 |
 |
Смок Белллью
Автор "Джек Лондон"
Размер 517281 Байт
Страница 29 из 45
|
 |
И он прямиком отправился к Уэнтворту. Что произошло в хижине
Уэнтворта, он рассказывать не стал. Когда он вышел оттуда, суставы его
пальцев были расшиблены и ободраны, а физиономия Уэнтворта оказалась вся в
синяках, и он еще долгое время держал голову как-то боком на искривленной
и негнущейся шее. Нетрудно было объяснить это странное явление: на шее
Уэнтворта красовались иссиня-черные отпечатки пальцев - четыре пятна по
одну сторону и одно - по другую.
Затем Смок с Малышом нагрянули к Уэнтворту, вышвырнули его за дверь
прямо в снег и все в хижине перевернули вверх дном. Приковыляла Лора Сибли
и тоже стала лихорадочно искать.
- Ничего ты не получишь, старуха, хотя бы мы откопали целую тонну, -
заверил ее Малыш.
Но их постигло не меньшее разочарование, чем Лору Сибли. Они даже пол
весь изрыли - и все-таки ничего не нашли.
- Я бы стал его поджаривать на медленном огне, он бы у меня живо
заговорил, - с полной серьезностью предложил Малыш.
Смок покачал головой.
- Да ведь это убийство, - стоял на своем Малыш. - Бедняги, он же их
убивает. Уж прямо взял бы топор, да и рубил бы головы - и то лучше.
Прошел еще день. Смок и Малыш неотступно следили за каждым шагом
Уэнтворта. Несколько раз, едва он с ведром в руках выходил к ручью за
водой, они словно невзначай направлялись к его хижине, и он поскорей
возвращался, так и не набрав воды.
- Картошка у него припрятана тут же в хижине, - сказал Малыш. - Это
ясно, как день. Но в каком месте? Мы все перерыли. - Он поднялся и натянул
рукавицы. - Я все-таки ее найду, хотя бы мне пришлось по бревнышку
растащить эту паршивую лачугу.
Он посмотрел на Смока. Тот не слушал, лицо у него было напряженное,
взгляд отсутствующий.
- Что это с тобой? - в сердцах спросил Малыш. - Уж не собираешься ли
ты подцепить цингу?
- Просто я стараюсь кое-что вспомнить.
- Что вспомнить?
- Сам не знаю. В том-то и беда. Но это очень важно, только бы мне
вспомнить.
- Смотри, брат, как бы тебе не свихнуться, - сказал Малыш. - Подумай,
что тогда со мной будет! Дай своим мозгам передышку. Поди помоги мне
растащить ту хижину. Я бы ее поджег, да боюсь, картошка спечется.
- Нашел! - выкрикнул Смок и вскочил на ноги. - Вот это я и хотел
вспомнить. Где у нас бидон с керосином? Живем, Малыш! Картофель наш!
- А в чем фокус?
- Вот увидишь, - загадочно сказал Смок. - Я всегда тебе говорил,
Малыш, плохо, когда человек не знаком с художественной литературой, - она
даже на Клондайке полезна. Вот сейчас мы проделаем одну штуку, о которой
написано в книге. Я ее читал еще мальчишкой, и это нам очень пригодится.
Идем.
Спустя несколько минут в мерцающем зеленоватом свете северного сияния
они подкрались к хижине Уэнтворта. Осторожно, бесшумно полили керосином
бревенчатые стены и особенно тщательно - дверь и оконные рамы. Потом
чиркнула спичка, и они смотрели, как вспыхнуло и разгорелось пламя,
освещая все вокруг. Отойдя в тень, они ждали.
Из хижины выскочил Уэнтворт, дикими глазами поглядел на огонь и
бросился назад. И минуты не прошло, как он снова появился на пороге; на
этот раз он шел медленно, низко пригнувшись под тяжестью огромного мешка.
Нетрудно было догадаться, что в этом мешке. Смок и Малыш кинулись на
Уэнтворта, точно голодные волки. Они обрушились на него одновременно
справа и слева. Он едва не упал, придавленный своим мешком, который Смок
для верности наскоро ощупал. Уэнтворт обхватил руками колени Смока и
запрокинул к нему мертвенно-бледное лицо.
