 |
мотья. На шее этого насквозь промерзшего трупа висело распятие из слоно-
вой кости.
- Кто бы это мог быть? - воскликнул я с удивлением.
- Неужели вы не догадываетесь? - спросил Гуд.
Я отрицательно покачал головой.
- Кто же это, как не старый дон Хозе да Сильвестра!
- Не может быть! - прошептал я прерывающимся от волнения голосом. -
Ведь он умер триста лет назад!
- А что же тут удивительного? - спокойно ответил Гуд. - В таком холо-
де он может с таким же успехом просидеть и три тысячи лет. При столь
низкой температуре кровь и мясо сохраняются свежими на веки вечные, как
у замороженной новозеландской баранины. А в этой пещере, черт побери,
довольно холодно. Солнце сюда никогда не проникает, и ни один зверь не
может забрести в поисках пищи, потому что здесь вообще нет ничего живо-
го. Вне всякого сомнения, раб, о котором дон Хозе упоминает в своей
предсмертной записке, снял с него одежду и оставил здесь его труп: ему
одному было не под силу его похоронить. Посмотрите! - продолжал Гуд, на-
гибаясь и поднимая остро отточенный обломок кости довольно странной фор-
мы. - Вот этой костью Сильвестра и начертил свою карту.
Мы были настолько потрясены этим открытием, что даже забыли свои
собственные бедствия. Все это казалось нам почти сверхъестественным. В
полном безмолвии мы глядели на обломок кости и на труп старого порту-
гальца.
- Смотрите, - сказал наконец сэр Генри, указывая на едва заметную
ранку на левой руке старого дона Сильвестра, - вот откуда он брал кровь,
которой написана его записка. Приходилось ли кому-либо в жизни видеть
что-нибудь подобное?
Теперь не оставалось никакого сомнения, что перед нами был да
Сильвестра. Должен признаться, мне стало жутко.
Перед нами сидел мертвец, указания которого, начертанные почти десять
поколений назад, привели нас в эту пещеру. В своей руке я держал тот са-
мый грубый обломок кости, которым он писал свои предсмертные строки, и
видел на его шее распятие, которое он, прощаясь с жизнью, прижимал к
своим холоднеющим устам.
Глядя на труп, я ясно представил себе последний акт этой драмы: пут-
ника, гибнущего в одиночестве от голода и холода и тем не менее стремя-
щегося передать людям великую тайну. Мне даже показалось, что в его рез-
ких чертах лица я вижу некоторое сходство с его потомком, моим бедным
другом Сильвестром, умершим на моих руках двадцать лет назад. Возможно,
это был плод моего воображения. Но так или иначе, он сидел перед нами,
как страшное предупреждение для тех, кто, презрев судьбу, пытается при-
открыть завесу неизвестного. Пройдут века, и он все будет сидеть тут же
с великой печатью смерти на челе и наводить ужас на случайного путника,
который может, как и мы, забрести в эту пещеру и нарушить его покой.
Несмотря на то что мы умирали от голода и холода, это зрелище потрясло
нас до глубины души.
- Уйдем отсюда, - тихо сказал сэр Генри. - Впрочем, нет! Мы оставим
ему товарища по несчастью, который разделит его одиночество.
И, подняв мертвое тело готтентота Вентфогеля, он усадил его рядом со
старым доном да Сильвестра. Затем сэр Генри наклонился и резким движени-
ем разорвал гнилой шнурок на шее старого португальца, на котором висело
распятие. Он даже не пытался его развязать, потому что его пальцы не
сгибались от холода. Я думаю, что это распятие находится у него и по сей
день. Я же взял перо, сделанное из обломка кости. Оно сейчас лежит пере-
до мной на столе. Иногда я им пользуюсь, когда подписываю свое имя.
Оставив гордого белого человека прошлых веков и бедного готтентота
нести вечную стражу среди вечного безмолвия девственных снегов, мы в
полном изнеможении вышли из пещеры на залитую благодатным солнцем снеж-
ную равнину и побрели дальше. В глубине души каждый из нас думал о том,
что недалек тот час, когда и нас постигнет та же участь.
Пройдя около полумили, мы подошли к краю плато и обнаружили, что са-
мая вершина, то есть бугор, венчающий гору, находится не посреди него,
как это казалось нам со стороны пустыни. Из-за густого утреннего тумана
мы не могли видеть того, что было ниже нас. Но вскоре его верхние слои
начали рассеиваться, и мы заметили у самого края снежного откоса лужай-
ку, покрытую зеленой травой. Она находилась ниже нас не более чем на
пятьсот ярдов, и по ней протекал ручей. Но это было не все: на берегу,
греясь на солнце, лежали десять - пятнадцать крупных антилоп. Находясь
так далеко от них, мы, конечно, не могли установить, к какой породе они
принадлежали.
