 |
голосов и непрерывное сверкание копий, которое я видел сквозь крова-
во-красный туман.
Когда мое сознание прояснилось, я увидел, что стою среди остатка пол-
ка Серых, недалеко от вершины холма. Прямо передо мной стоял не кто
иной, как сам сэр Генри. Тогда я не имел ни малейшего представления о
том, каким образом я туда попал. Сэр Гопрн впоследствии рассказал мне,
что неистовая атака Буйволов вынесла меня почти прямо к его ногам, где я
и остался, когда они подались назад. Он вырвался из кольца, образованно-
го Серыми, и втащил меня внутрь него.
Что же касается сражения, которое последовало за этим, - кто возьмет-
ся описать его? Вновь и вновь массы воинов волнами устремлялись на наше
ежеминутно уменьшающееся кольцо, вновь и вновь мы отражали их натиск.
Мне кажется, что где-то очень красиво рассказано о подобном сражении:
Отвагу копьеносцев я пою!
В непроницаемом, как лес, строю
Они стояли. Тех, кто пал в бою,
Живые заменяли в миг один.
Это было великолепное зрелище. Время от времени отряды противника му-
жественно переходили в наступление, преодолевая барьеры из трупов своих
воинов. Иногда они шли, держа перед собой тела убитых для защиты от уда-
ров наших копий, по шли лишь для того, чтобы добавить к горам мертвецов
свои собственные трупы.
Я с восхищением наблюдал, как стойкий старый воин Инфадус совершенно
спокойно, как будто на параде, выкрикивал приказания, насмешливые заме-
чания и даже шутил, чтобы поднять дух своих немногочисленных уцелевших
воинов. Когда же налетала очередная волна атакующих, он направлялся ту-
да, где завязывался самый горячий бой, чтобы принять личное участие в
отражении атаки. И все же еще более великолепное зрелище представлял со-
бой сэр Генри. Страусовые перья, украшавшие его голову, были срезаны
ударом копья, и его длинные белокурые волосы развевались по ветру. Он
стоял непоколебимо, этот гигант, похожий на древнего датчанина, его ру-
ки, топор, кольчуга - все было покрыто кровью, и никто не мог выдержать
нанесенного им удара. Время от времени я видел, как он обрушивал своп
удар на какого-нибудь отважного воина, осмелившегося вступить с ним в
бой. Поражая врага, он кричал "О-хой! О-хой!" - совсем как его беркширс-
кие предки. Его удар пробивал щит, ломал в щепки копье, обрушивался на
черен врага, пока наконец уже никто по собственной воле не решался приб-
лизиться к великому белому "umtagati" - то есть колдуну, который убивал,
оставаясь сам невредимым.
Но внезапно в рядах врагов возник крик. "Твала, Твала!", и из самой
гущи атакующих выбежал не кто иной, как сам одноглазый гигант-король,
также вооруженный боевым топором, щитом и одетый в кольчугу.
- Где же ты, Инкубу, ты, белый человек, убийца Скрагги, моего сына?
Посмотрим, удастся ли тебе убить меня! - крикнул он, и в тот же самый
момент метнул толлу прямо в сэра Генри, который, к счастью, это заметил
и подставил навстречу ножу свой щит.
Нож пронзил щит и остался торчать в нем, зажатый железным каркасом.
Затем с воплем Твала прыгнул вперед, прямо на сэра Генри, и нанес
своим боевым топором такой удар по его щиту, что одно только сотрясение
от удара заставило сэра Генри, хоть он и был очень сильным человеком,
упасть на колени.
Однако на этом поединок и окончился, так как в тот же момент со сто-
роны теснящих нас полков донесся крик ужаса, и, взглянув туда, куда они
смотрели, я понял, что произошло.
Справа и слева равнина была запружена развевающимися плюмажами вои-
нов, устремившихся в атаку. Наши отряды, зашедшие с флангов, пришли к
нам на помощь. Лучшего момента для этого нельзя было выбрать. Как и
предвидел Игнози, вся армия Твалы сосредоточила свое внимание на крова-
вой схватке с остатками полка Серых и на сражении с Буйволами, которые
вели бой на некотором расстоянии от Серых. Эти два полка, которые вместе
образовали основное ядро нашей армии, отвлекли, таким образом, внимание
противника, который не помышлял о возможности нападения с флангов, хотя
"рога", образуемые фланговыми отрядами, уже почти сомкнулись. И теперь,
прежде чем полки Твалы смогли переформироваться для обороны, зашедшие с
флангов воины бросились на них, как борзые псы.