- Берите все! Оставьте мне дюжину, только дюжину!.. Полдюжины!.. -
пронзительно завопил Уэнтворт. Он оскалил зубы и в слепом бешенстве хотел
было укусить Смока за ногу, но передумал и опять стал клянчить. - Только
полдюжины! - выл он. - Только полдюжины! Я сам хотел вам завтра все
отдать. Да, да, завтра. Я сам собирался. Это жизнь! Это спасение! Только
полдюжины!
- Где другой мешок? - оборвал его Смок Беллью.
- Я все съел, - ответил Уэнтворт, и ясно было, что это чистая правда.
- Здесь в мешке все, что осталось. Берите все. Дайте мне только несколько
штук.
- Все съел! - воскликнул Малыш. - Целый мешок! А эти бедняги мрут,
потому что у них нет ни единой картофелины! Вот тебе! Вот! Вот! Вот тебе!
Свинья! Скотина!
Он с размаху пнул Уэнтворта ногой. Первый же пинок оторвал Уэнтворта
от Смока, колени которого он обнимал. Второй опрокинул его в снег. Но
Малыш бил еще и еще.
- Побереги пальцы, - только и сказал Смок.
- Ясно, - ответил Малыш. - Я его пяткой. Увидишь, я ему все ребра
переломаю. Я ему челюсть сверну. На тебе! На! Эх, жалко, что на мне
мокасины, а не сапоги. Ах ты свинья!
8
В эту ночь в лагере никто не спал. Час за часом Смок и Малыш снова и
снова обходили его обитателей, вливая животворный картофельный сок, по
четверти ложки зараз, в страшные, все в язвах рты. И на следующий день,
пока один спал, другой продолжал свое дело.
Смертных случаев больше не было. Самые безнадежные больные начали
поправляться с поразительной быстротой. На третий день люди, которые
пролежали пластом долгие недели и даже месяцы, сползли со своих коек и
начали двигаться, опираясь на палки. Уже два месяца, как северный короткий
день стал прибывать, и вот солнце впервые поднялось над скалистой грядой и
весело заглянуло в ущелье.
- Ни одной картофелины не получишь, - сказал Малыш Уэнтворту, который
ныл и хныкал перед ним. - Тебя цинга и не тронула. Уплел целый мешок,
теперь она тебе еще двадцать лет не страшна. Через тебя я стал лучше
понимать Господа Бога. Я всегда удивлялся, как это он терпит сатану. А
теперь понимаю. Он помиловал сатану, как я тебя помиловал. А все-равно это
стыд и срам, что я тебя не прикончил.
- Вот мой совет, - сказал Уэнтворту Смок. - Больные очень быстро
поправляются; через неделю мы с Малышом уедем, и некому будет вас от них
защитить. Вот дорога. До Доусона восемнадцать дней пути.
- Сматывайся отсюда, Эймос, - прибавил Малыш. - А то они скоро
выздоровеют и так тебя отделают... Как я тебя отделал - это еще сущие
пустяки.
- Джентльмены, умоляю, выслушайте меня, - ныл Уэнтворт, - я в этих
краях чужой. Я не знаю здешних обычаев. Я не знаю дороги. Позвольте мне
поехать с вами. Я дам вам тысячу долларов, только позвольте мне поехать с
вами.
- Пожалуйста, - сказал Смок с коварной улыбкой. - Если Малыш
согласен.
- Кто?! Я?! - Малыш с достоинством выпрямился. - Я ничтожество. Я
смиреннее последней козявки. Я червяк, букашка, лягушкин брат и мухин сын.
Я не боюсь гадов и насекомых и не гнушаюсь ими - ни ползучими, ни
вонючими. Но чтоб я связался с ним! Да он же хуже гада, он просто ошибка
Господа Бога! Убирайся вон, ты! Я человек не гордый, но на тебя мне и
смотреть тошно.
И Эймос Уэнтворт убрался; он ушел один, волоча сани, нагруженные
запасом провизии, которой должно хватить до самого Доусона. Едва он прошел
милю по тропе, как его нагнал Малыш.
- Поди сюда, - сказал Малыш. - Давай, давай. Выкладывай.
Раскошеливайся.
- Я вас не понимаю, - дрожащим голосом ответил Уэнтворт; он весь
затрясся при воспоминании о том, как Малыш уже дважды его отделал - и
кулаками и ногами.
- А тысяча долларов? Непонятно? Тысяча долларов, которую Смок уплатил
тебе за ту паршивую картофелину? Пошевеливайся!
