выиграл бы и кислого яблока.
Гарвей Моран облегченно вздохнул.
- Не беда! - произнес он. - Мы не так уж много заплатили, зато мы
знаем наверняка, что никакой системы не существует.
Он захохотал и хлопнул Смока по плечу.
- Да, Смок, вы нас помучили изрядно. А мы еще радовались, что вы
оставляете наши столы в покое. У меня в "Тиволи" есть славное вино. Идем
со мной, и я его открою.
Вернувшись домой, Малыш стал молча перебирать мешки с золотым песком.
Наконец он разложил их на столе, сел на край скамьи и стал снимать
мокасины.
- Семьдесят тысяч! - говорил он. - Это весит триста пятьдесят фунтов.
И все благодаря покривившемуся колесику и зоркому глазу. Смок, ты съел их
сырыми, ты съел их живьем. И все же я знаю, что это сон! Только во сне
случаются такие замечательные вещи. Но у меня нет ни малейшего желания
проснуться. Я надеюсь, что никогда не проснусь.
- Успокойся! - отозвался Смок. - Тебе незачем просыпаться. Есть
философы, которые утверждают, что все люди живут во сне. Ты попал в
хорошую компанию.
Малыш встал, подошел к столу, взял самый большой мешок и стал
укачивать его, как ребенка.
- Может быть, это и сон, - сказал он. - Но зато, как ты справедливо
заметил, я попал в хорошую компанию.
ЧАСТЬ ПЯТАЯ. ЧЕЛОВЕК НА ДРУГОМ БЕРЕГУ
1
Еще до того, как Смок Беллью в шутку основал поселок Тру-ля-ля,
совершил вошедшую в историю спекуляцию с яйцами, которая чуть было не
привела к банкротству Билла Свифтуотера, и взял приз в миллион долларов на
состязании собачьих упряжек в беге по Юкону, ему пришлось разлучиться с
Малышом в верховьях Клондайка. Малыш должен был спуститься вниз по
Клондайку в Доусон, чтобы зарегистрировать несколько заявок.
Смок же повернул со своими собаками на юг. Он хотел добраться до
Нежданного озера и до мифических Двух Срубов. Для этого он должен был
пересечь верховья Индейской реки и неисследованные области, лежащие за
горами, и спуститься к реке Стюарт. По слухам, именно где-то в этих краях
лежало Нежданное озеро, окруженное зубчатыми горами и ледниками, а дно
этого озера было усеяно золотыми самородками. Рассказывали, что когда-то
старожилы, чьи имена теперь забылись, ныряли в ледяную воду озера и
выплывали на поверхность, держа по золотому самородку в каждой руке. Но
вода была до того холодная, что одни из этих смельчаков умирали тут же от
разрыва сердца, другие становились жертвой скоротечной чахотки, и никто из
тех, кто отправлялся на это озеро, еще не вернулся. Всякий раз случалось
какое-нибудь несчастье. Один провалился в полынью неподалеку от Сороковой
Мили. Другой был разорван и съеден своими же собаками. Третьего раздавило
свалившееся дерево. Нежданное озеро было заколдованным местом. Дорогу к
нему давно забыли, и золотые самородки до сих пор устилали дно.
О местонахождении Двух Срубов, столь же мифических, имелись более
подробные сведения. Они стояли на расстоянии "пяти ночевок" от реки Стюарт
вверх по реке Мак-Квещен. Их поставил кто-то в те времена, когда в
бассейне Юкона еще ни одного золотоискателя и в помине не было. Бродячие
охотники на лосей говорили Смоку, что их старикам как-то удалось добраться
до этих лачуг, но никаких следов давнишних разработок там не оказалось.
- Лучше бы ты поехал со мной, - сказал Смоку на прощанье Малыш. -
Если тебе так уж не сидится, это еще не значит, что надо наживать себе
неприятности. Поезжай куда-нибудь, но зачем ехать в какое-то заколдованное
место, где, как и тебе и мне хорошо известно, каждого подстерегает злой
дух.
- Не беспокойся, Малыш. Через шесть недель я вернусь в Доусон. Дорога
по Юкону накатана, да и первые сто миль по Стюарту тоже, должно быть,
хорошо наезжены. Старожилы с Гендерсона говорили мне, что в те края после
ледостава отправилось несколько золотоискателей. Идя по их следам, я могу
делать по сорок, даже по пятьдесят миль в день. Мне бы только добраться
туда, и через месяц я буду дома.
- Да, вот добраться туда. Это именно меня и беспокоит. Как ты туда
доберешься? Ну что ж, прощай, Смок. Главное, смотри в оба, не попадись
злому духу. И помни, что нечего стыдиться, если ты вернешься домой с
пустыми руками.
2
Неделю спустя Смок уже карабкался по отрогам гор, окаймляющих южный
берег Индейской реки. На водоразделе между Индейской рекой и Клондайком он
бросил нарты и навьючил своих псов. Каждая из шести огромных собак тащила
по пятидесяти фунтов. Такой же груз был и на спине у Смока. Смок шел
впереди, приминая своими лыжами мягкий снег, а за ним гуськом тащились
собаки.
Он любил эту жизнь, эту суровую полярную зиму, дикое безмолвие,
беспредельные снежные равнины, на которые вздымались обледенелые горные
громады, еще безымянные, еще не нанесенные на карту. Глаз нигде не
встречал одиноких дымков, поднимающихся над стоянками охотников. Он один
двигался среди этих никому не ведомых пространств. Одиночество нисколько
не тяготило его. Он любил дневной труд свой, перебранки собак, устройство
привала в зимние сумерки, мерцание звезд и пламенеющую пышность северного
сияния.
