 |
очень красивы.
- Нет, мой господин, они дошли до нас от наших предков. Мы не знаем,
кем они сделаны. Теперь их осталось совсем мало, и только люди, в жилах
которых течет королевская кровь, имеют право их носить. Это заколдован-
ные одеяния, сквозь которые не может проникнуть копье. Тем, кто их но-
сит, почти совершенно не угрожает опасность в бою. Король или чем-то
очень доволен, или же очень страшится чего-то, иначе он не прислал бы
их. Наденьте их сегодня вечером, повелители.
Остаток дня мы провели спокойно. Мы отдыхали и обсуждали свое положе-
ние, которое, надо сказать, вселяло некоторое беспокойство. Наконец
солнце село, вспыхнули сотни сторожевых костров, и в темноте мы услышали
тяжелую поступь многих ног и лязг сотен копий - это шли полки, чтобы за-
нять предназначенное для каждого из них место и подготовиться к великой
пляске. Взошла ослепительная полная луна. Мы стояли, любуясь лунной
ночью, когда прибыл Инфадус. На нем было полное военное одеяние, и его
сопровождал эскорт из двадцати человек, который должен был доставить нас
на место пляски. По совету Инфадуса мы уже облачились в кольчуги, кото-
рые прислал нам король, причем поверх них мы надели обычную одежду. К
своему удивлению, мы обнаружили, что в них нам было легко и удобно. Эти
стальные рубашки, которые, очевидно, были когда-то сделаны для людей ог-
ромного роста, свободно болтались на Гуде и на мне, но могучую фигуру
сэра Генри кольчуга облегала, как перчатка. Затем мы пристегнули к поясу
револьверы, взяли боевые топоры, присланные нам королем вместе с кольчу-
гой, и отправились.
Когда мы прибыли в большой крааль, где утром нас принимал король, мы
увидели, что весь он заполнен людьми. Около двадцати тысяч воинов было
построено по кругу, каждый полк в отдельности. Полки, в свою очередь,
делились на отряды, между которыми были оставлены узкие проходы, чтобы
дать возможность охотницам за колдунами двигаться по ним взад и вперед.
Невозможно себе представить зрелище более грандиозное, чем это огром-
ное скопление вооруженных людей, стоящих в безупречном строю. Они стояли
в абсолютном молчании, и луна заливала своим светом лес их поднятых ко-
пий, их величественные фигуры, развевающиеся перья и гармоничные отчер-
тания их разноцветных щитов. Куда бы мы ни бросили взгляд, всюду ряд за
рядом виднелись неподвижные, застывшие лица, над которыми вздымались
бесчисленные ряды копий.
- Конечно, вся армия здесь? - спросил я Инфадуса.
- Нет, Макумазан, - отвечал он, - лишь третья ее часть. Одна треть
ежегодно присутствует на этом празднестве, другая треть собрана снаружи,
вокруг крааля, для охраны в случае, если произойдут беспорядки, когда
начнется избиение, а еще десять тысяч несут гарнизонную службу на пере-
довых постах вокруг Луу, остальные же охраняют по всей стране краали. Ты
видишь, это великий народ.
- Они очень молчаливы, - заметил Гуд.
Действительно, напряженная тишина при таком огромном скоплении живых
людей вызывала какое-то тяжелое чувство.
- Что говорит Бугван? - спросил Инфадус.
Я перевел.
- Те, над кем витает тень Смерти, всегда молчаливы, - мрачно ответил
он.
- Многие из них будут убиты?
- Очень многие!
- Кажется, - обратился я к своим спутникам, - нам предстоит при-
сутствовать на гладиаторских играх, на организацию которых не жалеют
затрат.
По телу сэра Генри пробежала дрожь, а Гуд заявил, что ему очень хоте-
лось бы, чтобы мы могли уклониться от участия в этом развлечении.
- Скажи мне, - вновь обратился я к Инфадусу, - не угрожает ли нам
опасность?
- Не знаю, мой повелитель. Думаю, что нет. Во всяком случае, не про-
являйте боязни. Если вы переживете эту ночь, все еще может обойтись бла-
гополучно. Воины ропщут на короля.
Все это время мы шли к центру свободного пространства посередине кра-
аля, где стояло несколько табуретов Направляясь туда, мы увидели другую
маленькую группу людей, приближающуюся со стороны королевской хижины.
- Это король Твала, его сын Скрагга и престарелая Гагула, и с ними
те, кто убивает. - Инфадус указал на людей, сопровождающих короля.