И Эймос Уэнтворт протянул ему мешочек с золотом. - Чтоб тебя вонючка
искусала, - напутствовал его Малыш. Авось, ты сбесишься и издохнешь.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ЯИЧНЫЙ ПЕРЕПОЛОХ
1
Ясным морозным утром Люсиль Эрол, что-то выбиравшая у галантерейного
прилавка в магазине Аляскинской торговой компании в Доусоне, подозвала к
себе Смока Беллью. Приказчик вышел за чем-то на склад. Хотя огромные печи
раскалились докрасна, Люсиль снова натянула рукавицы.
Смок бросился на ее зов. Во всем Доусоне не было человека, которому
не польстило бы внимание Люсиль Эрол - эстрадной певицы, которая служила в
небольшой труппе, ежедневно дававшей представления в доусонском театре.
- Вот скука смертная! - пожаловалась Люсиль с капризной гримаской,
как только они обменялись рукопожатием. - Уже целую неделю в Доусоне не
было приступов золотой лихорадки. Обещал Скиф Митчел устроить
костюмированный бал, да отложил. Никто не кутит, и в театр никто не ходит.
И почты из Штатов уже две недели нет. В общем, Доусон впал в спячку. Надо
что-нибудь придумать. Этому городишке нужна встряска - и мы с вами должны
его встряхнуть. Кто же их всех расшевелит, если не мы? Знаете, моя
помолвка с Бешеным расстроилась.
И тотчас перед мысленным взором Смока мелькнули два видения: лицо
Джой Гастелл - и он сам, на примятом снегу, под холодной северной луной,
убитый наповал меткой пулей вышеупомянутого Чарли Бешеного. Смок отнюдь не
горел желанием вместе с Люсиль Эрол расшевелить Доусон, и она не могла
этого не заметить.
- Вот мило! Благодарю покорно, вы меня не так поняли, - засмеялась
она и обиженно надула губы. - Право, вы не настолько внимательны ко мне,
чтобы стоило бросаться вам на шею.
- От нечаянной радости можно получить разрыв сердца, - с огромным
облегчением пробормотал Смок.
- Лгунишка, - кокетливо сказала Люсиль. - Просто вы до смерти
испугались. Так вот имейте в виду, мистер Смок Беллью, я не собираюсь
влюбиться в вас, а если вы попробуете влюбиться в меня, Бешеный быстро вас
вылечит. Вы его знаете. И потом, я... я не совсем порвала с ним.
- Ладно, загадывайте загадки, - усмехнулся Смок. - Может,
когда-нибудь я и догадаюсь, к чему вы клоните.
- Тут нечего гадать, я скажу вам прямо. Бешеный думает, что я порвала
с ним, понимаете?
- А на самом деле нет?
- Ни в коем случае. Вы заработаете кучу денег, мы поднимем Бешеного
на смех, развеселим Доусон, а самое главное, ради чего я все это затеяла,
- Бешеный станет немного потише. Ему это полезно. Он... как бы это получше
объяснить... уж очень разбушевался. Только потому, что он такой огромный
детина, и рудникам своим счет потерял, и...
- И обручен с самой очаровательной женщиной во всей Аляске, - вставил
Смок.
- Ну, и это - вы очень любезны... а все равно нечего ему буянить.
Вчера вечером он опять разошелся. В салуне "М. и М." засыпал весь пол
золотым песком. На тысячу долларов, не меньше. Просто-напросто развязал
кошель и пошел сыпать под ноги танцующим. Вы уже, конечно, слыхали?
- Еще утром. Жалко, что я не уборщик в этом заведении. А все-таки я
вас никак не пойму. Я-то тут причем?
- Вот слушайте. Вчера это было уж слишком. Я поссорилась с ним, и
теперь он делает вид, что сердце его разбито. Ну, вот мы и добрались до
сути. Я обожаю яйца всмятку.
- Вот те на! - в отчаянии воскликнул Смок. - А это тут причем?
- Не торопитесь.
- Но какая же связь между яйцами всмятку и вашей помолвкой?
- Самая прямая, только дослушайте меня.
- Я весь внимание! - заверил Смок.
- Так вот, слушайте, Бога ради. Я люблю яйца всмятку. А в Доусоне
яйца - редкость.
- Да, конечно. Я знаю. Почти все, что было, закупил ресторан
Славовича. Ветчина с одним яйцом - три доллара. С двумя яйцами - пять
долларов. Значит, розничная цена яйцу - два доллара. Только наши богачи да
вот Люсиль Эрол или Чарли Бешеный могут позволить себе такую роскошь.
|