Пять минут спустя исход боя был решен. Полки Твалы, охваченные с обо-
их флангов и измотанные страшной резней с Серыми и Буйволами, обратились
в бегство. Вскоре бегущие в панике воины рассыпались по всей равнине,
простиравшейся между нами и Луу. Что же касается тех отрядов, которые
еще совсем недавно окружили нас и Буйволов, то они внезапно растаяли,
как по волшебству, и оказалось, что мы стоим одни, как скала, от которой
отхлынуло море. А что за зрелище открылось перед нашими глазами! Вокруг
нас грудами лежали мертвые и умирающие, а из числа отважных Серых оста-
лось в живых лишь девяносто пять человек. И этот полк потерял более двух
тысяч девятисот человек.
Инфадус стоял, перевязывая рану на руке и время от времени оглядывая
то, что осталось от его полка.
- Воины, - спокойно обратился он к ним, - вы отстояли честь своего
полка. О сегодняшнем сражении будут говорить дети ваших детей. - Затем
он обернулся к сэру Генри и пожал ему руку. - Ты великий человек, Инку-
бу, - просто сказал он. - Я провел свою долгую жизнь среди воинов и знал
много отважных людей, но такого, как ты, встречаю впервые.
В это мгновение Буйволы начали проходить мимо нас, направляясь к Луу,
и нам передали просьбу Игнози, чтобы Инфадус, сэр Генри и я присоедини-
лись к нему. Поэтому, отдав приказ девяти десяткам воинов, оставшимся от
полка Серых, подобрать раненых, мы подошли к Игнози. Он сообщил нам, что
идет на Луу, чтобы завершить победу и взять в плен Твалу, если это ока-
жется возможным. Пройдя небольшую часть пути, мы вдруг заметили Гуда. Он
сидел на муравьиной куче, шагах в ста от нас. Почти вплотную к нему ле-
жал труп кукуанского воина.
- Вероятно, он ранен, - взволнованно сказал сэр Генри.
В тот же момент произошло нечто весьма странное. Мертвое тело куку-
анского воина, вернее то, что казалось мертвым телом, внезапно вскочило,
сшибло Гуда с муравьиной кучи, так что он полетел вверх тормашками, и
начало наносить ему удары копьем. В ужасе мы бросились туда и, подбежав,
увидели, что мускулистый воин тычет копьем в распростертого Гуда, кото-
рый при каждом таком тычке задирает вверх все свои конечности. Увидев,
что мы приближаемся, кукуан в последний раз с особой яростью пырнул
копьем Гуда и с криком "Вот тебе, колдун!" - удрал. Гуд не шевелился, и
мы решили, что с нашим бедным товарищем все кончено. В большой печали мы
подошли к нему и были весьма удивлены, когда увидели, что, несмотря на
бледность и очевидную слабость, он безмятежно улыбается и даже не поте-
рял своего монокля.
- Кольчуга просто замечательная, - прошептал он, когда мы наклонились
к нему. - Здорово я его надул! - И с этими словами он потерял сознание.
Осмотрев его, мы обнаружили, что он был серьезно ранен в ногу толлой
во время преследования, но копье его последнего противника не причинило
ему никакого вреда. Кольчуга спасла его, и он отделался синяками, покры-
вавшими все его тело. Он удивительно счастливо избежал опасности.
Так как в данный момент мы ничем не могли ему помочь, его положили на
щиты, сплетенные из прутьев, которые применялись для переноски раненых,
и понесли вслед за нами.
Подойдя к ближайшим воротам города Луу, мы увидели, что один из наших
полков по приказу Игнози охраняет их. Остальные полки стояли на страже у
других выходов из города. Командир полка подошел и приветствовал Игнози
как короля. Затем он доложил ему, что армия Твалы укрылась в городе, ту-
да же бежал и сам Твала, причем командир полагал, что армия полностью
деморализована и готова капитулировать. Выслушав это и посоветовавшись с
нами, Игнози отправил гонцов ко всем воротам города, чтобы передать
осажденным приказ открыть ворота, а также и королевское слово, обещающее
жизнь и прощение всем воинам, которые сложат оружие. Это произвело ожи-
даемый эффект. Сейчас же под торжествующие крики Буйволов через ров был
спущен мост и ворота по ту его сторону распахнулись.
Приняв соответствующие меры предосторожности против возможного преда-
тельства, мы вступили в город. Вдоль всех дорог стояли с мрачным и по-
давленным видом воины. Головы их были опущены, щиты и копья лежали у их
ног. Они приветствовали проходящего мимо них Игнози как своего короля.
Мы шли все дальше, прямо к краалю Твалы. Когда мы достигли огромной пло-
щади, где за день или два до этого происходил смотр войск и затем - охо-
та ведьм, мы увидели, что она совершенно пуста. Нет, совершенно пустой
она не была - на дальнем ее конце, перед своей хижиной, сидел сам Твала,
и с ним не было никого, кроме Гагулы.
