 |
 |
Смок Белллью
Автор "Джек Лондон"
Размер 517281 Байт
Страница 33 из 45
|
 |
с расширенными ноздрями. Постепенно по комнате начал распространяться
самый недвусмысленный запах. Бешеный хранил молчание, и Малыш тоже не
раскрывал рта, хотя все уже было ясно.
- Выкинь его! - крикнул Смок, задыхаясь.
- Что толку? - спросил Бешеный. - Все равно придется проверить
остальные.
- Только не здесь! - Смок закашлялся и с трудом одолел приступ
тошноты. - Разрубай их, сразу будет видно. Выкинь его, Малыш! Выкинь вон!
Уф! И не затворяй дверь.
- Так и быть, Малыш, можешь их не есть, - насмехался Бешеный. - И уж
разрешите мне поскорей убраться отсюда. В контракте речь идет только о
свежих яйцах. Одолжите мне, пожалуйста, упряжку, я увезу те, что свежие,
пока они тоже не протухли от такого соседства.
Смок помог нагрузить нарты. А Малыш подсел к столу и начал
раскладывать пасьянс.
- Интересно, долго ли вы придерживали этот товар? - съязвил
напоследок Бешеный.
Смок не ответил и, взглянув на поглощенного пасьянсом Малыша, стал
швырять ящики за дверь, прямо в снег. Потом спросил мягко:
- Слушай, Малыш, во сколько тебе, говоришь обошлись эти три тысячи?
- По восемь долларов штука. Молчи и не приставай ко мне. Я не хуже
тебя умею считать. Мы потеряли на этой затее семнадцать тысяч долларов, да
будет тебе это известно. Я подсчитал, еще когда мы сидели и собирались
нюхать то первое яйцо.
Смок раздумывал несколько минут, потом опять прервал молчание:
- Слушай, Малыш. Сорок тысяч долларов - это ведь двести фунтов
золотого песка. Бешеный взял нашу упряжку, чтобы отвезти яйца. Сюда он
пришел без нарт. Два мешка с песком он принес прямо в карманах, они весили
фунтов по двадцать, не больше. Уговор был платить сразу наличными. Он
захватил с собой столько, сколько нужно было, чтобы расплатиться за
хорошие яйца. Он не собирался платить за те три тысячи. Значит, он знал,
что они тухлые. А откуда он знал? Как это понимать, скажи, пожалуйста?
Малыш сгреб карты, хотел было стасовать их наново, потом остановился.
- И понимать нечего. Младенец тебе растолкует. У нас семнадцать тысяч
убытку. У Бешеного семнадцать тысяч барыша. Тем яйцам, которые привез
Готеро, хозяин вовсе не Готеро, а сам Бешеный. Еще что тебя интересует?
- Вот что. Почему ты не сообразил, что надо яйца сперва проверить, а
потом уже платить за них?
- Да очень просто. Этот мошенник Бешеный все рассчитал с точностью до
секунды. Мне некогда было смотреть, свежие яйца или не свежие. Надо было
скакать во весь дух, а то я не поспел бы сюда к расчету. А теперь будь так
добр, разреши задать тебе один деликатный вопрос. Как, бишь, зовут ту
особу, которая надоумила тебя заняться этой выгодной операцией?
...Малыш в шестнадцатый раз безуспешно раскладывал свой пасьянс, а
Смок уже принялся готовить ужин, когда к ним постучался полковник Бови,
вручил Смоку письмо и прошел дальше, к себе домой.
- Видал ты его? - с яростью крикнул Малыш. - Я думал, он вот-вот
расхохочется. Поднимут нас с тобой на смех. Теперь нам в Доусоне не житье.
Письмо было от Бешеного, и Смок прочел его вслух:
"Дорогие Смок и Малыш! Нижайше вам кланяюсь и приглашаю вас сегодня
на ужин к Славовичу. С нами ужинает мисс Эрол, а также Готеро. Пять лет
назад, в Серкле, мы с ним были компаньонами. Он славный малый и будет моим
шафером. Теперь насчет яиц. Они попали на Клондайк четыре года тому назад
и уже тогда были тухлые. Они были тухлые еще тогда, когда их отправляли из
Калифорнии. Они спокон веку тухлые. Один год они зимовали в Карлуке,
другой - в Нутлике, последнюю зиму пролежали на Сороковой Миле, их там
продали, потому что не была внесена плата за хранение. А на эту зиму, надо
полагать, они застрянут в Доусоне. Не держите их в теплой комнате. Люсиль
просит сказать вам, что мы все вместе как-никак расшевелили Доусон. Так
что выпивка за вами, я считаю.