Но больше всего любил он свои ночные стоянки в этой снежной пустыне.
Вовек не забудет он их. Ему грезилась картина, которую он когда-нибудь
напишет. Утоптанный снег и горящий костер, постель из пары заячьих шуб,
разостланных на свежесрубленных ветвях; заслон от ветра - кусок холста,
задерживающий и отражающий жар костра, закоптелый кофейник, кастрюлька,
мокасины, надетые на палки для просушки, лыжи, воткнутые в снег. А по ту
сторону костра - собаки, жмущиеся поближе к огню, умные и жадные, косматые
и заиндевелые, с пушистыми хвостами, которыми они заботливо прикрывают
себе ноги. И кругом сплошная стена непроницаемого мрака.
В такие минуты Сан-Франциско, "Волна", и О'Хара казались ему неясными
далекими призраками, тенями из несбывшихся снов. Ему трудно было поверить,
что он знал когда-то иную жизнь, что он когда-то плескался и барахтался в
болоте городской богемы. В одиночестве, лишенный возможности перекинуться
с кем-нибудь словом, он много думал, и мысли его были глубоки и просты. Он
с ужасом думал о том, как попусту прошли для него годы его городской
жизни, о бездарности всех школьных и книжных философий, об умничающем
цинизме редакций и художественных мастерских, о ханжестве дельцов,
отдыхающих в своих клубах. Они не знают, что такое волчий аппетит,
крепчайший сон, железное здоровье; никогда они не испытывали настоящего
голода, настоящей усталости, им незнакомо опьянение работой, от которой
вся кровь в жилах бурлит, как вино.
Эта прекрасная, мудрая, суровая Северная Страна существовала всегда,
а он ничего о ней не знал. Его удивляло, как это он, созданный для такой
жизни, мог не слышать тихого зова северной природы. Она звала его, а он не
знал. Но и это пришло в свое время.
- Зато теперь, Желтомордый, я слышу ее ясно!
Пес, к которому были обращены эти слова, поднял сначала одну лапу,
потом другую, потом опять уютно прикрыл их хвостом и засмеялся, глядя на
своего хозяина через костер.
- Герберту Спенсеру было почти сорок лет, когда он начал понимать, в
чем его призвание. Я нашел свое призвание гораздо раньше. Я не дождался и
тридцати лет. Мое призвание - здесь. Знаешь, Желтомордый, я хотел бы
родиться волчонком и всю жизнь быть твоим братом и братом всего твоего
волчьего племени.
Много дней бродил он по хаосу ущелий и перевалов; они были
расположены в таком беспорядке, что казалось, будто их разбросал здесь
какой-то космический проказник. Тщетно искал он ручеек или речку, которые
текли бы на юг - к Мак-Квещену и Стюарту. Подул ветер с гор и принес
вьюгу. Находясь над линией лесов и не имея возможности поэтому развести
огонь, он два дня бесплодно старался спуститься пониже. К концу второго
дня он добрел до карниза какой-то колоссальной отвесной скалы. Падал такой
густой снег, что Смоку не удалось рассмотреть ее основания. Смок плотно
закутался в оленью доху, окружил себя собаками, укрылся с ними в огромном
сугробе и так провел всю ночь, стараясь не заснуть.
Утром, когда буря утихла, он пошел на разведку. В четверти мили под
ним находилось замерзшее, занесенное снегом озеро. Над озером поднимались
со всех сторон зубчатые вершины гор. Да, ему так и рассказывали. Он
нечаянно набрел на Нежданное озеро.
- Подходящее название, - бормотал он час спустя, приближаясь к самому
берегу.
Здесь росло несколько старых елей. Пробираясь к ним, Смок наткнулся
на три могилы, почти доверху занесенные снегом: торчали только столбы, на
которых были вырезаны совершенно неразборчивые надписи. За елями стояла
маленькая ветхая хижина. Он толкнул дверь и вошел. В углу, на том, что
когда-то было постелью из еловых веток, лежал скелет, завернутый в
истлевшие меха.
"Последний посетитель Нежданного озера", - подумал Смок, поднимая с
пола кусок золота величиною в два кулака. Рядом с этим самородком стояла
жестянка, полная шершавых золотых самородков величиной с орех.
Так как все, что рассказывали про Нежданное озеро, пока
подтверждалось, Смок решил, что золото это добыто с его дна. Но сейчас
озеро было покрыто толстым слоем льда и потому недосягаемо. И в полдень с
крыльца хижины Смок бросил на него прощальный взгляд.
- Все в порядке, мистер Озеро, - сказал он. - Сторожи свои сокровища.
Я еще вернусь сюда за ними, если только здешний злой дух мне не помешает.
Я не совсем ясно представляю себе, как я сюда попал, но надеюсь узнать
это, выбираясь отсюда.
3
Четыре дня спустя Смок развел костер в большой долине, на берегу
замерзшего потока, под гостеприимными елями. Где-то там, в этом белом
хаосе, позади находилось Нежданное озеро, но где именно - он уже не знал.
Четверо суток блужданий в слепящей пурге сбили его с толку, и он уже не
знал, где у него "впереди" и где "позади". Он словно вынырнул из какого-то
кошмара. Он не мог бы даже сказать, сколько времени был в пути - четыре
дня или целую неделю. Он спал вместе с собаками, перебрался через десятки
невысоких перевалов, следовал за извилинами сумасшедших ущелий,
кончавшихся тупиками, и за все время ему только дважды удалось развести
огонь и подогреть лосиное мясо. Теперь он мог впервые вдоволь поесть и
поставить заслон. Снежная буря улеглась, снова стало ясно и холодно. Мир
вокруг него принял обычный вид. Речка, на которой он очутился, казалась
|