Это было печальное зрелище - низложенный король, сидящий, опустив го-
лову на кольчугу, облекающую его грудь. Его боевой топор и щит лежали
рядом, и с ним оставалась одна только старая карга. Несмотря на все жес-
токости и злодейства, совершенные им, я почувствовал, что мной на мгно-
вение овладела жалость к этому поверженному кумиру, упавшему со своего
высокого пьедестала. Ни один воин из всей его армия, ни один придворный
из числа тех, что ранее пресмыкались пород ним, ни одна из его жен не
остались с ним, чтобы разделить горечь падения. Несчастный дикарь! Он
был одним из многих, которым судьба дает жестокий урок. Человечество
слепо и глухо к тем, на чью голову пал позор; тот, кто унижен и беззащи-
тен, остается одиноким и не может рассчитывать на милосердие. Правду
сказать, в данном случае он и не заслуживал милосердия.
Войдя в ворота крааля, мы прошли прямо через площадь туда, где сидел
бывший король. Когда мы приблизились на расстояние около пятидесяти яр-
дов, наш полк остановился, а мы в сопровождении лишь небольшой охраны
направились к нему, причем, когда мы шли, Гагула выкрикивала нам
навстречу всевозможные оскорбления. Когда мы приблизились, Твала впервые
поднял свою украшенную плюмажем голову, пристально глядя на своего
счастливого соперника Игнози единственным глазом, в котором сдерживаемая
ярость, казалось, сверкала так же ярко, как огромный алмаз у него на
лбу.
- Приветствую тебя, о король! - сказал он с горькой насмешкой в голо-
се. - Ты, кто ел мой хлеб, а теперь с помощью колдовства белых людей
внес смуту в мои полки и разбил мою армию, - приветствую тебя! Какую
участь ты мне готовишь, о король?
- Такую же, какая постигла моего отца, на тропе которого ты сидел все
эти долгие годы! - последовал суровый ответ.
- Хорошо. Я покажу тебе, как надо умирать, чтобы ты мог припомнить
это, когда пробьет твой час. Смотри - там, где садится солнце, небо пок-
рыто кровью, - и он указал своим окровавленным боевым топором на огнен-
ный диск заходящего солнца. - Хорошо, что и мое солнце скроется вместе с
ним. А теперь, о король, я готов умереть, но я прошу тебя не лишать меня
права умереть в бою, которое даровано всем членам королевского дома ку-
куанов. Ты по можешь отказать мне в этом, или даже те трусы, которые се-
годня бежали с поля боя, будут смеяться над тобой.
- Я разрешаю тебе это. Выбирай же, с кем ты желаешь сражаться. Сам я
по могу драться с тобой, так как король сражается только на войне.
Мрачный глаз Твалы оглядел наши ряды. На мгновение мне показалось,
что он задержал свой взгляд на мне, и я задрожал от ужаса. А что, если
он решил начать поединок с меня? Разве я мог рассчитывать на победу над
этим неистовым дикарем ростом в шесть с половиной футов и такого могуче-
го телосложения? В таком случае я мог бы с равным успехом немедленно по-
кончить с собой. Я поспешно принял решение отказаться от поединка, даже
если бы в результате этого меня с позором выгнали из Страны Кукуанов.
По-моему, всетаки лучше, если вас с насмешками выгонят вон, чем изрубят
на части боевым топором.
Внезапно он заговорил:
- Что скажешь ты, Инкубу? Не завершить ли нам то, что мы начали се-
годня, или мне придется назвать тебя жалким трусом?
- Нет, - прервал его Игнози, - ты не должен сражаться с Инкубу.
- Конечно, нет, если он страшится этого, - сказал Твала.
К несчастью, сэр Генри понял это замечание, и кровь бросилась ему в
лицо.
- Я буду с ним сражаться, - сказал он. - Он увидит, боюсь ли я его!
- Ради бога, - умоляюще обратился к нему я, - не рискуйте своей
жизнью, сражаясь с этим отчаянным человеком! Ведь всякий, кто видел вас
сегодня во время боя, знает, что вы не трус.
- Я буду с ним биться, - угрюмо ответил сэр Генри. - Никто не смеет
называть меня трусом. Я готов! - И, сделав шаг вперед, он поднял свой
топор.
Я был в отчаянии от этого нелепого донкихотского поступка, но, конеч-
но, если уж он решил сражаться, я ничего не мог с ним поделать.
- Не сражайся с ним, мой белый брат, - обратился к сэру Генри Игнози,
дружески положив руку на его плечо, - ты достаточно уже сделал сегодня.
Если ты пострадаешь от его руки - это рассечет надвое мое сердце.
- Я буду с ним биться, Игнози, - повторил сэр Генри.
- Что ж, тогда иди, Инкубу. Ты отважный человек. Это будет хороший
бой. Смотри, Твала, Слон готов встретить тебя в бою.
|
BIGLIB