С совершенным почтением ваш друг Б.".
- Ну, что скажешь? - спросил Смок. - Мы, конечно, примем приглашение?
- Я тебе одно скажу, - ответил Малыш. - Бешеному и разориться не
страшно. Он же артист, черт его дери, замечательный артист. И еще я тебе
скажу: плохая моя арифметика. У Бешеного будет не семнадцать тысяч барыша,
а куда больше. Мы с тобой поднесли ему в подарок все свежие яйца, сколько
их было на Клондайке, - девятьсот шестьдесят четыре штуки, считая те два,
что я ему подкинул для ровного счета. И он, негодяй, еще нахально утащил с
собой в кастрюльке те три, которые мы разбили на пробу. А напоследок вот
что я тебе скажу. Мы с тобой записные старатели и прирожденные разведчики.
Но что до финансовых махинаций и разных способов разбогатеть в два счета,
тут мы такие простофили, каких еще свет не видал. Так давай уж лучше
заниматься настоящим делом, будем лазить по горам и лесам, и если ты
когда-нибудь заикнешься мне про яйца - кончено, я тебе больше не
компаньон. Понятно?
ЧАСТЬ ПЯТАЯ. ПОСЕЛОК ТРУ-ЛЯ-ЛЯ
1
Смок и Малыш столкнулись на углу возле салуна "Олений Рог". У Смока
лицо было довольное, и шагал он бодро. Напротив, Малыш плелся по улице с
самым унылым и нерешительным видом.
- Ты куда? - весело окликнул Смок.
- Сам не знаю, - был грустный ответ. - Ума не приложу. Прямо деваться
некуда. Два часа убил на покер - скука смертная, карта никому не шла,
остался при своих. Сыграл разок со Скифом Митчелом в криббедж на выпивку,
а теперь вовсе не знаю, что с собой делать. Вот слоняюсь по улицам и жду -
хоть бы подрался кто или собаки погрызлись, что ли.
- Я тебе припас кое-что поинтереснее, - сказал Смок. - Потому и ищу
тебя. Идем!
- Прямо сейчас?
- Конечно.
- Куда?
- На тот берег, в гости к старику Дуайту Сэндерсону.
- Первый раз про такого слышу, - угрюмо ответил Малыш. - Вообще
первый раз слышу, что на том берегу кто-то живет. Чего ради он там
поселился? Он что, не в своем уме?
- Он кое-что продает, - засмеялся Смок.
- Чего там продавать? Собачью упряжку? Рудник? Табак? Резиновые
сапоги?
Смок только головой качал в ответ на все вопросы.
- Пойдем - увидишь. Я хочу рискнуть: куплю у него товар, а если
хочешь, входи в долю, купим пополам.
- Уж не яйца ли? - воскликнул Малыш, скорчив испуганную гримасу.
- Идем, - сказал ему Смок. - Пока будем переходить реку, можешь
отгадывать до десяти раз.
Улица вывела их на высокий берег Юкона, и они спустились на лед. В
трех четвертях мили перед ними почти отвесно вставал противоположный берег
- крутые утесы в сотни футов вышиной. К ним вела, кружа и извиваясь среди
разбитых, вздыбленных ледяных глыб, едва заметная тропинка. Малыш плелся
за Смоком по пятам, развлекаясь догадками: что же такое может продавать
Дуайт Сэндерсон?
- Оленей? Медные копи или кирпичный завод? Это на первый случай.
Медвежьи шкуры, вообще меха? Лотерейные билеты? Картофельное поле?
- Почти угадал, - ободряюще сказал Смок. - Но только подымай выше.
- Два картофельных поля? Сыроварню? Торфяники?
- Недурно, Малыш. Ты не так уж далек от истины.
- Каменоломню?
- Почти так же близко, как картофельные поля и торфяники.
- Погоди. Дай подумать. Остался последний раз.
Минут десять они шли молча.
- Знаешь, Смок, не буду я больше голову ломать. Если то, что ты
покупаешь, похоже сразу и на картофельное поле, и на торфяник, и на
каменоломню, я не берусь отгадать. И не войду с тобой в долю, пока сам эту
штуку не увижу и не пощупаю. Что это такое?
- Ладно, скоро сам увидишь. Будь так добр, погляди вон туда, вверх.