Невозможно передать то ликование, которое охватило нас при виде этих
животных. Ведь это была пища, причем пища в изобилии, которую, правда,
нужно было еще добыть. Сразу же возник вопрос, как это сделать. Антилопы
находились на расстоянии не менее шестисот ярдов от нас, то есть слишком
далеко даже для хорошего стрелка, а от этого выстрела зависела наша
жизнь.
Мы поспешно стали совещаться, как нам поступить. Мысль о том, чтобы
неслышно подкрасться к животным, пришлось оставить, так как нам не бла-
гоприятствовал ветер. Он дул в их сторону, и они могли нас почуять; кро-
ме того, как бы осторожны мы ни были, нас нельзя было не заметить на ос-
лепительно белом снегу.
- Ну что ж, придется стрелять отсюда, - сказал сэр Генри. - Надо
только решить, из какой винтовки: взять ли "винчестер" или "экспресс"?
Как вы думаете, Квотермейн?
Вопрос был серьезный. Магазинная винтовка "винчестер" (у нас их было
две; Амбопа нес свою и бедняги Вентфогеля) била на тысячу ярдов, двуст-
волка же "экспресс" - всего на триста пятьдесят. Свыше этого расстояния
стрелять из нее было рискованно, так как можно было не попасть в цель. С
другой стороны, если бы попадание удалось, у нас было бы больше шансов
убить животное, так как "экспресс" стрелял разрывными пулями. Вопрос был
трудный, но все же я решил, что мы должны пойти на риск и стрелять из
"экспресса".
- Каждый будет целиться в ту антилопу, которая находится против него,
- приказал я. - Цельтесь прямо в лопатку или чуть выше. А ты, Амбопа,
дай сигнал, чтобы все стреляли одновременно.
Наступило молчание. Мы все трое старательно прицелились, как должен
целиться человек, который знает, что от этого выстрела зависит его
жизнь.
- Стреляй! - скомандовал Амбопа по-зулусски, и почти в тот же миг
раздалось три оглушительных выстрела.
На мгновенье перед нашими глазами повисли в воздухе три облачка дыма,
и громкое эхо долго не смолкало, нарушая безмолвие снежных просторов. Но
вскоре дым рассеялся, и - о радость! - мы увидели, что крупный самец ле-
жит на спине и судорожно бьется в предсмертных конвульсиях. Нам больше
не грозила смерть от голода, мы были спасены! Несмотря на слабость и
полное истощение, с громким криком торжества и восторга мы бросились
вниз по снежному склону, и через десять минут перед нами лежали сердце и
печень убитого животного. Но тут возникло новое затруднение: не было
топлива, чтобы развести костер и поджарить нашу добычу. С горестью и
унынием мы глядели друг на друга.
- Когда человек умирает от голода, он не может быть разборчив, - ска-
зал Гуд. - Будем есть мясо сырым.
Действительно, в нашем положении другого выхода не было. Голод терзал
нас до такой степени, что это предложение не вызвало в нас чувства отв-
ращения, неизбежного при других обстоятельствах.
Чтобы охладить сердце и печень антилопы, мы зарыли их на несколько
минут в снег, затем промыли в ледяной воде ручья и с жадностью съели.
Сейчас, когда я пишу эти строки, все это кажется ужасным, но я должен
честно признаться, что в жизни мне не приходилось есть ничего вкуснее.
Через какиенибудь пятнадцать минут нас нельзя было узнать - мы буквально
ожили, силы наши восстановились, слабый пульс опять забился, и кровь за-
играла в жилах. Однако, помня, какие пагубные последствия может вызвать
переедание на голодный желудок, мы были очень осторожны и съели сравни-
тельно немного, остановившись вовремя, пока были еще голодны.
- Слава богу! - воскликнул сэр Генри. - Это животное спасло нас от
смерти. Между прочим, Квотермейн, что это за зверь?
Я встал и подошел к убитому животному, чтобы как следует рассмотреть,
так как не был уверен, что это была антилопа.
По величине оно не уступало ослу, шерсть его была густая, коричневого
цвета, с красноватыми, едва заметными полосами, рога большие и загнутые
назад. Я никогда не видел таких животных - эта порода была мне совершен-
но незнакома, но впоследствии узнал, что жители этой удивительной страны
называют их "инко". Это редкая разновидность антилопы, которая встреча-
ется только на очень больших высотах, где не живут никакие другие звери.