Их было человек двенадцать, все гигантского роста и устрашающей внеш-
ности. В одной руке каждый держал копье, а в другой - тяжелую "кэрри"
(то есть дубину).
Король опустился на табурет, стоявший в самом центре, Гагула скорчи-
лась у его ног, а Скрагга и палачи стали позади него.
- Привет вам, белые повелители! - воскликнул Твала, когда мы подошли.
- Сядьте, не тратьте напрасно драгоценного времени - ночь слишком корот-
ка для тех дел, которые должны свершиться. Вы приходите в добрый час,
вам предстоит увидеть великое зрелище. Оглянитесь вокруг, белые повели-
тели, оглянитесь! - Своим единственным злобным глазом он обвел полки
один за другим. - Могут ли звезды показать вам подобное зрелище? Смотри-
те, как они трепещут в своей низости, все те, кто хранит в сердце злобу
и страшится небесного правосудия!
- Начинайте! Начинайте! - крикнула Гагула своим тонким, пронзительным
голосом. - Гиены голодны, они воют и просят пищи. Пора! Пора!
Затем на мгновение наступила напряженная тишина, ужасная из-за пред-
чувствия того, что должно было произойти.
Король поднял свое копье, и внезапно двадцать тысяч ног поднялись,
как будто они принадлежали одному человеку, и гулко опустились на землю,
сотрясая ее. Это повторилось трижды.
Затем в какой-то отдаленной точке круга одинокий голос затянул песню,
похожую на причитание. Припев ее звучал примерно так:
- Каков удел человека, рожденного от женщины?
И из груди каждого участника этого огромного сборища вырвался ответ-
ный вопль:
- Смерть!
Постепенно один отряд за другим подхватывал песню, пока наконец ее не
запела вся масса вооруженных людей. Мне было трудно разобрать все ее
слова, но я понял, что в ней говорилось о человеческих страстях, печалях
и радостях. Казалось, это была то любовная песня, то величественно на-
растающий боевой гимн и, наконец, погребальная песня, которая внезапно
завершилась надрывающим сердце воплем. Эхо его, от звуков которого кровь
застывала в жилах, прокатилось по окрестностям. Затем вновь воцарилось
молчание, но король поднял руку, и тишина была нарушена снова. Послышал-
ся быстрый топот ног, и из рядов воинов выбежали, приближаясь к нам,
странные и зловещие существа.
Когда они приблизились, мы увидели, что это женщины, почти все ста-
рые. Их седые космы, украшенные рыбьими пузырями, развевались на бегу.
Лица их были раскрашены полосами желтого и белого цвета, змеиные шкуры
болтались у них за плечами, вокруг талии - постукивали пояса из челове-
ческих костей. Каждая из них держала в сморщенной руке маленький раздво-
енный жезл. Всего их было десять. Приблизившись к нам, они остановились,
и одна из них, протянув свой жезл по направлению к скорченной фигуре Га-
гулы, воскликнула:
- Мать, старая мать! Мы пришли!
- Так! Так! Так! - отозвалось престарелое олицетворение порока. -
Зорки ли ваши глаза, изанузи, те, которые видят во тьме?
- Наши глаза зорки, Мать.
- Так! Так! Так! Открыты ли ваши уши, изанузи, те, которые слышат
слова, не сошедшие с языка?
- Наши уши открыты, Мать.
- Так! Так! Так! Бодрствуют ли ваши чувства, изанузи, можете ли вы
почуять запах крови, можете ли вы очистить страну от преступников, кото-
рые злоумышляют против короля и против своих соседей? Готовы ли вы вер-
шить правосудие небес, вы, которых я обучила, кто вкусил от хлеба моей
мудрости и утолил жажду из источника моего волшебства?
- Мы готовы, Мать.
- Тогда идите! Не мешкайте вы, хищницы. Посмотрите на убийц, - и она
показала на зловещую группу палачей, стоявших позади нас. - Пусть они
наточат свои копья. Белые люди, пришедшие издалека, хотят видеть. Идите.
С диким воплем страшные исполнительницы ее воли рассыпались, подобно
осколкам разбившейся раковины, по всем направлениям и, сопровождаемые
стуком костей, висящих у них на поясе, направили свой бег в различные
точки плотного круга, образованного массами людей. Мы не могли следить
за ними всеми и поэтому сосредоточили свое внимание на той изанузи, ко-
торая оказалась ближе других. В нескольких шагах от воинов она останови-
лась и начала дикий танец, кружась с почти невероятной быстротой и вык-
рикивая нечто вроде: "Я чую его, злодея! ", "Он близко, тот, кто отравил
свою мать! ", "Я слышу мысли того, кто злоумышлял на короля! ".