Видишь, вон там хибарка и из трубы дым идет? Это и есть жилье Дуайта
Сэндерсона.
- Ах, вот как? А больше у него ничего нет?
- Больше ничего, - засмеялся Смок. - Не считая ревматизма. Говорят,
он страдает ревматизмом.
- Стой! - Малыш схватил товарища за плечо и силой остановил его. - Уж
не собираешься ли ты в этом гиблом месте покупать землю под застройку?
- На десятый раз отгадал. Шагай.
- Погоди минутку! - взмолился Малыш. - Ты только посмотри, тут же
одни утесы да откосы, ни клочка ровного, где же тут строиться?
- Вот уж не знаю!
- Так ты не собираешься тут ничего строить?
- Дуайт Сэндерсон продает только под застройку, - уклончиво ответил
Смок. - Идем. Нам надо еще одолеть эту гору.
Подъем был крутой - казалось, узкая тропинка, петляя, ведет прямо в
небо, точно лестница Иакова. Малыш охал и кряхтел на неожиданных поворотах
и крутых откосах.
- Выдумал тоже строить здесь! Да тут нет ровного местечка, чтобы
почтовую марку налепить! И берег не годится, тут пароходы не пристают. Вся
погрузка проходит по другой стороне. Вот он, Доусон. Там хватит места еще
на сорок тысяч жителей. Слушай, Смок, ты питаешься мясом. Я это знаю.
Тебе, конечно, не затем нужна эта земля, чтоб строиться на ней. Так какого
черта ты ее покупаешь, скажи на милость?
- Чтоб продать, конечно.
- Но не все же такие сумасшедшие, как вы с Сэндерсоном.
- Может, и не совсем такие, Малыш, но вроде того. Так вот, я возьму
эту землю, разобью на участки и продам их здоровым и разумным жителям
Доусона.
- Ха! Весь Доусон до сих пор не забыл про те яйца. Ты что, хочешь еще
больше насмешить народ?
- Непременно.
- Ну, знаешь, Смок, это больно дорогое удовольствие. Я помогал тебе
смешить людей, когда мы скупали яйца, и мне лично обошелся этот смех почти
что в девять тысяч долларов.
- Ладно. На этот раз незачем тебе входить в долю. Барыши будут мои,
но все равно ты должен мне помочь.
- Это пожалуйста. И пускай надо мной еще посмеются. Но я не выброшу
на это дело ни унции. Сколько Сэндерсон просит за землю? Долларов двести,
триста?
- Десять тысяч. Но желательно получить ее за пять.
- Эх, почему я не священник! - сокрушенно вздохнул Малыш.
- Что это вдруг?
- Я бы произнес самую красноречивую проповедь на текст, который тебе,
может быть, знаком, а именно - о дураке и его деньгах.
- Войдите! - раздраженно откликнулся на их стук Дуайт Сэндерсон.
Когда они вошли, он сидел на корточках перед каменным очагом и толок
кофейные зерна, обернутые в кусок мешковины.
- Чего вам? - грубо спросил он, высыпая истолченный кофе в кофейник,
стоявший на угольях.
- Хотим потолковать о деле, - ответил Смок. - Говорят, вы продаете
эту землю под застройку. За сколько вы ее отдадите?
- За десять тысяч, - был ответ. - Слыхали? А теперь смейтесь, если
угодно, и убирайтесь вон. Вот она, дверь. До свидания.
- Не затем я пришел, чтобы смеяться. Я мог бы найти себе другую
забаву, а не лезть сюда, на вашу гору. Я хочу купить у вас землю.
- Ах, вот как? Что ж, умные речи приятно и слушать. - Сэндерсон
подошел и сел напротив посетителей, положив руки на стол и опасливо косясь
на кофейник. - Я вам сказал мою цену и не стыжусь повторить: десять тысяч.
Можете смеяться, можете купить - как угодно.
И чтоб показать, насколько ему это безразлично, он узловатыми
пальцами забарабанил по столу и уставился на кофейник. Потом начал
напевать себе под нос: "Тра-ля-ля, тру-ля-ля, тру-ля-ля, тра-ля-ля..."
- Послушайте, мистер Сэндерсон, - сказал Смок. - Эта земля не стоит
десяти тысяч. Если б она стоила десять тысяч, ее можно было оценить и во
сто тысяч. А если она не стоит ста тысяч - а вы сами знаете, что не стоит,
- так не стоит и десяти центов.
Сэндерсон постукивал по столу костяшками пальцев и бубнил себе под
|