Наше животное было убито наповал прямо в лопатку. Трудно было сказать,
чья пуля его сразила, но я думаю, что Гуд, помня свой чудесный выстрел,
убивший жирафу, в глубине души приписал это своей доблести; конечно, мы
с ним по этому поводу не спорили.
Поглощенные едой, мы не обратили внимания на то, где находимся. Но,
утолив свой зверский голод, мы стали обозревать окружающую нас мест-
ность, предварительно приказав Амбопе вырезать самые лучшие части инко,
чтобы обеспечить себя на дорогу достаточным количеством мяса. Было уже
восемь часов; воздух был чист и прозрачен - казалось, что солнце впитало
в себя густой утренний туман. Не знаю, как описать ту величественную па-
нораму, которая раскинулась перед нашими глазами. За нами и над нами
возвышались горы, белоснежные вершины гор Царицы Савской, а внизу, при-
мерно в пяти тысячах футов ниже того места, где мы стояли, на много миль
раскинулся очаровательнейший сельский пейзаж. Прямо перед нами, меж хол-
мов, равнин и темных величественных лесов, текла широкая река; налево от
нее простирались необозримые пространства пастбищ. В их волнистой траве
мы издали видели многочисленные стада животных, диких или домашних - на
таком расстоянии мы рассмотреть не могли. Вдали, на горизонте, вырисовы-
вались горы. Направо страна была менее гориста. Одинокие холмы перемежа-
лись с полосами возделанных полей, и среди них были видны группы куполо-
образных хижин. Вся панорама лежала перед нами, как карта, на которой
сверкали реки, подобные серебряным змеям. Вершины гор, похожие на верши-
ны Альп, застыли в торжественном величии, прихотливо украшенные снежными
венцами, а над всем этим сияло радостное солнце и чувствовалось счастли-
вое дыхание жизни.
Нас чрезвычайно удивило, что страна, раскинувшаяся перед нами, лежит
по крайней мере на три тысячи футов выше, чем пустыня, которую мы пере-
секли, и что все реки текут с юга на север. Во время наших тяжких испы-
таний мы уже имели случай убедиться, что на всем протяжении южного скло-
на хребта, на котором мы сейчас стояли, не было никакой воды, в то время
как по северному склону текли водные потоки, большая часть которых впа-
дала в ту могучую реку, которая, причудливо извиваясь, несла свои воды
далеко в глубь страны.
Мы сидели и молча созерцали этот чудесный вид. Первым нарушил молча-
ние сэр Генри.
- Скажите, Квотермейн, - сказал он, обращаясь ко мне, - нанесена ли
на карту да Сильвестра Великая Дорога царя Соломона?
Я утвердительно кивнул головой, продолжая любоваться восхитительным
пейзажем.
- Тогда посмотрите сюда, - и сэр Генри указал немного вправо: - вот
она!
Мы с Гудом взглянули в указанном направлении и увидели, что в некото-
ром отдалении от нас вилась широкая проезжая дорога, которую мы сначала
не заметили, так как, дойдя до равнины, она заворачивала и терялась сре-
ди холмистой местности. Как ни странно, но это открытие не произвело на
нас особого впечатления, так как после всего виденного мы уже перестали
чему-либо удивляться. Нам даже не показалось необъяснимым, что в этой
затерянной стране мы увидели Шоссе, напоминавшее древперимские дороги:
мы приняли это как нечто совершенно естественное.
- Я думаю, - сказал Гуд, - дорога должна проходить совсем близко -
где-нибудь направо от нас. Пойдем и поищем ее.
Совет был весьма благоразумный, и, умывшись в ручье, мы тотчас же
двинулись дальше. В течение некоторого времени мы пробирались по валунам
и снежным прогалинам, пока наконец, пройдя около мили, не очутились на
вершине небольшого холма и не увидели дорогу прямо у своих ног. Это было
великолепное шоссе, высеченное в сплошной скале, шириной по крайней мере
в пятьдесят футов, за которым, повидимому, постоянно присматривали, так
как оно было в превосходном состоянии. Сначала мы подумали, что оно тут
же и начинается, но, спустившись на дорогу и взглянув назад по направле-
нию к горам Царицы Савской, увидели, что оно поднимается в горы, но на
расстоянии около ста шагов от нас неожиданно исчезает. Дальше вся по-
верхность горного склона была покрыта теми же валунами и снежными прога-
линами.
- Как вы думаете, в чем тут дело? Куда делась дорога? - спросил меня
сэр Генри.
Я покачал головой в полном недоумении.
|
BIGLIB