Все быстрее и быстрее становилась ее пляска, пока она не довела себя
до такого безумного возбуждения, что пена хлопьями полетела с ее скреже-
щущих челюстей, глаза ее, казалось, выкатились из орбит, и видно было,
что все ее тело сотрясает дрожь. Внезапно она замерла на месте и вся
напряглась, как охотничья собака, почуявшая дичь. Затем, вытянув вперед
свой жезл, она начала крадучись подползать к стоявшим перед ней воинам.
Нам казалось, что, по мере того как она приближалась, их стоическая
выдержка поколебалась, и они подались назад. Что касается нас, мы следи-
ли за ее движениями, окаменев от ужаса. Наконец, передвигаясь ползком,
на четвереньках, она оказалась перед ними вновь, остановилась, как соба-
ка, делающая стойку, и затем проползла еще шага два.
Конец наступил внезапно. С криком она вскочила и коснулась высокого
воина своим раздвоенным жезлом. Сейчас же два его товарища, стоявшие ря-
дом с ним, схватили за руки обреченного на смерть человека и вместе с
ним приблизились к королю.
Человек не сопротивлялся, но мы заметили, что он переставляет ноги с
трудом, как будто они парализованы, а его пальцы, из которых выпало
копье, безжизненны, как у только что умершего человека.
Пока его вели, двое из группы отвратительных палачей вышли ему
навстречу. Поравнявшись со своей жертвой, они повернулись к королю,
словно ожидая приказа.
- Убить! - сказал король.
- Убить! - проскрипела Гагула.
- Убить! - эхом отозвался Скрагга с довольным смешком.
Не успели еще отзвучать эти слова, как страшное дело уже свершилось.
Один из палачей вонзил свое копье в сердце жертвы, а другой для полной
уверенности разбил ему череп своей огромной дубиной.
- Один, - открыл счет король Твала.
Тело оттащили на несколько шагов в сторону и бросили.
Едва успели это сделать, как привели другого несчастного, словно быка
на бойню. На этот раз по плащу из шкуры леопарда мы увидели, что это
важный человек. Вновь прозвучали ужасные слова, и жертва упала мертвой.
- Два, - считал король.
Так продолжалась эта кровавая игра, пока около сотни мертвых тел не
было уложено рядами позади нас. Я слышал о состязаниях гладиаторов при
цезарях и о боях быков в Испании, но я беру на себя смелость усомниться
в том, было ли все это хоть вполовину настолько ужасно, как эта кукуапс-
кая охота за колдунами. Во всяком случае, состязание гладиаторов и ис-
панские бои быков доставляли хоть какое-то развлечение зрителям, что
здесь, конечно, совершенно отсутствовало. Самый отъявленный любитель
острых ощущений постарался бы избежать подобного зрелища, если бы он
знал, что именно он, собственной персоной, может быть участником следую-
щего "номера".
Один раз мы не выдержали, поднялись и пытались протестовать, но Твала
резко остановил нас.
- Пусть свершается правосудие, белые люди. Эти собаки - преступные
колдуны, и то, что они должны умереть, справедливо. - Таков был
единственный ответ, которым он нас удостоил.
Около половины одиннадцатого наступил перерыв. Охотницы за колдунами
собрались вместе, очевидно утомленные своей кровавой работой, и мы дума-
ли, что все представление закончено. Но это было не так. Неожиданно, к
нашему удивлению, старуха Гагула поднялась со своего места, где она си-
дела до этого скрючившись. Опираясь на палку, она заковыляла по открытой
площадке, где сидели мы.
Эта ужасная старая ведьма с головой стервятника, согнувшаяся почти
вдвое под грузом неисчислимых лет, представляла собой омерзительное зре-
лище, в особенности когда, постепенно набираясь сил, она наконец начала
метаться из стороны в сторону с не меньшей энергией, чем ее зловещие
ученицы. Взад и вперед бегала она, монотонно напевая что-то себе под
нос, и наконец внезапно бросилась на высокого человека, стоящего во гла-
ве одного из полков, и коснулась его. Когда она это сделала, оттуда, где
стоял полк, которым он, очевидно, командовал, послышалось нечто вроде
стона. Но тем не менее два воина этого полка схватили жертву и повели на
казнь. Впоследствии мы узнали, что этот человек обладал огромным бо-
|
BIGLIB
